ГЛАВА III.

     ПАМЯТНИКИ АЛАНСКОЙ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ТЕРРИТОРИИ ЧЕЧЕНО-ИНГУШЕТИИ

     1. Бытовые памятники.

        На территории современной Чечено-Ингушетии в настоящее время известно 150 бытовых памятников I - ХIII вв. Это определенно свидетельствует о большой плотности населения здесь в исследуемое время. Об этом говорит и арабский географ Х в. н.э. Масуди при описании Алании, под которой он подразумевает и территорию Чечено-Ингушетии: “царство аланов граничит с царством Серир” и “представляет беспрерывный ряд поселений настолько смежных, что если кричат петухи, то им откликаются другие во всем царстве, благодаря смежности и, так сказать, переплетению хуторов”1. Кстати, картографирование бытовых памятников известных на исследуемой территории показывает, что они действительно располагаются на незначительном расстоянии друг от друга.
        Следует отметить, что бытовые памятники Чечено-Ингушетии, к сожалению, почти не изучены (частичные стационарные археологические раскопки производились лишь на Алхан-Калинском городище). Исследование их представляется крайне важным и необходимым для выявления особенностей быта и хозяйства населения данной территории, характера их взаимоотношений с населением гор, а также народами, обитавшими по соседству с ними.

        При характеристике бытовых памятников мы пользовались в основном опубликованными материалами Л.П. Семенова, А.П. Круглова, Е.И. Крупнова, Т.М. Минаевой, В.И. Марковина, В.Б. Виноградова, М.Х. Багаева, Х.М. Мамаева.

        а) Городища

         Поскольку единственно стационарно исследованным из бытовых памятников Чечено-Ингушетии I тыс. н.э. является Алхан-Калинское городище, то обзор мы начнем с него.

        1. Алхан-Калинское городище - одно из крупнейших в Центральном Предкавказье, расположено в 4 км. к западу от сел. Алхан-Кала на высоком левом берегу реки Сунжи. Оно занимает территорию более одного километра в длину и обнесено глубокими рвами. Наружную ограду городища составлял ров, глубиной 9 м с довольно крутыми склонами. Вдоль внутреннего края рва идет вал, на котором еще в прошлом веке были заметны остатки мощной каменной стены2. Внутри площади городища на расстоянии 135 м от первого идет второй ров, глубиной до 2,5 м. Оба рва с двух сторон доходят до 20-метрового обрыва над поймой Сунжи. Внутри второго рва, на самом берегу Сунжи находится незначительный участок центральной части городища - цитадель, отделенная от основной его площади рвом округлой в плане формы. В результате того, что Сунжа часто меняла свое русло, часть памятника была еще в древности отделена от ее основной территории.

        Впервые городище было обследовано А.И. Бобринским в 1888 году и в дальнейшем неоднократно описывалось исследователями (в 1936 году А.П. Кругловым, в 1938 - Г.В.Подгаецким, в 1945 -Т.М. Минаевой и Н.И. Штанько). Стационарные археологические работы на нем проводили: А.П.Круглов в 1936 году, Г.В. Подгаецкий - в 1938 году, В.Б. Виноградов - в 1965 - 1968 гг3. Вся вскрытая площадь (не включая раскопки Г.В. Подгаецкого) составляет 802 м2: А.П.Кругловым вскрыто 8 м2, В.Б. Виноградовым 794 м2, не считая площадь шурфа на валу4. Все раскопы носили разведочный характер. Так, В.Б. Виноградовым было заложено 11 раскопов и вcе на разных участках памятника. Только раскоп 1 1968 года был продолжением раскопа 1 1967 г. Несмотря на то, что такая система раскопок затрудняет получение целостной картины памятника, раскопочный материал позволяет осветить некоторые стороны хозяйственной жизни обитателей предгорной зоны Чечено-Ингушетии. Особый интерес представляют открытые здесь остатки турлучных жилищ. Обнаружена также булыжная мостовая шириной около 3 м, проходящая между ними. Кроме того, расчищены места пяти капищ, где найдено 153 целых курильниц стаканообразной формы. Всего в раскопках В.Б. Виноградова найдено 24520 предметов. Городище было обитаемо в VII - IV вв. до н.э. и в I - ХIII вв. н.э. (Рис. 10, 1; 15, 1-5, 7; 29, 1)5

     2. Вознесенское городище. Располагается в 1,5 км к северо-западу от станицы Вознесенской, на северном склоне Терского хребта. Городище состоит из трех частей и достигает 220 м в длину и 70 м в ширину. Собранный здесь подъемный материал, представляет керамические находки эпохи раннего средневековья (Рис. 10, 2; 19, 12-16)6.

     3. Братское городище. Находится на четвертой террасе р. Терек на западной окраине сел. Братское (чеч. Ногай-Мирза-Юрт). Городище представляет собой значительный комплекс оборонительных сооружений. Центральная часть укрепления, примыкающая к краю террасы, расположена на холме продолговатой формы. С трех сторон она окружена широким рвом, а с четвертой, северной, ограничена обрывом к реке. С южной и восточной сторон к центральному укреплению примыкает второе укрепление, окруженное широким рвом. В юго-восточной части холма прослеживается въезд, перед которым находятся два небольших холма округлой формы, окруженные также рвами. Длина всего укрепления около 300 м, в том числе длина центральной части городища - 140 м. По обе стороны городища прослеживаются остатки древнего поселения. Общая протяженность участка, занятого городищем и поселением, превышает 1 км (Рис. 10, 3)7.

        4. Гвардейское 1-е городище. Расположено к югу-востоку от сел. Гвардейское (чеч. Али-Юрт) в том месте, где третья терраса Терека примыкает к четвертой. Укрепление слегка возвышается над окружающей местностью в виде продолговатого холма, окруженного рвом. С северной стороны городище размыто Тереком. Толщина культурного слоя 1,5 м. Длина укрепленной части городища около 40 м2. Часть подъемного материала относится к раннесредневековому периоду. (Рис. 10, 4)8

      5. Гвардейское 2-е городище. Расположено в 3 км от первого городища. Укреплено двумя рвами. Часть керамического материала датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 5)9.

      6. Знаменское 4-е городище. Обнаружено близ сел. Знаменское (чеч. Ч|улга-Юрт) на высоком берегу Терека. Исследовано М.П. Севастьяновым, который собрал здесь подъемный материал, относящийся и к раннему средневековью (Рис. 10, 6)10.

      7. Знаменское 5-е городище. Расположено рядом с описанным. Исследовано М.П. Севостьяновым. Подъемный материал с обоих городищ идентичен (Рис. 10, 7)11.

      8. Терское городище. Находится недалеко от хутора Терского на берегу Терека. Среди собранной здесь разновременной керамики есть фрагменты, характерные для эпохи раннего средневековья (Рис. 10, 8)12.

      9. Верхне-Наурское 1-е городище. Расположено в 2 км к востоку от сел. Верхний Наур, на краю третьей террасы р. Терек. Большая часть городища разрушена рекой. Со стороны террасы городище укреплено широким, сильно заплывшим рвом глубиной 1, 65 м. Площадка городища (32 х 8 м) возвышается на 13,7 м над террасой. Часть подъемного материала датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 9)13.

      10. Верхне-Наурское 2-е городище. Находится на той же террасе в 250 м к северо-западу от первого городища. Оно также сильно разрушено водой. Осталась лишь небольшая площадка длиной 21 м и шириной до 11 м. От террасы площадка отделена широким, заплывшим рвом, глубиной около 3-х м. Над руслом Терека площадка городища возвышается на 17,5 м, а над второй террасой на 12,5 м. Часть подъемного материала датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 10)14.

      11. Верхне-Наурское 3-е городище. Обнаружено в 1,5 км к северо-востоку от 1-го городища на третьей террасе р. Терек. Почти полностью размыто рекой. Сохранившаяся часть городища (7 м х 3 м) окружена широким (15 м) сильно заплывшим рвом (0,76 м). Высота укрепления над уровнем второй террасы 11,5 м. Часть подъемного материала датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 11)15.

      12. Мундар-Юртовокое 1-ое городище. Находится к западу от современного кладбища сел. Мундар-Юрт. Укрепление имеет вид небольшого холма неправильной овальной формы, вытянутого с юго-запада на северо-восток. Расположено на мысе третьей террасы. С юго-восточной стороны холм укреплен широким рвом. Длина укрепленной части по верхней площадке холма - 18 м. Высота холма над второй террасой 10,1 м, глубина рва около 1,85 м. (Рис. 10, 12)16

      13. Мундар-Юртовское 2-е городище. Обнаружено на расстоянии одного километра к юго-западу от первого. Имеет форму холма длиной 17 м, примыкающего с одной стороны к обрыву 3-й террасы. С противоположной стороны окружено заплывшим рвом глубиной около 0,95 м. (Рис. 10, 13)17

      14. Шеды-Юртовское городище. Обнаружено на правом берегу реки Терек в 500 м к востоку от сел. Шеды-Юрт. Городище укреплено рвами и валами (Рис. 10, 14)18.

      15. Правобережное 1-е городище. Открыто М.П. Севостьяновым в 1949 году на правом высоком берегу р. Терек в 6 -6,5 км к юго-востоку от сел. Правобережное. Длина более 200 м, ширина - 85 м. С запада городище укреплено рвом, примыкающим к северной части к обрыву долины р. Терек. С южной стороны городища сохранился вал с разрывом в середине (въезд!?). С востока городище примыкает к крутому склону глубокой балки. По подъемному материалу (фрагменты сероглиняной керамики) датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 15)19.

     16. Правобережное 2-е городище. Открыто М.П. Севостьяновым в 1949 году в 3 км к юго-востоку от с. Правобережное (в 3 км к западу от первого). Городище расположено на правом высоком берегу р. Терек. Протяженность городища с запада на восток 60 м, с севера на юг - 42 м. С запада и юга прослеживается ров шириною 15 - 22 м при глубине 3 м. С востока городище ограничено глубокой балкой, с севера - крутым обрывом долины р. Терек. По керамике датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 16; 13)20.

      17. Горячеисточненское 1-е городище. Расположено на нескольких возвышенностях с крутыми склонами, на северо-западной окраине станицы Горячеисточненской. Протяженность городища с севера на юг около 700 м, а с востока на запад - около 300 м. Городище укреплено рвами и валами (Рис. 10, 17)21.

      18. Горячеисточненское 2-е городище. Расположено в 1,5 км от первого на восточной окраине станицы. Укреплено двумя рвами глубиной около 8 м. По размерам городище меньше описанного выше (Рис. 10, 18)22.

      19. Виноградненское городище. Выявлено в 3-х км от сел. Виноградное на берегу р. Терек, на естественно укрепленной возвышенности. Дополнительно укреплено рвами и валами (Рис. 10, 19)23.

      20. Брагунское 2-е городище. Находится у сел. Брагуны, недалеко от места впадения р. Сунжи в Терек. Здесь собран обильный раннесредневековый материал (Рис. 10, 20)24.

      21. Брагунское 3-е городище. Расположено недалеко от второго. Здесь собрано большое число фрагментов раннесредневековой керамики (Рис. 10, 21)25.

      22. Ильинское 1-е городище. Открыто Г.В. Подгаецким к востоку от станицы Ильинской (бывш. чеч. аул Бас-г|ала), на западном мысу балки, прорезающей высокий левый берег р. Сунжи. Южная сторона ограничена высоким, крутым берегом. С севера и запада городище окружено большим рвом шириной соответственно - 85 м и 110 м и глубиной - 9 м и 7 м. С северо-востока городище имеет форму треугольника со сторонами - 45 м, 40 м, 22,5 м. (Рис. 10, 22)26

      23. Ильинское 2-е городище. Находится на юго-западной окраине станицы на левом берегу р. Сунжи. Укреплено целой системой рвов и валов. Городище существовало в скифо-сарматское время и в раннее средневековье (Рис. 10, 23)27.

      24. Петропавловское 1-е городище. Находится на левом берегу р. Сунжи в 3 км. к востоку от станицы Петропавловской (бывш. чеч. аул Чур-Torle). Городище укреплено мощными рвами и валами. Датируется раннескифским и сарматским периодами и ранним средневековьем (Рис. 10, 24)28.

      25. Петропавловское 2-е городище. Расположено на левом берегу р. Сунжи в 2,5 - 3 км к западу от станицы. Открыто в 1938 г. Г.В. Подгаецким. С юга городище ограничено естественным береговым склоном в пойму Сунжи. С севера городище укреплено широким рвом (глубина около 5 - 6 м), огибающим городище с востока и запада (Рис. 10, 25)29.

      26. Закан-Юртовское 1-е городище. Расположено на западной окраине сел. Закан-Юрт, на высоком мысу левого берега р. Сунжи. Главная часть городища представляет собой площадку (46 м х 100 м) которая значительно выше примыкающей к ней основной площади городища. Она отделяется от последней глубоким рвом (4 м) с крутым подъемом на площадку; с западной стороны ров имеет перемычку, служившую, по всей видимости, проходом в главную часть городища. От этого рва по линии В-3 идет ров и вал через весь мыс вплоть до противоположного обрыва над поймой (Рис. 10, 26)30.

      27. Закан-Юртовское 2-е городище. Находится на небольшом мысу высокого левого берега Сунжи в шести километрах к западу от Закан-Юрта. С восточной и западной стороны оно ограничено оврагами, прорезывающими высокий берег перпендикулярно пойме реки. С севера городище ограничено глубоким рвом (8,4 м), соединяющим вершины оврагов. По внутренней стороне рва идет вал. Площадь городища вытянута вдоль берега на 140 м и имеет ширину до 90 м2. (Рис. 10, 27)31

      28. Самашкинское 1-ое городище. Открыто “на крутом (левом - Р.А.) берегу над поймой Сунжи, в 2 км к востоку от станицы Самашкинской (чеч. сел. Самашки. - Р.А.). Площадь городища заметно возвышается над окружающей равниной. С восточной и западной сторон памятник окаймлен оврагами. С северной стороны овраги соединены искусственным рвом неправильной вытянутой формы. По внутренней стороне рва - вал. Размеры обнесенной рвом площади по линии С-Ю - 60 м, по линии В-3 - 100 м. Мощность культурного слоя 0,7 м. В центре этой площади неглубоким рвом выделен участок квадратной формы, длина сторон которого 13 м.” (Рис. 10, 28)32.

      29. Самашкинское 2-е городище. Находится в 1,5 км к западу от сел. Самашки на левом берегу, на первой надпойменной террасе. Занимает ровную местность. С северной стороны оно отделено рвом, дугообразно окаймляющим площадь городища с восточного до западного конца. Длина площади городища с востока на запад 675 м., с юга на север - 325 м. По площади это самое большое из известных городищ после Алхан-Калинского. В наиболее высокой центральной части и на этом городище выделен небольшой четырехугольный участок, обнесенный неглубоким рвом. Подъемный материал состоит из кусков горелой шлиняной обмазки со следами турлучного строения, обломков от глиняных средневековых мисок, типичных для всех вышеописанных городищ (Рис. 10, 29)33.

 30. Серноводское 1-е городище. Расположено на левом берегу р. Сунжи к северо-западу от сел. Серноводск (бывш. чеч. аул Эна-хишка), на древней надпойменной террасе, между двумя оврагами. Укреплено рвами, имеет цитадель. Площадь цитадели более тысячи квадратных метров (Рис. 10, 30)34.

 31. Серноводокое 2-е городище. В 1938 году Г.В. Подгаецким исследовано городище, расположенное у сел. Серноводск на левом высоком берегу р. Сунжи. Подъемный материал относится к раннему средневековью (Рис. 10, 31)35.

 32. Орджоникидзевское городище. К востоку от станицы Орджоникидзевской (бывш. чеч. аул Дибир-Юрт), на расстоянии 1 км., на левом высоком берегу р. Сунжи расположено городище, занимающее мыс, отделенный от основного массива с восточной и западной сторон оврагами, а с северной - двумя рвами. На городище имеется цитадель (Рис. 10, 32)36.

 33. Троицкое городище. В 1 км от станицы Троицкой (бывш. чеч. аул Обарг-Юрт), на высоком берегу р. Сунжи, расположено городище с цитаделью. Оно размещается между двумя оврагами и укреплено рвами. Первый ров глубиной 11 м с очень крутыми склонами, отделяет наиболее высокую и меньшую по площади часть и соединяет два упомянутых выше оврага. Второй ров находится на расстоянии 335 м от первого и тоже соединяет овраги. Подъемный материал представлен фрагментами средневековой керамики (Рис. 10, 33)37.

 34. Карабулакское городище. Находится на левом высоком берегу р. Сунжи восточнее поселка Карабулак (Рис. 10, 34)38.

 35. Барсукинское городище. Находится у сел. Барсуки, на левом берегу р. Сунжи (Рис. 10, 35)39.

 36. Пседахское городище. Расположено у сел. Пседах. Открыто в 1975 году. Подъемный материал датирован ранним средневековьем (Рис. 10, 36)40.

 37. Нижнеачалукское городище. Зафиксировано М.П. Севостьяновым в 1964 году на отроге Сунженского хребта, в 2-х км. юго-восточнее сел. Нижние Ачалуки (Рис. 10, 37)41.

 38. Среднеачалукское городище. Выявлено в 1964 году М.П. Севостьяновым на отроге Оунженского хребта, на юго-восточной окраине сел. Средние Ачалуки (Рис. 10, 38; 14)42.

 39. Али-Юртовское 1-е городище. Находится на восточной окраине сел. Али-Юрт. Состоит из объединенных 4-х укрепленных частей, которые в разрезе смотрятся как ступени лестницы. Цитадель городища местным населением называется Мурад-Боарц (курган Мурада). Длина цитадели более 150 м, ширина 60 - 70 м, а общая длина городища около 250 м. (Рис. 10, 39; 22; 23, 15)43

 40. Али-Юртовское 2-е городище. Расположено рядом с первым (Рис. 10, 40)44.

 41. Али-Юртовское 3-е городище. Так же находится у сел. Али-Юрт рядом с двумя первыми (Рис. 10, 41)45.

 42. Галашкинское городище. Расположено на одном из отрогов Черных гор над сел. Галашки. По подъемному материалу датируется второй пол. эпохи раннего средневековья - концом раннего средневековья (Рис. 10, 42)46.

 43. Сурхахинское 1-е городище. Находится в 3-х км. к юго-западу от сел. Сурхахи. Представляет из себя комплекс трех укрепленных участков, отделенных друг от друга рвами. Городище окружено рвом, глубиной до 10 - 15 м. Имеются валы (Рис. 10, 43)47.

 44. Сурхахинское 2-е городище. Расположено недалеко от первого, у пруда Эрц-Эли. Городище состоит из четырех частей, которые соединены между собой глубокими оборонительными рвами. Оно вытянуто с юго-востока на северо-запад почти на 1,5 км. С западной стороны городища идет естественная глубокая балка, а с востока искусственный овраг - ров. Высота цитадели около 15 м. (Рис. 10, 44)48

 45. Сурхахинское 3-е городище. Расположено в 3-х км. к западу от сел. Сурхахи, в пределах прямой видимости со стороны Али-Юртовского 1-го и Сурхахинского 1-го городищ. Представляет собой несколько различных по размеру и конфигурации холмов, некогда окруженных широким и глубоким рвом. Основная часть собранной здесь керамики, судя по фактуре теста и другим технологическим данным, относится к раннему средневековью (Рис. 10, 45)49.

46. Экажевское 1-е городище. Расположено у сел. Экажево на высоком холме с плоской вершиной, который окружают рвы и валы. В литературе известно под названием Ачим-Барц (холм Ачима) (Рис. 10, 46)50.

47. Экажевское 2-е городище. Расположено в 700 м. юго-восточнее 1-го городища, на вершине невысокой, плоской гряды (Рис. 10, 47; 20, 1-3)51.

 48. Гази-Юртовское 1-е городище. Находится у сел. Гази-Юрт, на правом берегу р. Сунжи (Рис. 10, 48)52.

49. Гази-Юртовское 2-е городище. Находится на правом берегу р. Сунжи в 1 км. западнее сел. Гази-Юрт (Рис. 10, 49)53.

  50. Яндырское 1-е городище. В 1938 г. Г.В. Подгаецкий осмотрел и описал городище, расположенное у с. Яндырка: “Перед селением (Яндырка. - Р.А.), закрывая с севера его центральную часть против ущелья реки Большая Яндырка, находится возвышенность Бур-Борц (Боур-Борц), в виде гряды небольших всхолмлений, тянущейся с ЗЗЮ на СВВ... Склоны укрепления высотой около 6 - 7 м и очень крутые и ровные, окружены двумя террасами, расположенными одна над другой на высоте около 3 - 4 м и переходящими друг в друга подобной горной дороге. С северо-восточной и юго-западной сторон укрепление имело выходы, где террасы сближаются и понижаются для удобства проезда, а края поверхности укрепления также понижаются”. Диаметр поверхности укрепления 50 м. (Рис. 10, 50)54

  51. Яндырское 2-е городище. Расположено в 2 км. западнее сел. Яндырка. Городище занимает вершину труднодоступной возвышенности (Рис. 10, 51)55.

   52. Шаами-Юртовское городище. Расположено на правом берегу р. Ассы в 2-х км севернее сел. Шаами-Юрт. Укреплено рвами и валами (Рис. 10, 52)56.

  53. Шалажинское городище. Находится в 200 м к юго-востоку от сел. Шалажи. В настоящее время большая часть его разрушена в результате смыва и обвала. Городище окружено широким и глубоким рвом (ширина от 15 до 30 м, глубина от 10 до 12 м). По склонам рва и на поверхности городища встречается в значительном количестве подъемный материал в виде фрагментов средневековой керамики и костей домашних животных. В 1958 году Р.М. Мунчаев, для установления мощности культурного слоя и определения его характера заложил в С-З углу городища, прямо над обрывом, разведочный раскоп площадью 1 х 1 м. В результате была установлена однослойность городища. Обнаруженная в шурфе керамика совершенно аналогична керамике, найденной по склонам рва городища и представлена фрагментами преимущественно сероглиняных сосудов довольно хорошего обжига, сделанных на гончарном круге. На основании этого материала Р.М. Мунчаев датирует памятник Х в. н.э. В 1990 г. на территории городища был найден детьми “клад” из 9-ти “куфических” монет-дирхемов VII - VIII вв. Четыре монеты были сохранены и переданы автору, для сдачи в фонды Чечено-Ингушского музея, жителям с. Шалажи А.М. Салгиреевым (в то время студент истфака ЧИГУ). Одна из монет была уже пробита детьми нашедшими этот “клад”. (Рис. 10, 53; 29,4)57.

   54. Мартан-Чуйское 1-е городище. Расположено на окраине сел. Мартан-Чу (Рис. 10, 54)58.

  55. Мартан-Чуйское 2-е городище. Расположено в 1 км. к западу от с. Мартан-Чу на склоне горы Лечи-Корт (Рис. 10, 55; 19, 1-11; 21, 1-9; 25, 1-10)59.

  56. Комсомольское городище. Находится на западной окраине сел. Комсомольское (СаIади-кIотар)Урус-Мартановского района. Открыто в 1959 году. Раннесредневековая керамика, собранная здесь, хранится в фондах Чечено-Ингушского краеведческого музея (Рис. 10, 56)60.

  57. Нижне-Гойтское городище. Расположено на р. Гойта в районе сел. Гойты. Подъемный раннесредневековый материал хранится в краеведческом музее (Рис. 10, 57)61.

  58. Чернореченское 1-е городище. Находится на восточной окраине сел. Алды. Собранная на памятнике керамика относится к раннему средневековью (Рис. 10, 58)62.

  59. Чернореченское 2-е городище. Открыто на западной окраине сел. Алды. Городище аналогично первому и датируется тем же временем (Рис. 10, 59)63.

  60. Ханкальское 1-е городище. Расположено на юго-восточной окраине г. Грозного, на вершине отрога с очень крутыми и довольно большими склонами. Памятник имеет двойной ряд рвов глубиной до 6 м. Между рвами насыпаны высокие валы. Цитадель городища окружена рвом глубиной до 8 м. В 1962 году В.Б. Виноградов заложил здесь небольшой шурф, в результате которого найдена керамика скифского времена и раннего средневековья (Рис. 10, 60)64.

  61. Ханкальское 2-е городище. Находится в 400 м юго-восточнее первого, на гребне параллельного отрога. Вокруг городища проходит ров. Подъемный материал аналогичен находкам с территории первого городища (Рис. 10, 61)65.

  62. Бердыкельское 1-е городище. Расположено на левом берегу реки Аргун на северной окраине сел. Бердыкель. Городище укреплено рвами (Рис. 10, 62)66.

  63. Бердыкельское 2-е городище. Находится рядом с первым городище (Рис. 10, 63)67. 64. Сюиль-Кортовское городище. Выявлено в 1970 году М.П. Севостьяновым на юго-западном склоне горы Сюиль-Корт, около 2-х км. южнее сел. Пригородное (Рис. 10, 64)68. 65. Чечен-Аульское 1-е городище. Открыто М.П. Севостьяновым в 1949 году на склоне горы Сюиль-Корт, в 1,8 км. северо-западнее сел. Чечен-Аул. По подъемному материалу датировано скифским временем и ранним средневековьем (Рис. 10, 65)69.

   66. Чечен-Аульское 2-е городище. Открыто М.П. Севостьяновым в 1970 году в 2-х км. северо-восточнее сел. Чечен-Аула. Относится к раннему средневековью (Рис. 10, 66)70.

  67. Гойт-Кортское 1-е городище. Находится на горе Гойт-Корт на правом берегу р. Аргун. По подъемному материалу датируется ранним средневековьем (Рис. 10, 67)71.

  68. Гойт-Кортское 2-е городище. Открыто на горе Койт-Корт в 1977 году (Рис. 10, 68)72.

  69. Гойт-Кортское 3-е городище. Открыто также в 1977 году на горе Гойт-Корт (Рис. 10, 69)73.

  70. Белгатоевское городище. Выявлено в 1970 году М.П. Севостьяновым в 4-х км. севернее сел. Белгатой (Рис. 10, 70)74.

  71. Герменчукское городище. Расположено на правом берегу реки Джалка на северо-восточной окраине сел. Герменчук, на высоком холме с крутыми склонами. Высота холма 9 - 10 м. Его плоская вершина имеет размеры - 87 х 55 м. М.Х. Багаевым был заложен разведочный раскоп (2 х 2 м) в центре городища, в результате которого была установлена мощность культурного слоя на данном участке более 1,5 м. Найденная керамика, характерная для городищ и поселений Северного Кавказа, позволила датировать памятник IX -Х вв. н.э. (Рис. 10, 71)75

  72. Майртупское городище. Выявлено в 1970 году М.П. Севостьяновым на правом берегу р. Гумс в 4 км к северо-востоку от сел. Майртуп (Рис. 10, 72)76.

   73. Гудермесское 1-е городище. Находится на южных окраинах города Гудермес, на склоне Новогрозненского (Гудермесского) хребта. На памятнике собран большой раннесредневековый керамический материал (Рис. 10, 73)77.

  74. Гудермесское 2-е городище. Расположено также на окраине Гудермеса. Найденная здесь керамика как по фактуре, так по форме и орнаменту сосудов похожа на Алхан-Калинскую (Рис. 10, 74)78.

  75. Гудермесское 3-е городище. Открыто на южной окраине города, на возвышенности Гумс-Корт в 1977 году. Имеет сложную фортификационную систему. Керамический материал датирует городище серединой I тысячелетия до н.э. - эпохой раннего средневековья (Рис. 10, 75)79.

  76. Гудермесское 4-е городище. Находится в 2 - 2,5 км к северу-востоку от г. Гудермес, на правом, высоком берегу Сунжи. Большая часть памятника разрушена при строительстве очистных сооружений Биохимзавода. В 1989 г. осмотрено автором. В северной и восточной части зафиксированы остатки вала. Собранный керамический материал предварительно датируется: перв. пол.-середина I тыс. н.э. - XIV - XV вв. (Рис. 10, 76; 29, 2, 3).

  77. Бачи-Юртовокое городище. Расположено на высоком холме, на правом берегу р. Мичик в 3-х км к С-В от сел. Бачи-Юрт. Площадь плоской вершины холма 75м х 17м. Высота холма 8 м. На склонах отмечено большое количество фрагментов керамики и костей животных. Городище открыто в 1958 году Р.М. Мунчаевым, который для выяснения мощности и характера культурного слоя заложил в центральной его части, разведочный шурф площадью 1,2м (С-Ю) х 1,0м (В-З). В результате этого было выяснено, что толщина культурного слоя городища составляет 1,6 м. По характеру керамики и некоторым наблюдениям, в культурно-хронологическом отношении этот памятник представляется двухслойным. Верхний слой Р.М. Мунчаев датирует ранним средневековьем, нижний - предскифским и скифским временем (Рис. 10, 77)80.

  78. Центороевское городище. Расположено на западной окраине с. Центорой, слева от дороги Бачи-Юрт - Центорой. Оно занимает возвышенную платформу (Лекхч-Корт), ограниченную с севера крутыми склонами, с юга - высоким берегом р. Мичик. Материал, собранный здесь, свидетельствует о двух эпохах обитания памятника - скифского и раннего средневековья - (Рис. 10, 78; 21, 1-9; 25, 1-10)81.

  79. Аллероевское городище. Расположено у сел. Аллерой на за росшей лесом возвышенности. Датировано по подъемному материалу (керамика) V - XII вв. н.э. (Рис. 10, 79)82

  80. Ахкинчу-Барзоевское городище. Открыто в 1977 году в окрестностях сел. Ахкинчу-Барзой на вершине холма. Найденный здесь подъемный материал (фрагменты керамики) свидетельствует о жизни городища с середины I тыс. до н.э. до первой половины I тыс. н.э. (Рис. 10, 80; 15, 8)83

  81. Галайтинское городище. Расположено на северо-западной окраине сел. Галайты, у мощного обрыва к р. Аксай, на правом ее берегу. Восточная часть памятника возвышается на 50 - 70 м. Здесь, вероятно, была цитадель (150 х 80 х 70 м). От нее сохранились только отдельные камни, из которых, видимо, была выложена оборонительная стена. Керамика, собранная с поверхности городища, относится к раннему средневековью (черноглиняные черепки со стоящими или сильно перегнутыми венчиками, край которых часто украшен косыми вдавлениями; обломки чернолощенных мисок с венчиком загнутым внутрь; фрагменты крупных ручек овального сечения с врезами на внешней стороне (Рис. 10, 81)84.

 б) поселения

   Поселения, в отличие от городищ, не имеют оборонительных сооружений, однако почти все они расположены на естественно укрепленных местах, удобных для защиты.

   1. Алхан-Калинское поселение. Расположено на юго-восточной окраине Алхан-Калинского городища. Подъемный материал, собранный здесь, идентичен материалу городища (Рис. 11, 1)85.

   2. Братское поселение. Находится на высоком берегу реки Терек рядом с Братским городищем (Рис. 11, 2)86.

  3. Гвардейское 1-е поселение. Находятся на юго-западной окраине сел. Гвардейское, за оборонительным валом Гвардейского городища (Рис. 11, 3)87.

  4. Верхне-Наурское 1-е поселение. Расположено вокруг одноименного ему городища (Рис. 11, 4)88.

  5. Верхне-Наурское 2-е поселение. Находится по обе стороны от Верхне-Наурского 2-го городища (Рис. 11, 5)89.

  6. Мундар-Юртовское 1-е поселение. Расположено по обе стороны от Мундар-Юртовского 2-го городища (Рис. 11, 6)90.

  7. Мундар-Юртовское 2-е поселение. Расположено на второй террасе р. Терек и примыкает к одноименному городищу (Рис. 11, 7)91.

  8. Ильинское поселение. Расположено на юго-западной окраине станицы Ильинский (левый берег р. Сунжи). Открыто М.П. Севостьяновым (Рис. 11, 8)92.

  9. Первомайское поселение. Находится на западной окраине станицы Первомайской (Рис. 11, 9)93.

  10. Закан-Юртовское 1-е поселение. Находится на высоком левом берегу р. Сунжи, между Закан-Юртовским первым и вторым городищами (Рис. 11, 10)94.

  11. Закан-Юртовское 2-е поселение. Расположено рядом с первым поселением (Рис. 11, 11)95.

  12. Самашкинское 1-е поселение. Примыкает к Самашкинскому первому городищу (Рис. 11, 12)96.

  13. Самашкинское 2-е поселение. Находится на левом берегу р. Сунжи, в 1,5 км к западу от второго Самашкинского городища (Рис. 11, 13)97.

  14. Ачалукское поселение. Находится у с. Ачалуки. Судя по керамике, памятник двуслойный (Рис. 11, 14) 98.

  15. Пседахское поселение. Обнаружено в 5 км к юго-западу от сел. Пседах. Здесь собрана керамика конца I тыс. до н.э. - начала I тыс. н.э. (Рис. 11, 14)99

  16. Паметское поселение. Расположено у сел. Памет на холме. При разведочном раскопе были найдены фрагменты чернолощенной и красноватой керамики, характерной для бытовых памятников раннего средневековья. Е.И. Крупнов датировал поселение VI - Х вв. (Рис. 11, 16)100

  17. Цеча-Ахкинское поселение. Открыто в верховьях р. Фортанги, на ее правом берегу (Рис. 11, 17)101.

  18. Мужичинское поселение. Расположено на левом берегу р. Ассы, в 2 км северо-восточнее сел. Мужичи. Памятник двуслойный. Судя по керамике, относится к скифскому и средневековому времени (Рис. 11, 18)102.

  19. Гази-Юртовское поселение. Находится на правом берегу р. Сунжи в 1 км. западнее сел. Гази-Юрт, рядом с Гази-Юртовским 2-м городищем (Рис. 11, 19)103.

  20. Алхастинское поселение. Открыто на территории современного кладбища, на окраине сел. Алхасты. По мнению Е.И. Крупнова, керамика, собранная здесь, относится к VI - Х вв. н.э. (Рис. 11, 20)104

  21. Бамутское 2-е поселение. Находится южнее с. Бамут на левом берегу р. Фортанги. Открыто в 1947 году М.П. Севостьяновым (Рис. 11, 21)105.

 22. Шалажинское 1-е поселение. Открыто на левом берегу р. Шалажа, в 4-х км севернее одноименного ему селения (Рис. 11, 22)106.

 23. Шалажинское 2-е поселение. Примыкает ко рву Шалажинского городища. Собранный нами в 1990 г. подъемный материал из фрагментов керамики датируется первой пол. I тыс. н.э. - X - XII вв. и, частично, XIII-XVI вв. (Рис. 11, 23)

  24. Куларинское поселение. Находятся близ сел. Кулары, на правом берегу р. Сунжи. Датируется I - IV вв. н.э. (Рис. 11, 24)107

  25. Рошни-Чуйское поселение. Расположено на левом берегу р. Рошни, к юго-западу от сел. Рошни-Чу (Рис. 11, 25)108.

  26. Урус-Мартановское поселение. Обнаружено на левом берегу р. Мартан, южнее сел. Урус-Мартан (Рис. 11, 26)109.

  27. Мартан-Чуйское 1-е поселение. Открыто у сел. Мартан-Чу (Рис. 11, 27)110.

  28. Мартан-Чуйское 2-е поселение. Расположено вокруг второго Мартан-Чуйского городища (Рис. 11, 28)111.

  29. Мартан-Чуйское 3-е поселение. Открыто в окрестностях с. Мартан-Чу. Памятник двуслойный - нижний слой относится к I тыс. до н.э., верхний - к I тыс. н.э. (Рис. 11, 29; 23, 1-14)112

  30. Мартан-Чуйское 4-е поселение. Находится у сел. Мартан-Чу. Подъемный материал идентичен найденному на территории третьего поселения (Рис. 11, 30)113.

  31. Мартанское поселение. Обнаружено на правом берегу р. Мартан между селениями Мартан-Чу и Урус-Мартан (Рис. 11, 31)114.

  32. Алхан-Юртовское поселение. Расположено на северо-восточной окраине сел. Алхан-Юрт, на правом берегу р. Сунжи. Поселение двуслойное (Рис. 11, 32)115.

  33. Чернореченское поселение. Расположено на окраине поселка Черноречье (входит в черту г. Грозного) (Рис. 11, 33)116.

 34. Южно-Грозненское поселение. Находится на южной окраине г. Грозного. Керамика, собранная здесь, аналогична раннесредневековой керамике Центрального Предкавказтья (Рис. 11, 34)117.

  35-37. Сюир-Кортовские 1-е, 2-е, 3-е поселения. Открыты на склоне горы Сюир-Корт, к юго-востоку от г. Грозного (Рис. 11, 35-37)118.

  38. Комсомольское поселение. Расположено у селения Берды-кель на юго-восточной окраине г. Грозного на склоне горы Сюир-Корт. Здесь собраны фрагменты сероглиняных сосудов с вертикальным линейным лощением и фрагменты с волнистым орнаментом (Рис. 11, 38)119.

 39. Чечен-Аульское поселение. Обнаружено на левом берегу реки Аргун у сел. Чечен-Аул (Рис. 11, 39)120.

 40. Алхазуровское поселение. Расположено на южной окраине сел. Алхазурово, на высоком берегу р. Ингилик. Подъемный материал дает богатую коллекцию сероглиняной и красноглиняной керамики со всеми орнаментами средневековья. В довоенные годы, при проведении водопровода, здесь были найдены огромные сосуды “хумы” (10 шт.), стоящие цепочкой. Поселение существовало с IX в.н. и до недавнего времени. По документам ХIX в. и преданиям старожилов, на месте поселения был большой чеченский аул Ингилик. “Есть веские основания связывать этот аул с поселением и видеть в них город Индили, не раз упоминаемый в русских источниках ХVI - ХVII веков” (Рис. 11, 40)121.

   41. Чишкинское поселение. Обнаружено А.П. Кругловым на высоком левом берегу р. Аргун к северу от сел. Чишки, у входа в Аргунское ущелье (Рис. 11, 41)122.

   42. Дачу-Барзойское поселение. Находится в ущелье р. Чанты-Аргун у сел. Дачу-Барзой (Рис. 11, 42)123.

  43. Дуба-Юртовское 1-е поселение. Открыто на южном склоне Гесильбийского холма у сел. Дуба-Юрт. Подъемный материал (керамика) синхронен расположенному рядом катакомбному могильнику VIII - IX вв. н.э. (Рис. 11, 43)124

  44. Дуба-Юртовское 2-е поселение. Обнаружено на южной окраине сел. Дуба-Юрт в 1966 году М.Х. Багаевым. Собрана большая коллекция красноглиняной и сероглиняной керамики (Рис. 11, 44)125.

   45. Чир-Юртовское поселение. Открыто автором в 1989 году. Расположено в 1 - 1,5 км южнее поселка Чир-Юрт на гребне лесистого отрога Черных гор. В 200 м. к западу от него расположен могильник из катакомбных погребальных сооружений VII - IX вв. н.э. (Рис. 11, 45).

  46. Измаил-Юртовское поселение. Расположено на правом берегу р. Аргун недалеко от сел. Мескер-Юрт. В 1947 году профессор Бунак собрал здесь керамический материал, в котором встречаются фрагменты сероглиняных сосудов, характерных для эпохи раннего средневековья (Рис. 11, 46)126.

  47. Герменчукское поселение. Находятся с юго-восточной стороны Герменчукского городища. Подъемный материал обоих памятников идентичен (Рис. 11, 47)127.

   48. Курчалоевское 2-е поселение. Находится на высоком холме у реки, недалеко от сел. Курчало й (Рис. 11, 48)128.

  49. Курчалоевское 3-е поселение. Находится у реки Теллинг, на вершине холма. Двуслойно (Рис. 11, 49)129.

  50. Майртупское поселение. Расположено на западной окраине сел. Майртуп. Открыто в 1966 году М.Х. Багаевым (Рис. 11, 50)130.

  51. Бачи-Юртовское поселение. Обнаружено между селениями Бачи-Юрт и Центарой на левом берегу р. Мичик. Памятник вытянут вдоль реки более чем на 2.000 м. (Рис. 11, 51)131.

  52. Центаройское поселение. Расположено в 1 км. от сел. Центарой, слева от дороги Бачи-Юрт - Центарой (Рис. 11, 52)132.

  53. Исти-Суйское поселение. Расположено в 4 км к западу от сел. Исти-Су на северном склоне Качкалыковского хребта (Рис. 11, 53)133.

  54. Ишхой-Юртовское поселение. Находится к югу от сел. Ишхой-Юрт, на высоком левом берегу р. Аксай у дороги в сел. Мескеты (Рис. 11, 54)134.

  55. Ахкинчу-Барзойское 1-е поселение. Обнаружено на высоком левом берегу р. Гумс, против сел. Ахкинчу-Барзой. Открыто в 1967 году В.Б. Виноградовым (Рис. 11, 55)135.

   56-59. Ахкинчу-Барзойские 2-е, 3-е, 4-е, 5-е поселения. Открыты в окрестностях сел. Ахкинчу-Барзой в 1973 году. Датируются V - ХIII вв. н.э. (Рис. 11, 56-59)136

   60. Ялхой-Мохское поселение. Открыто В.Б. Виноградовым в 1965 году в окрестностях сел. Ялхой-Мохк. Поселение существовало в XI - ХIII вв. н.э. (Рис. 11, 60)137

  61. Курен-Бенойское поселение. Расположено в 1 км к северо-востоку от сел. Курен-Беной на самой возвышенной части, проходящей здесь гряды (Рис. 11, 61)138.

   62. Балан-Суйское поселение. Расположено на левом берегу реки Яман-Су у сел. Балан-Су. В.И. Марковин, открывший этот памятник, заложил здесь разведочный раскоп 19 м2 и прокопал на глубину 1 м. Находки встречены почти по всей глубине раскопа. На основании собранного материала В.И. Марковин отнес поселение к Х - ХII вв. н.э. (Рис. 11, 62)139

   63. Аллероевское 3-е поселение. Находится на 2-м км к юго-востоку от сел. Аллерой, на склоне горы (Рис. 11, 63)140. 64. Ножай-Юртовское 1-е поселение. Открыто в 1967 году В.Б. Виноградовым на окраине сел. Ножай-Юрт (Рис. 11, 64)141.

   65. Ножай-Юртовское 2-е поселение. Выявлено В.Б. Виноградовым у сел. Ножай-Юрт в 1969 году (Рис. 11, 65)142.

   66. Ножай-Юртовское 3-е поселение. Находится у сел. Ножай-Юрт, на левом берегу р. Яман-Су (Рис. 11, 66) 143.

   67. Бельтинское поселение. Открыто в 1 км к северо-западу от сел. Бельты на левом высоком берегу р. Гумс. Памятник двуслойный - I тыс. до н.э. - I тыс. н.э. (Рис. 11, 67)144.

  68. Харачойское поселение. Расположено на юго-восточной окраине сел. Харачой на восточном склоне “Башенного мыса”. Подъемный материал (фрагменты сероглиняной керамики) характерен для эпохи раннего средневековья (Рис. 11, 68; 21, 10; 24; 1-3; 25, 11, 12) 145.

    69. Сержень-Юртовское поселение. Находится у сел. Сержень-Юрт на правом берегу р. Хулхулау (Рис. 11, 69) 146.

   70. Шалинское поселение. Расположено на окраине сел. Шали. Подъемный материал (фрагменты керамики) относятся к раннему средневековью (Рис. 11; 70; 20; 6-8).

***

    В общей сложности на территории Чечни и Ингушетии нами учтено 151 бытовых (81 городище и 70 поселений) памятников на котрых выявлен материал, датируемый, I -ХIII вв. н.э. Их действительное количество, вероятно, значительно больше, так как специальные целенаправленные работы по их выявлению на территории Чечено-Ингушетии (особенно в горной зоне) не проводились. В основном все они датированы по характерным особенностям подъемного материала (керамика). При этом учтены и те памятники, с которых происходят даже единичные находки, относящиеся к исследуемому времени. Частичные стационарные раскопки проводились лишь на одном Алхан-Калинском городище. Немногим более десятка городищ (Бачи-Юртовское, Ханкальское, Герменчукское, Шалажинское и др.) и поселений (Алхазуровское, Дачу-Барзойское, Балан-Суйское и др.) датировано по материалам разведочных раскопов. Таким образом, приходится с сожалением признать, что ни один бытовой памятник края археологически полностью не изучен. Это не позволяет выяснить узкую хронологию памятников, динамику их развития, время появления искусственных оборонительных сооружений на конкретном городище и количественное соотношение укрепленных городищ и неукрепленных поселений в определенные хронологические периоды. Однако, несмотря на слабую изученность бытовых памятников, весь комплекс факторов все же позволяет на наш взгляд, рассмотреть некоторые вопросы этноисторической ситуации на территории Чечни и Ингушетии в исследуемое время, предложить свое понимание их. В определенной степени наша задача облегчается тем, что попытки интерпретировать эти памятники специалистами уже предпринимались147.
    Картографирование бытовых памятников показывает их неравномерное расположение на территории края. Так, по правому берегу р. Терек находится 26 (17,22 %) памятников, между Терским и Сунженским хребтами - 6 (3,97 %), к югу от Сунженского хребта известно - 119 (78,8 %) из них: по левому берегу р. Сунжи - 21 (13,9 %); к югу от р. Сунжи - 98 (64,9 %). Последние распределяются следующим образом: на Чеченской предгорной наклонной равнине - 68 (45 %); в горной зоне - 30 (19,86 %). Относительная малочисленность бытовых памятников в горной зоне объясняется, в первую очередь, крайне слабой изученностью этой территории, а также тем, что они часто перекрывались более поздними поселениями. Как мы видим, известные на сегодня бытовые памятники в большинстве своем находятся в предгорной зоне. Относительно небольшая часть бытовых памятников, известных в горной зоне, в основном, находятся в Черных грах, то есть в зоне стыка гор с предгороной зоной. Как правило, бытовые памятники расположены по берегам рек на естественно укрепленных местах. Причем абсолютное большинство их (119) сосредоточено к югу от Сунженского хребта, на территоррии, защищенной с севера (со стороны Предкавказских степных равнин) естественными преградами - р. Терек, Терским и Сунженским хребтами. Такое расположение бытовых памятников трудно объяснять иначе, как явным тяготением местного населения предгорной зоны исследуемого времени к лесистым предгорьям, ближе к горам, которые являлись для него тылом. Это подтверждается и соотношением городищ и поселений по линии С-Ю.

   Так, к северу от Терского хребта, по правому берегу р. Терек находится 20 городищ (76,9 %) и 6 поселений (23,1 %). По левому берегу р. Сунжи - 15 городищ (71,4 %) и 6 поселений (28,6 %). К югу от р. Сунжи - 43 городища (43,9 %) и 55 поселений (56,1 %). Из них 31 городище (70,45 %) и 13 поселений (29,55 %) расположены на территории шириной до 15 км, примыкающей к р. Сунже с юга по всему ее течению. Непосредственно в предгорьях и, отчасти, в горах - 12 городищ (22,22 %) и 42 поселение (77,78 %). Как видно, по мере приближения к горам количество укрепленных городищ заметно сокращается. Вместе с тем резко возрастает число неукрепленных поселений. Логично заключить, что здесь не было необходимости в укрепленных городищах.

   Более того, картографирование укрепленных городищ позволяет выявить строгую закономерность в их расположении, которая свидетельствует о преднамеренном укреплении предгорной Чеченской наклонной равнины с севера. При этом выделяется несколько систем укреплений. Передовая линия укреплений состоит из 15 городищ (Рис. 10, 3-16, 19), протянувшихся цепью по правому берегу р. Терек и двух Брагунских (Рис. 10, 20, 21) городищ (находящихся на левом берегу р. Сунжи, недалеко от ее впадения в р. Терек). Эту цепь как бы дополняют Вознесенское (Рис. 10, 2) и два Горячеисточненских (Рис. 10, 17, 18) городища, находящиеся на северных склонах Терского хребта и прикрывающих древние перевальные дороги и скотопрогонные пути с севера вглубь исследуемой территории. Такие же функции, вероятно, выполняли Пседахское городище (Рис. 10, 36), закрывавшее вход в Алхан-Чуртскую долину с запада и два Ачалукских городища (Рис. 10, 37, 38), расположенных на Сунженском хребте и прикрывавших проход на Чеченскую равнину с северо-запада. Вторая, основная линия укреплений состоит из 15 городищ, которые тянутся цепью по левому, высокому берегу р. Сунжи (Рис. 10, 1, 22-35). С востока к ним примыкают четыре Гудермесских городища (Рис. 10; 73-76), расположенных на правом берегу р. Сунжи и на склонах Новогрозненского хребта, “прикрывавших” проход на Чеченскую равнину с северо-востока - между Брагунским и Гудермесским хребтами. На западе эту цепь продолжает группа из 13 городищ, находящихся на правом берегу р. Сунжи и Ассинском отроге Черных гор, которые защищают Чеченскую равнину с запада (Рис. 10, 39-51). Еще одна группа из 9 городищ примыкает к этой цепи в районе г. Грозного, где находился один из важнейших проходов на Чеченскую равнину - Ханкальский (Рис. 10, 58-66). О большой значимости этого прохода для древнего аборигенного населения Чеченской равнины свидетельствуют и данные топонимики. Так, сама местность носит название Ханкала (Хен кхаьлла) “Охранное поселение”, “Сторожевое поселение”. Вершины хребтов, являющихся продолжением Грозненского отрога Сунженского хребта получили названия Хен-корт - “Сторожевая вершина” и Сур-Корт (совр. Сюйра-Корт) - “Вершина войска”, а проход между хребтами - “Шина Суьйра юкъ” - “Между двумя войсками”148.

   Такая строгая система расположения укрепленных городищ на территории Чечено-Ингушетии в I тыс. н.э. заставляет думать, что для населения предгорной зоны существовала явная угроза не с юга, со стороны гор149, а с севера, со стороны Предкавказскях степей. Об этом косвенно свидетельствует и то, что из 15 поселений, расположенных к северу от р. Сунжи, 14 примыкают непосредственно к городищам и отделены от них только рвами (Рис. 11, 1-8, 10-15). В то время, как большинство поселений к югу от р. Сунжи не зависит от городищ. Как видно, Е.И. Крупнов был прав, когда связывал укрепление поселений рвами и валами с увеличившейся опасностью нападения кочевников, а также с заметно усилившимся процессом социально-экономической дифференциации местного населения150.

   Действительно, зная многочисленность и подвижность кочевого скотоводческого населения степей постоянное стремление последнего к расширению своих пастбищ, трудно представить мирное сосуществование пришлых кочевников и местного оседлого населения, в хозяйстве которого скотоводство так же занимало важное место, хотя оно было не кочевым, а яйлажным (отгонным), с использованием пастбищ как в горах и в узких речных долинах предгорной зоны, так и в степных районах Терско-Кумской низменности. Именно здесь, в степных районах Терско-Кумской низменности, вероятно, сталкивались интересы пришлых кочевников и местных аборигенов.

   Существует мнение, что вся предгорная зона края вплоть до гор якобы была населена прикочевавшими сюда кочевниками - ирано-язычными “аланами”, захватившими эту территорию у местного населения, и перешедшими к оседлому быту151. Естественно, что в таком случае пришлые кочевники должны были бы укрепить захваченную ими предгорную равнину с юга, со стороны гор “цепью мощных городищ”, направленных против враждебных горцев. Однако, как мы видим, этого здесь никак не наблюдается. Расположение укрепленных городищ свидетельствует, что “фронтовой”, чужой стороной для местного оседлого населения была степь, а горы для них были тылом. Трудно объяснить это иначе, как свидетельство этнического родства и военного союза жителей предгорной зоны с горцами. И этот вывод согласуется с данными письменных источников о культурном, родственном и военном союзе горцев с населением предгорной зоны Северного Кавказа152.

   Вместе с тем известно, что для кочевников была характерна ярко выраженная антипатия к укрепленным поселениям, прочному жилищу и оседлому образу жизни153. В связи с этим, трудно представить себе массовый переход пришлых иноязычных кочевых скотоводческих племен к оседлому образу жизни в совершенно чуждой им естественно-географической и этноязыковой среде - в предгорной лесной зоне. Тем более, что последняя, в силу естественной ограниченности пастбищ, вряд ли могла представлять для них экономический интерес.

    Кроме того, более 40 из учтенных нами бытовых памятников многослойны, например: городища - Алхан-Калинское, Орджоникидзевское, Троицкое, Братское, Верхне-Наурские - 1, 2, 3, Шеды-Юртовское, Горячеисточненские - 1, 2, Ильинское и др.; поселения - Пседахское, Ачалукское, Мужичинское, Курчалоевское - 3, Бельтинское и др. Они содержат материалы трех периодов - скифского, сарматского и раннего средневековья, что, вероятно, является показателем преемственности местного аборигенного населения154.

   На Алхан-Калинском городище выявлены остатки разрушившихся каркасных (турлучных) построек в виде глинобитного пола и многочисленных кусков обмазки со следами турлука. Аналогичные им куски обмазки обнаружены и на других бытовых памятниках края. Как удалось установить по остаткам глинобитного пола, жилые постройки обычно были четырехугольные в плане, реже - овальные155. Такие турлучные жилые постройки известны на Северном Кавказе, в частности на территории Чечено-Ингушетии с III тыс. до н.э.156 и, как видно, имеют глубокие местные традиции. Кстати, круглые в плане турлучные жилые строения составляли “одну из характерных особенностей куро-аракской культуры”157. Сравнительно недавно в исторической литературе была высказана мысль о том, что такие постройки Алхан-Калинского городища оставлены пришлыми ираноязычными кочевниками, заимствовавшими якобы у местного населения элементы турлучной техники, но сохранившими “специфическую форму юрты”158. Однако этот тезис представляется неубедительным, так как круглоплановое турлучное жилище на Кавказе уходит своими корнями в глубочайшую древность и “отнюдь не связано с кочевым бытом”159. Вместе с тем отмечено, что для ираноязычных кочевников круглая в плане юрта не была характерной160.

   Основой хозяйства оседлого населения предгорной зоны Чечено-Ингушетии в исследуемое время являлось земледелие. Е.И. Крупнов в свое время отметил довольно высокое развитие земледелия у местного населения ещ‰ в предшествующий период (I тыс. до н.э.): “именно в Чечне нами получены самые убедительные подтверждения роли плужного земледелия у кобанских племен (по обилию зернотерок, зерен пшеницы двух сортов и находкам даже железных серпов совершенной работы)”161. О достаточно высокой роли земледелия в хозяйстве местного населения в исследуемое время свидетельствуют многочисленные находки на бытовых памятниках фрагментов зернотерок и жерновов обычных для средневековья и имеющих широко известные формы. На Алхан-Калинском городище (и на других бытовых памятниках края) были найдены зерна проса и пшеницы. Здесь же было открыто большое количество хозяйственных ям, часть которых использовалась как хранилище для зерна162.

    Важную роль в хозяйстве населения предгорной зоны Чечено-Ингушетии играло и скотоводство. Ещ‰ с III тыс. до н.э. на Кавказе постепенно складывается отгонный или “яйлажный” тип животноводства (с использованием пастбищ в горах, в узких речных долинах предгорной зоны и к северу от р. Терек - в степных районах), который сохранился до наших дней. Причем, важное место в животноводстве принадлежало овцеводству163. Кости домашних животных найдены почти на всех известных бытовых памятниках. О значении скотоводства в хозяйстве местного населения можно судить по обилию костей животных, найденных на Алхан-Калинском городище. Только за 1965-1968 гг. здесь было собрано 7266 костных остатков разных животных. Судя по ним, первое место занимал мелкий рогатый скот. За ним следовали крупный рогатый скот, свинья и лошадь164. Если сравнить эти данные с материалами I тыс. до н.э. (первое место занимала свинья, второе и третье - крупный и мелкий рогатый скот, четвертое - лошадь165), видно, что в раннем средневековье в составе стада домашних животных возрастает роль мелкого и крупного рогатого скота. Лошадь, как и прежде, занимает в нем далеко не ведущее место. Это свидетельствует, в определенной мере о преемственности традиций в развитии скотоводства оседлого населения, т.е. оно, очевидно, в отличие от кочевых племен, не употребляло в пищу конину и кобылье молоко и использовало лошадь только как транспортное животное.

    Определенное место в хозяйстве, судя по находкам костных остатков дики х животных и рыб, занимала охота (дикий кабан, олень, косуля, лисица и пр.) и рыболовство.

   Наиболее массовым на бытовых памятниках Чечни и Ингушетии является фрагментированный керамический материал. Только на Алхан-Калинском городище найдено около 17 тысяч фрагментов. Это позволяет говорить об интенсивном развитии в раннем средневековье гончарного производства на исследуемой территории. Кроме того, об этом свидетельствуют довольно часто выявляемые на раннесредневековых городищах и поселениях остатки гончарных печей. Керамический материал с бытовых памятников достаточно подробно рассмотрен специалистами в связи с чем (а также из-за ограниченности объема данной работы) мы ограничимся самой общей е‰ характеристикой166.

   В количественном отношении на бытовых памятниках Чечено-Ингушетии чаще всего встречаются небольшие горшки с резко отогнутым венчиком. Они обычно имеют яйцевидную форму, но есть и цилиндрической. Изготовлены они из серой глины с большой примесью песка и шамота. Округлый или кососрезанный край венчика обычно украшен косыми насечками. Тулово горшков украшалось сплошным врезным орнаментом в виде 1 - 3 рядов желобков. Почти все они изготовлены на гончарном круге. Поверхностные цвета горшков разнообразны (черный, серый, бурый, коричневый, красный, охристый) и характерны для всей раннесредневековой керамики Чечено-Ингушетии (Рис. 15-18; 20; 21; 23; 24)167.

   Часто встречаются изящные кувшины с высоким вытянутым, иногда прямым, а чаще всего расширяющимся к верху горлом, заканчивающимся, как правило, округлым венчиком. Горло и тулово иногда украшались врезными линиями и валиком. Нередки случаи вертикального лощения. Довольно часто встречаются кувшины с носиком-сливом. Обычно кувшины имеют ручки, прикрепленные одним концом к стенке горла, другим к плечику. Иногда ручка обеими концами крепилась на тулове сосуда. Ручки обычно орнаментированы: пистоновидными налепами по бокам имитирующими глаза; налепами в виде рогов горного барана; поперечными налепами - валиками, врезными вертикально-наклонными насечками; врезными крестообразными насечками в верхней части и др. В разрезе ручки обычно имеют круг, овал, квадрат (Рис. 15; 18; 20-24)168.

   Много лощенных мисок с загнутым внутрь или выгнутым наружу бортиком, изготовленных из серой глины с примесью мелкого песка и толченых ракушек. Они часто украшены сплошным линейным орнаментом вокруг тулова или края сосуда (Рис. 16; 19; 25)169.

   Часто встречаются кружки, изготовленные из хорошо отмученного теста на гончарном круге. Это, как правило, серого цвета небольшие сосуды с приземистым туловом, которое немного сужаясь переходит в горло. Кружки снабжены ручками (овальными или круглыми в разрезе), которые обычно прикреплены одним концом к тулову, а другим к горлу и имеют разные размеры и формы, но чаще всего встречаются зооморфные (Рис. 15; 17)170.

   Довольно часто встречаются большие пифосообразные сосуды (хумы) для хранения сыпучих и жидких продуктов. Они имеют тулово яйцевидной формы, которое часто украшено вертикальным или горизонтальным острореберным валиком. Их массивные венчики круто отогнуты. Изготовлены они на гончарном круге из серой глины с примесью песка171. Большое число хумов, закопанных в землю, было выявлено на Гудермесском 4-ом городище. Во время строительных работ в 1989 г. здесь было разбито, по словам рабочих, более 50 хумов. Часть из них была нами собрана. (Рис. 29, 2, 3).

   Все приведенные выше типы сосудов встречаются на всех бытовых памятниках края, как на равнине, так и в горах. При этом следует отметить, что рядом с бытовыми памятниками горной зоны выявлены в основном могильники из каменных ящиков, каменных гробниц-погребальных сооружений, местное происхождение которых не вызывает у специалистов каких-либо сомнений (Центароевское и Галайтинское городища; Харачайское, Бельтинское, Балан-Суйское и др.поселения). Кроме того, керамика городищ и поселений Чечено-Ингушетии имеет большое сходство (по ассортименту, орнаментации и фактуре сосудов) с керамикой бытовых памятников Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Дагестана. Гончарное производство от Карачаево-Черкесии до Чечено-Ингушетии имеет ряд специфичных черт характерных только для данного региона: характер обжига (серый цвет в изломе и на поверхности), лощение (черное, сплошное, полосчатое, ромбическое, из заштрихованных треугольников и т.д.) пропорции сосудов, расположение ручки и т.д.172 Вместе с тем, бытовая керамика восточного варианта “аланской культуры” (Чечня, Ингушетия, Северная Осетия) имеет и некоторые особенности, отделяющие ее от керамики городищ и поселений западного варианта (Прикубанье, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария). Так, для восточного варианта более характерны миски, тарные пифосы с острореберным наличным валиком (вертикальным или горизонтальным), горшки с круто отогнутыми венчиками, украшенными косыми насечками, зубчатым штампом, кувшины с вертикальными или перекрещивающимися лощеными полосами173. Ручки на сосудах восточного варианта обычно расположены на тулове; на сосудах западного варианта они начинаются на горле и часто непосредственно от венчика. На бытовых памятниках западного варианта встречается большое количество фрагментов керамики светлых тонов: серо-голубых, разных оттенков охры, розовых или охристо-розовых, оранжевых, серо-красных, коричнево-красных. Для восточного варианта такое разнообразие светлых оттенков не характерно. Цвет керамики восточного варианта преимущественно черно-серый. Кроме того, отмечены локальные особенности и в керамике восточного варианта. Так, на городищах и поселениях Чечено-Ингушетии довольно часто встречаются сосуды с выступающим поддоном174.

   В целом бытовая керамика представляет специфический, довольно выразительный и устойчивый комплекс. Существует мнение, что ее можно считать “явлением синкретическим, впитавшим в себя две культурные традиции: сарматскую и кавказскую”175. Думается, что правильность этой гипотезы может быть уточнена дальнейшими стационарными раскопками бытовых памятников края. Местные кавказские черты керамики Центрального Предкавказья, в частности, Чечено-Ингушетии, как однозначно считают специалисты, очевидны. Они представлены черноглиняными сосудами с сосцевидными налепами и двойными биноклевидными сосудами, имеющими прототипы еще в кобанской культуре, сосудами с зооморфными ручками, также имеющими местное кавказское происхождение, орнаментацией сосудов и т.д. То есть, именно керамика демонстрирует местные корни “раннесредневековой материальной культуры Центрального Предкавказья”, в том числе и Чечено-Ингушетии, именуемой аланской176. Как видно, с “кавказскими культурными традициями” вс‰ как будто бы ясно.

   Что же касается “сарматских культурных традиций”, то они представляются достаточно дискуссионными. Так, сарматским элементом в бытовой керамике края принято считать сероглиняные миски177. Однако следует отметить, что миски известны на Северном Кавказе, в том числе и в Чечено-Ингушетии, с III - II тыс. до н.э.178 Особенно часто миски встречаются в памятниках куро-аракской культуры Дагестана, где они составляют значительную часть керамики179. Довольно часто миски встречаются в исконно местных памятниках позднекобанской культуры и сарматской (III в., до н.э. - IV в. н.э.) эпохи (склепы, каменные ящики и т.д.)180. Так, в Луговом могильнике (VI - V вв. до н.э.) 53 погребения из 91 содержали миски181. По фактуре теста, характеру обжига они входят в круг посуды, представляющей собой продукт местного производства. Попытки связать происхождение мисок Центрального Предкавказья с ираноязычным этносом, только по их внешнему сходству с мисками Нижнего Поволжья, представляются неубедительными182. И дело здесь не только в том, что миски, как один из многих типов бытовой керамики сами по себе, без учета всего керамического комплекса, ни в коей мере не могут служить эталоном при определении иранской этнической принадлежности раннесредневековых бытовых памятников Северного Кавказа, в том числе и Чечено-Ингушетии. Как отметил сарматолог К.Ф. Смирнов, миски в Нижнем Поволжье и Северном Причерноморье “явно не местного происхождения, а получили свое распроотранение благодаря тесным экономическим связям с различными районами Северного Кавказа”183.

   В статье, опубликованной в 1967 г., В.А. Кузнецов высказал мнение, что сарматским элементом бытовых памятников Центрального Предкавказья являются глиняные стаканообразные курильницы (Рис.29,1), связанные якобы с иранским культом огня и солнца184. Эти курильницы являются, по мнению В.А. Кузнецова “индикатором” собственно ираноязычных племен. Имеются в виду лепные курильницы - “стаканы” (обычно серого цвета) цилиндрической формы без дна. Вместо горловины специально сделанное отверстие. Как правило, внешняя поверхность гладкая, а внутренняя ребристая. Высота их колеблется от 4,5 - 5,5 см до 20 - 22 см. Чаще всего встречаются “стаканы” высотой 7 - 8 см. Н.М. Егоров в свое время предположил, что они служили курильницами для культовых целей185. В последующем это мнение было поддержано рядом археологов186. В.А. Кузнецов собрал и систематизировал все известные в то время находки стаканообразных курильниц (97 экз. в 22 пунктах) в Центральном Предкавказье и сделал попытку генетически связать их с курильницами прохоровского этапа сарматской культуры Нижнего Поволжья, а на основании этого установить и этногенетическую связь населения названных регионов187. Эта попытка привела к неоправданно широким историческим выводам188. Однако считать ее убедительной не представляется возможным. В процессе попытки установления генетической и типологической связи курильниц Нижнего Поволжья и стаканообразных курильниц Северного Кавказа В.А. Кузнецов сам осознает “некоторые” неясности: “1) сарматские курильницы встречаются только в погребениях, тогда как аланские курильницы в погребениях не встречаются никогда и характерны для поселений (выд. нами - Р.А.); 2) наличие хронологического разрыва с III - IV по VIII в. (хотя он может объясняться недостатком материала); 3) неясны причины перемещения отверстий со стенок сарматских курильниц на дно аланских (хотя в некоторых в случаях сарматские курильницы имели отверстие и в донной части)”189. Думается, что перечисленных “неясностей” вполне достаточно, чтобы взять под сомнение тезис о “сарматском” происхождении раннесредневековых культовых сосудов Северного Кавказа. Кроме того, курильницы Нижнего Поволжья - это в полном смысле слова стаканы, имеющие дно и приспособленные для многократного перенесения с одного места на другое вместе с содержимым190. Наличие на некоторых из них отверстий сбоку нисколько не увеличивает их сходства, вопреки мнению В.А. Кузнецова, со стаканообразными курильницами Северного Кавказа. Вопрос тут не в “перемещении” отверстий, а в их назначении. Отверстиям сделанным сбоку у края сарматских курильниц дано вполне убедительное объяснение: “В это отверстие, вероятно, вставляли деревянную или костяную палочку-рукоятку, служившую для переноса зажженной курильницы, когда ее стенки накалялись”191. На аланских курильницах отверстия предназначались для тяги192. Следует также отметить и наличие значительного территориального разрыва между курильницами Нижнего Поволжья и Центрального Предкавказья. Как мы видим, типологическое сходство сарматских и аланских курильниц не идет дальше цилиндрической формы и их культового характера. Более того, они несут совершенно разную культовую нагрузку (сарматские встречаются только в погребениях, аланские только на бытовых памятниках), что вероятнее всего является свидетельством разных их функций в религиозном обряде и представлениях населения этих двух регионов. Все вышесказанное не позволяет, на наш взгляд, считать стаканообразные курильницы “индикатором” собственно ираноязычных племен и связывать их именно с “сарматским” культом огня и солнца193. Кроме того, сама по себе попытка выделения этноса (ираноязычного) на основе отдельно взятых элементов культуры (в данном случае по некоторым типам керамики), которые не могут отражать каких-либо этно-культурных реалий, представляется неправомерной. Каких-либо других “сарматских элементов” в бытовой керамике, кроме названных, специалистам не удалось пока выявить.

    Что же касается культа солнца и огня, то он был распространен не только у иранских народов. Это признает и сам В.А.Кузнецов: "Кавказский культ огня и солнца был не менее древним и мощным чем у иранцев"; "культ солнца-отголосок культа принесения лошадей в жертву солнцу сохранился в этнографии осетин и вайнахов вплоть до нового времени". На Кавказе культ солнца и огня имеет древние местные традиции, уходящие своими корнями вглубь эпохи бронзы и был одним из важнейших в идеологических представлениях древних кавказцев (наличие в погребениях угля и охры - атрибутов культа огня; обнесение могил кромлехами связанное с солярными представлениями и т.д.)194. Важное место занимал культ солнца и огня и в идеологических, религиозных представлениях нахских племен. Почитание солнца было столь велико, что один из чеченских тейпов (этнографических групп), обитавший в верховьях Аргуна, получил имя - “маьлхи” (дети оолнца, солнечные), а сама местность - “Малхиста” (край солнца). Склеповые погребальные сооружения чеченцы и ингуши называют “малх каш” (солнечная могила). Кроме того, о почитании оолнца и огня свидетельствует традиция сооружения кладбищ на освещенных солнцем сухих возвышенностях, которая родилась у горцев Кавказа давно и отмечена, например, в Чечено-Ингушетии повсеместно. Большое значение, которое придавали вайнахские племена огню, солнцу подтверждают и данные нахского языка и фольклора. Так, в нахских сказках и преданиях герои-богатыри во время битвы обычно произносят заклинание: “Малх соьгахьа бу!” - Солнце на моей стороне!195 До наших дней сохранилась чеченская поговорка - “Кха дагахь а малх тоьла, цIа дагахь а цIе тоьла”, что в переводе на русский язык означает: хоть пашня горит, пусть светит солнце, хоть дом горит пусть будет огонь. Для чеченца нет большего проклятья, чем выражение: “ЦIе хала шун”, - огня да не будет у вас. Предмет, очищенный огнем считается идеалом чистоты. Отсюда выражение: “ЦIарца литтина” - огнем очищенный. Имя общенахского божества чеч. “ЦIу” (инг. “ЦIув”; бацб. “ЦIов”) вероятно имеет общий корень со словом чеч. “цIе” (инг. “цIа”) - огонь. Этот корень имеет широкое распространение в нахских языках. С ним связаны слова: чеч. “цIа” (инг. “цIа”) - дом, “цIие” (инг. “цIие”, бацб. “цIеге”) - красный, чеч. “цIена” (инг. “цIина”) - чистый, новый и др.196

   Таким образом, известный нам археологический материал бытовых памятников I тыс. н.э. предгороной и горной зон Чечено-Ингушетии не дает никаких оснований, никакого повода для выделения на этой территории, якобы доминировавшего здесь, крупного этнического массива пришлых (под именем “алан”) завоевателей - ираноязычных племен. В известном на сегодня археологическом материале бытовых памятников специалистам не удалось пока выявить ни одного элемента, который можно было бы с определенной долей уверености связать с последними. Проникновение отдельных иноязычных (ираноязычных) элементов на предгорную территорию Чечено-Ингушетии в определененные периоды эпохи раннего средневековья возможно, но наличный археологический материал бытовых памятников в подтверждение этого ничего не дает. Вероятно, если оно и имело место, то было незначительным, так как не привело к сколько-нибудь заметной иранизации местного населения - предков современных чеченцев и ингушей.

 

 ***

   1. Масуди. Луга золота и рудники драгоценных камней. Перевод Н. Караулова // СМОМПК. Вып. 38. Тифлис, 1908. С. 53 - 54.

  2. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники Чечено-Ингушской АССР. Грозный, 1966. С. 113; Виноградов В.Б. Через хребты веков. Грозный, 1970. С. 71.

   3. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С. 113; Виноградов В.Б. Через хребты веков. С. 71 - 90.

  4. Круглов А.П. Археологические раскопки в Чечено-Ингушетии летом 1936 г. // Зап. ЧИНИИИЯЛ. Т. I. Грозный, 1938. С. 10 - 12; Багаев М.Х. Некоторые черты материальной культуры вайнахских племен в раннем средневековье // МАДИСО. Т. III. Орджоникидзе, 1975. С. 53.

   5. Виноградов В.Б. Культовые места аланского Алхан-Калинского городища // Пятые Кругловские чтения по археологии Кавказа. Махачкала, 1975. С. 86-87; Багаев М.Х. Некоторые черты... С. 53; Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С. 113.

   6. Виноградов В.Б., Петренко В.А., Дударев С.Л., Мамаев Х.М. Отчет об археологических раскопках, разведках и находках в Чечено-Ингушетии в 1974 году // ЧИРКМ. Без номера. С.30.

   7. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.8.

   8. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.8.

   9. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С. 124.

  10. ЧИРКМ. Инв. №1744.

  11. ЧИРКМ. Инв. №1744.

  12. ЧИРКМ. Инв. №1753.

  13. Круглов А.П. Археологические раскопки... С. 5-6.

  14. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.6.

  15. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.6.

  16. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.7.

  17. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.7.

  18. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.120.

  19. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  20. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  21. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.120.

  22. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.121.

  23. Петренко В.А. Раскопки и разведки памятников раннежелезного века в Чечено-Ингушетии // АО - 1977. М., 1978. С. 136.

  24. ЧИРКМ. Инв. №468.

  25. ЧИРКМ. Инв. №473.

  26. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура Чечено-Ингушетии. Рук.канд.дис. М., 1970. С.57-58.

  27. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.122.

  28. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.121-122.

 29. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура... С. 57.

  30. Минаева Т.М. Археологические разведки в долине реки Сунжа // Сб. тр. Ставропольского ГПИ. Вып. 13. Ставрополь, 1958. С.418-419.

  31. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.420-421.

  32. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.421-422.

  33. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.422.

  34. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.423-424, 428 - 430.

  35. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура... С. 48.

  36. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.424-425.

  37. Минаева Т.М. Археологические разведки... С.418-419; Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.55.

  38. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.55.

  39. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура... С.46-47.

  40. Виноградов В.Б., Мамаев М.Х. Исследование раннесредневековых памятников Чечено-Ингушетии // АО - 1975. М., 1976. С.117.

  41. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  42. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  43. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура... С.65.

  44. Виноградов В.Б., Мамаев М.Х. Исследование раннесредневековых... С.116.

  45. Виноградов В.Б., Мамаев М.Х. Исследование раннесредневековых... С.116.

  46. Виноградов В.Б., Петренко В.А., Дударев С.Л., Мамаев Х.М. Отчет об археологических раскопках... С. 35-36.

   47. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная культура... С.64.

  48. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная... С.64.

  49. Мамаев Х.М. Отчет о работах предгорно-плоскостной археологической экспедиции в Чечено-Ингушетии в 1976 г. // ЧИРКМ. НФМ - 331. С. 7.

  50. Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 годах. Грозный, 1963. С.11.

  51. Мамаев Х.М. Отчет о работах... С.4.

  52. Виноградов В.Б., Мамаев М.Х. Исследование раннесредневековых... С.116.

  53. Мамаев Х.М. Отчет о работах... С.8.

  54. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С. 47-48.

  55. Мамаев Х.М. Отчет о работах... С. 2-3.

  56. Виноградов В.Б., Петренко В.А., Дударев С.Л., Мамаев Х.М. Отчет об археологических раскопках... С. 35 - 36.

  57. Мунчаев Р.М. Полный отчет и СКАЭ 1958 года//ЧИРКМ. Н.В. №8676. С.119-121; Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.60; Арсанукаев Р.Д.Полный научный отчет экспедиции ЧИГОМ и АГИАПМЗ 1990 года. Грозный, 1991//Институт археологии АН СССР.

  58. Дударев С.Л., Мамаев Х.М. Разведки в Чечено-Ингушетии // АО - 1976. М., 1977. С.92.

  59. Виноградов В.Б., Петренко В.А. Раскопки у с. Мартан-Чу // АО - 1976. М., 1977. С.92.

   60. ЧИРКМ. Инв. №1789.

  61. ЧИРКМ. Инв. №795.

  62. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.114.

  63. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.114.

  64. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.116-118.

  65. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.119.

  66. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.112.

  67. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.112.

  68. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  69. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  70. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 г. М.П. Севостьяновым).

  71. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.67.

  72. Петренко В.А. Раскопки и разведки... С.136.ЧИРКМ.

  73. Петренко В.А. Раскопки и разведки... С.136.

  74. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 году М.П. Севостьяновым).

  75. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная... С.50-51.

  76. ЧИРКМ. Паспорт на памятник археологии (составлен в 1970 году М.П. Севостьяновым).

  77. ЧИРКМ. Инв. №474.

  78. ЧИРКМ. Инв. №467.

  79. Петренко В.А. Раскопки и разведки... С.136.

  80. Мунчаев Р.М. Полный научный отчет СКАЭ... С.159-162.

  81. Марковин В.И. Полный научный отчет СКАЭ 1963 года // ЧИРКМ. НВ №8680. С.41-42.

  82. Виноградов В.Б., Петренко В.А., Дударев С.Л., Мамаев Х.М. Отчет об археологических раскопках... С.41-42.

  83. Петренко В.А. Раскопки и разведки... С.137.

  84. Марковин В.И. Полный научный отчет СКАЭ 1961 года // ЧИРКМ. ОС №4906. С.37-38.

  85. Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная... С.68.

  86. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.8.

  87. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.8-9.

  88. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.5-6.

  89. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.6.

  90. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.7.

  91. Круглов А.П. Археологические раскопки... С.7.

  92. ЧИРКМ. Инв. №1748.

  93. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.115.

  94. Минаева Т.М. Археологические разведки... С. 419.

  95. Минаева Т.М. Археологические разведки... С. 419-420.

  96. Минаева Т.М. Археологические разведки... С. 421.

  97. Минаева Т.М. Археологические разведки... С. 422-423.

  98. ЧИРКМ. Инв. №1794.

  99. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические памятники... С.25.

  100. Крупнов Е.И. Археологические памятники верховьев р. Терека и бассейна р. Сунжи // Тр. ГИМ. Вып. 18. М., 1974. С.38.

  101. Умаров С.Ц. Исследование средневековых памятников Чечено-Ингушетии // АО - 1969. М., 1970. С.125-126.

  102. Марковин В.И., Кузнецов В.А. Археологические разведки в ущельях рек Ассы и Аргуна в 1956 г. // Изв. ЧИРКМ. Вып. 10. Грозный, 1961. С.95.

  103. Мамаев Х.М. Отчет о работах... С.3.

  104. Крупнов Е.И. Археологические памятники... С.38.

  105. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.59.

  106. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.65.

  107. Петренко В.А., Дударев С.Л. Разведки памятников эпохи раннего железа в Чечено-Ингушетии // АО - 1975. М., 1976. С.143.

  108. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.65.

  109. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.66.

  110. Виноградов В.Б., Мамаев Х.М. Исследование раннесредневековых... С.116.

  111. Виноградов В.Б., Савенко С.Л. Исследования в низовьях р. Мартан // АО - 1977. М., 1928. С.112.

  112. Виноградов В.Б., Мамаев Х.М. Исследование... С.116.

  113. Виноградов В.Б., Мамаев Х.М. Исследование... С.116.

  114. Виноградов В.Б., Савенко С.Л. Исследования... С.112.

  115. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.65.

  116. Минаева Т.М. Археологические... С.427-428.

  117. ЧИРКМ. Инв. №1772.

  118. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С  117-118; Виноградов В.Б., Исламов А.А. Новые археологические находки в Чечено-Ингушетии // Известия ЧИНИИИЯЛ. Т. IV. Вып. 1. Грозный. 1965. С.164-165.

  119. ЧИРКМ. Инв. №792.

   120. ЧИРКМ. Инв. №1772.

   121. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.67-68.

  122. Круглов А.П. Археологические... С.13.

  123. Марковин В.И. Отчет СКАЭ ИИМК АН СССР и Грозненского краеведческого музея 1946 года // ЧИРКМ. НВ №8693. С.124-126.

  124. Круглов А.П. Археологические... С.13; ЧИРКМ. Инв. №1774.

  125. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.77.

  126. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.73; ЧИРКМ. Инв. №1773.

  127. ЧИРКМ. Инв. №№1807, 1787.

  128. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.92.

  129. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.92.

  130. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.77.

  131. Мунчаев Р.М. Полный научный отчет СКАЭ 1963 года // ЧИРКМ. НВ №8676. С.163.

  132. Марковин В.И. Полный научный отчет СКАЭ 1958 года // ЧИРКМ. НВ №8660. С. 41-42.

  133. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.107.

  134. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.108.

  135. Виноградов В.Б. Отчет о работе 4-го отряда СКАЭ 1965 года // ЧИРКМ. НВ №8701. С.5.

 136. Виноградов В.Б., Дударев С.Л., Мамаев Х.М., Петренко В.А. Археологические разведки в Чечено-Ингушетии // АО - 1973. М., 1974. С.101.

  137. Виноградов В.Б. Отчет о работе 4-го отряда СКАЭ 1965 года // ЧИРКМ. (без номера). С.3.

 138. Виноградов В.Б. Отчет... С.4.   

 139. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.105.

  140. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.75.

  141. Виноградов В.Б. Отчет о работе 1-го отряда СКАЭ 1967 года // ЧИРКМ. (без номера). С.42.

  142. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.75.

  143. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.75-76.

  144. Ерзнукаева К.З. Работы в юго-восточной Чечне // АО - 1980. М., 1981. С.102.

  145. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.96.

  146. Виноградов В.Б. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. Грозный, 1963. С.125.

  147. Виноградов В.Б. Сарматы... С.108-129; Багаев М.Х. Некоторые черты материальной культуры... С. 50 - 54; Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа; Он же Алания в X-XIII вв.; Он же. Аланская культура Центрального Кавказа...; и др.

   148. Сулейманов А.С. Топонимия Чечено-Ингушетии. Грозный, 1976. Т. 1. С.6.

  149. Виноградов В.Б. Сарматы... С.124-125.

  150. Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960. С.166-167.

  151. Виноградов В.Б. Сарматы... С.125; и др.

  152. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ. №4. 1947. С.218; Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении, Азербайджане // СМОМПК. Вып. 32. Тифлис, 1902. С.50-51; и др.

   153. Кобычев В.П. Поселения и жилища народов Северного Кавказа в XIX - XX вв. М., 1982. С.15-16; Аммиан Марцеллин. История // ВДИ. 1949. №3. С.302, 304.

  154. Крупнов Е.И. Древняя история... С.152-165; Багаев М.Х. Раннесредневековая материальная... С.34-79; Виноградов В.Б. Сарматы. С. 111 - 118.

   155. Багаев М.Х. Некоторые черты... С.53.

   156. Мунчаев Р.М. Кавказ на заре бронзового века. М., 1975. С.345; Крупнов Е.И. Краткий очерк археологии Кабардинской АССР. Нальчик, 1946. С.24; Козенкова В.И. Исследования памятников раннего железного века у села Сержень-Юрт // КСИА. №112. М., 1967. С.82-89.

  157. Мунчаев Р.М. Кавказ... С.345.

  158. Мамаев Х.М. Назревшие вопросы хронологии и этнокультурной характеристики в раннесредневековой археологии Терско-Сунженского междуречья // Вопросы истории и исторической науки Северного Кавказа и Дона. Вып. 2. Грозный, 1980. С.186.

   159. Кобычев В.П. Поселения... С.17-18.

  160. Кобычев В.П. Поселения... С.16.

  161. Крупнов Е.И. Десять лет деятельности Северокавказской археологической экспедиции в Чечено-Ингушской АССР // АЭС. Ч. III. Грозный, 1969. С.15.

  162. Гурина Н.Н., Крижевская Л.Я. Обзор полевых археологических исследований ИИМК АН СССР в 1938 г. // КСИИМК. Вып. 1. М.-Л., 1939. С. 27-29; Крупнов Е.И., Марковин В.И., Козенкова В.М., Мунчаев Р.М., Виноградов В.Б. Северокавказская экспедиция // АО - 1966. М., 1967. С.62.

  163. Крупнов Е.И. Древняя история и культура Кабарды. С.83, 103-104; Мунчаев Р.М. Кавказ на заре бронзового века. С.385.

  164. Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.262-263.

  165. Крупнов Е.И. Древняя история и культура... С.15.

  166. Виноградов В.Б., Марковин В.И. Археологические... С.65; Каменцева А.С. Гончарная печь в селении Дуба-Юрт // КСИИМК. Вып. 74. М., 1959; Кузнецов В.А. Аланские племена...; Багаев М.Х. Раннесредневековая...; и др.

  167. Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа. С.113; Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.271.

  168. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.113; Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.271-272.

  169. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.113; Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.273.

  170. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.113; Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.273.

  171. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.113; Багаев М.Х. Раннесредневековая... С.273.

  172. Ковалевская В.Б. Северокавказские древности // Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981. С.86.

  173. Кузнецов В.А. Аланская культура Центрального Кавказа и ее локальные варианты в V - VIII вв. С.28; Ковалевская В.Б. Северокавказские... С.86.

   174. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.114.

   175. Кузнецов В.А. Аланская культура... С. 27.

   176. Крупнов Е.И. Древняя история... Табл. XVI, XVIII, IX, VIII; Марковин В.И. Новый памятник эпохи бронзы в горной Чечне // ДЧИ. М., 1963. С. 119 - 121; Мунчаев Р.М. Луговой могильник // ДЧИ. С. 210; Кузнецов В.А. Аланская... С. 28; Абрамова М.П. О керамике с зооморфными ручками // СА. №2. 1969. С. 64-84; Он же. К вопросу о связях населения Северного Кваказа Сарматского времени//СА №2. 1979. С.72; Кузнецов В.А. Аланские племена... С.108-114; Ковалевская В.Б. Кавказ и... С.131; Багаев М.Х. Раннесредневековый могильник... С.83-84; и др.

   177. Кузнецов В.А. Аланские... С.113; Он же. Некоторые вопросы этногенеза осетин по данным средневековой археологии // Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С.48; Виноградов В.Б. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. С.87.

  178. Крупнов Е.И. Древняя история... С. 194; Мунчаев Р.М. Кавказ... С.288 (рис. 65, 1-3). С. 359.

  179. Мунчаев Р.М. Кавказ... С.187, 359.

  180. Виноградов В.Б., Рунич А.П. Новые данные по археологии Северного Кавказа // АЭС. Т. III. Грозный, 1969. С.96-97; Виноградов В.Б., Марковин В.И. Могильники сарматской эпохи у селений Балан-Су и Байтарки (юго-восточная Чечня) // АЭС. Т. III. С.37-55.

   181. Мунчаев Р.М. Луговой могильник. С.144-200.

   182. Кузнецов В.А. Аланские племена... С.87.

  183. Смирнов К.Ф. Сарматы Поволжья и междуречья Дона и Волги в IV в. до н.э. - II в. н.э. (историко-археологический очерк) // СА. №3. 1974. С.35.

   184. Кузнецов В.А. Некоторые вопросы... С. 52 - 56.

  185. Jegorov N.M. Gejass von Luck. ESA. V. Нelsinki, 1950. P.49-51.

  186. Крупнов Е.И. Отчет о работе археологической экспедиции 1947 г. в Кабардинской АССР // УЗКНИИ. Т. IV. Нальчик, 1948. С.294; Минаева Т.М. Археологические разведки в долине реки Сунжи. С.418.

  187. Кузнецов В.А. Некоторые вопросы... С.49-58.

  188. Виноградов В.Б. Культовые места Алхан-Калинского городища. С. 87 - 89; Мамаев Х.М. Алхан-Калинское “кострище” // Археология и вопросы атеизма. Грозный, 1977. С.57; и др.

  189. Кузнецов В.А. Некоторые вопросы... С.58.

   190. Байбик В.Д., Виноградов В.Б., Гантимурова Т.М., Магомадов И.Д. Заметки о древней культовой керамике из памятников археологии Чечено-Ингушетии // АЭС. Т. III. Грозный, 1969. С. 86-92.

   191. Смирнов К.Ф. Савроматы. М., 1964. С.170.

   192. Байбик В.Д., Виноградов В.Б., Гантимурова Т.М., Магомадов И.Д. Заметки... С.91.

   193. Кузнецов В.А. Некоторые вопросы... С.58; Он же. Аланский культ солнца и огня // X Крупновские чтения по археологии Кавказа. М., 1980. С. 53-54; Мамаев Х.М. Алхан-Калинское... С.57.

   194. Пиотровский Б.Б. Археология Закавказья. Л., 1949. С.93; Крупнов Е.И., Мерперт Н.Я. Курганы у станицы Мекенской // ДЧИ. М., 1963. С.9-49; Марковин В.И. Новый памятник эпохи бронзы в горной Чечне // ДЧИ. М., 1963. С. 58-135; Мунчаев Р.М. Луговой могильник. С. 139 - 210; Марковин В.И. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы (II тыс. до н.э.) // МИА. 1961. №93. С.144; Виноградов В.Б., Марковин В.И. Могильник сарматской эпохи... С.47; Хасиев С.А. О возможности интерпретации некоторых черт погребального обряда у древнейшего населения Северо-Восточного Кавказа // Археология Северного Кавказа. VI Крупновские чтения в Краснодаре. М., 1976. С.48-49; Кривицкий В.В. О бронзовых поясных фигурных бляхах типа “Исти-Су” VI - V вв. до н.э. // Археология и вопросы атеизма. Грозный, 1977. С.20-23; Кузенцов В.А. Очерки истории... с.176,179; и др.

   195. Виноградов В.Б., Чокаев К.З. Древние свидетельства о названиях и размещении нахских племен // АЭС. Грозный, 1966. С.81; Виноградов В.Б. Археологические разведки в Чечено-Ингушетии в 1964 году // АЭС. Грозный, 1966. С.138.

  196. Чокаев К.З. К вопросу о бытовании образа Прометея в фольклоре чеченцев и ингушей // Известия ЧИНИИИЯЛ. 1972. С.106; Ошаев Х.Д. О словах цIие и цхьа // Изв. Чеченского научного общества. Грозный, 1930; и др.


Могильник относится к VIII - IX вв. н.э. (Рис. 12, 5)8

   6. Верхний Алкун.

   Катакомбный могильник расположен на холме близ с. Верхний Алкун, на правом берегу Ассы. Здесь исследованы два погребения с индивидуальным и парным захоронениями. В первой катакомбе скелет лежал скорченно на правом боку лицом к западу, на слое угля толщиной 1,5 - 2 см. Во второй катакомбе два скелета лежали, вытянуто на спине головами на юг. В погребениях найден богатый материал - серебряные и бронзовые серьги, бронзовые браслеты, пряжки, перстни, бубенцы, зеркало, стеклянные перстни, бусы, различные подвески и пронизки, железные нож и топорик, глиняные сосуды. Найдены также две арабские монеты (медная и серебряная) VIII в., которые позволили датировать могильник IX в. н.э. (Рис. 12, 6)9

  7. Фуртоуг.

   Катакомбный могильник находится на склоне горы Цели у с. Фуртоуг в Джейрахском ущелье. В 1971 г. М.Х. Багаев исследовал одну катакомбу, в которой обнаружил один скелет, лежавший на правом боку с поджатыми в коленях ногами. Левая рука покоилась на поясе, а правая была согнута в локте так, что кисть руки находилась под черепом. Костяк лежал головой на северо-запад, напротив входа у северо-восточной стенки. Найденный инвентарь (бронзовые серьги, браслет, колокольчики, стеклянный сосуд и бусы, железный ножик) позволяет датировать погребение IX в. н.э. (Рис. 12, 7)10

  8. Бейни.

  На окраине с. Бейни в Джейрахском ущелье в 1962 г. Р.М. Мунчаев дообследовал разрушенное катакомбное захоронение. Датируется VIII - IX вв. н.э. (Рис. 12, 8)11

  9. Али-Юрт. Могильник №1.

   Катакомбный могильник занимает обрывистый берег небольшой речушки на южной окраине с. Али-Юрт, расположенного у подножий Черных гор. В 1970 - 1971 гг. здесь исследовано шесть катакомб - две из них (№№2 и 3) были почти полностью смыты. Две катакомбы содержали по одному костяку (№№1 и 6). В одной катакомбе (№4) находились кости двух погребенных. В двух могилах (№1 и 4) найдено по одному деформированному черепу. Причем в катакомбе №4 деформированный череп лежал в чернолощенной миске. Чернолощенная миска найдена и в погребении №1. Кроме того, в катакомбе №5 найдены бронзовая небольшая штампованная пряжка и наконечник пояса. Установить положение костяков не удалось. Могильник датирован V - VII вв. н.э. (Рис. 12, 9)12

  10. Братское.

   В 1963 году Р.М. Мунчаев раскопал пять курганов к западу от с. Братское на высокой террасе правого берега Терека. Под насыпями оказались ограбленные в древности катакомбы II - III вв. н.э. (Рис. 12, 10)13

  11. Сюир-Корт.

  На юго-восточной окраине г. Грозного, на возвышенности Сюир-Корт, в 800 м. северо-западнее раннесредневекового поселения в 1963 г. обнаружен катакомбный могильник. Дообследовано одно разрушенное погребение, в котором обнаружен один костяк, лежавший вытянуто на спине, головой на север. Из сопровождавших покойника вещей сохранились сероглиняная гончарная миска и бронзовая пряжка, позволившие датировать захоронение серединой I тыс. н.э. (Рис. 12, 11)14
  12. Дуба-Юрт. Могильник №1.

   Расположен на южной окраине с. Дуба-Юрт, на западном склоне “Гесильбийского” холма, рядом с бывшим карьером. Летом 1936 г. А.П. Круглов раскопал здесь четыре катакомбы, которые содержали коллективные захоронения - катакомба №1 содержала три скелета, катакомба №2 - два, катакомба №3 - четыре, катакомба №4 - три скелета. Ориентировка погребений на могильнике различна, но внутри каждой катакомбы погребенные лежат одинаково (в катакомбе №1 - на юго-запад, №2 - с севера на юг, №3 - на восток). Во всех катакомбах скелеты лежали, вытянуто на спине, за исключением одного в катакомбе №1, который, видимо, лежал на правом боку. В катакомбе №4 положение скелетов не удалось установить. А.П. Круглов с большой скрупулезностью описал все находки, сделанные в указанных катакомбах, и датировал их VIII - IX вв. н.э. (Рис. 12, 12)15

  13. Дуба-Юрт. Могильник №2.

  Находится к югу от первого, на склоне соседнего холма. Устройство катакомб аналогично вышеописанным. Раскопана одна катакомба, в которой найдены кости двух покойников. Положение костяков установить не удалось. Найденный погребальный материал сходен с таковым из катакомб первого могильника, что указывает на хронологическую близость обоих памятников и позволяет отнести их к VIII - IX вв. н.э. (Рис. 12, 13)16

  14. Мартан-Чу. Могильник №1.

   Открыт в 1973 г. на окраине с. Мартан-Чу. В течение 1973-1980 годов здесь вскрыты 31 катакомба и одно подбойное погребение. Погребения в основном коллективные, ориентировка неустойчива, но преобладает западная и северо-западная. Господствующее положение погребенных вытянутое на спине, но встречается и скорченное. В погребениях зафиксированы подстилки из плоских галек и кусочков древесного угля, а также тканевые подстилки. Богатый погребальный материал (сабля в серебряной оправе, серебряные бляхи и бубенчики конского снаряжения, серебряные детали поясного набора, железные наконечники стрел и ножи, гончарные сосуды, серебряные и бронзовые кольца, перстни, браслеты и т.д.) датируется VIII-ХI вв. н.э. (Рис. 12, 14)17

   15. Мартан-Чу. Могильник №2.

    Расположен в одном километре к западу от могильника №1 на склоне горы. В 1976-1977 годах раскопано 8 катакомб. Камеры овальные в плане, некоторые у дна имеют прямоугольную форму. Встречаются ниши. Катакомбы содержат от одного до четырех скелетов, лежащих вытянуто на спине, в основном с восточной ориентировкой. Могильник датируется V-VIII вв. н.э. (Рис. 12, 15)18

   16. Мартан-Чу. Могильник №3.

   Открыт в 1977 году. Исследована одна катакомба, в которой зафиксированы остатки двух костяков. Найденный инвентарь (железный нож, подвеска из многочастных синих бус и бронзовых пронизок, фрагменты бронзового витого из двух проволок браслета) позволяет датировать погребение VIII - IХ вв. н.э. (Рис. 12, 16)19

   17. Исти-Су.

   Катакомбный могильник открыт в 1972 году у селения Исти-Су. Лаз одной из катакомб с индивидуальным захоронением был заложен сырцовыми кирпичами. Костяк лежал, вытянуто на спине, головой на запад. Могильник датируется VII - VIII вв. н.э. (Рис. 12, 17)20

  18. Аллерой.

  Могильник расположен у с. Аллерой Шалинского района. Изучался в 1971, 1974 и 1976 годах. Раскопано 8 подкурганных катакомб, ограбленных в древности, которые содержат от 1 до 3 покойников. Ориентировка камер неустойчива. В пяти катакомбах обнаружены ниши. Представляет интерес детское погребение в грунтовой яме, оказавшееся под насыпью кургана №8 и синхронное основному погребению. Костяк лежал на спине, головой на юг. В погребении найдены сероглиняный гончарный сосуд (рядом лежала кость мелкого животного), височные кольцевидные подвески, бронзовая накладка-амулет, бронзовая ложновитая гривна, бусы, круглые плоские медальоны, бронзовая фигурка оленя, бронзовые браслеты, серебряный колокольчик, бронзовая застежка, височная подвеска с четырнадцатигранником, бронзовая подвеска с “глазком”, серебряная монета Хосроя II (590-627 гг.) с бронзовой петелькой. Могильник относится ко второй половине VII - началу VIII вв. н.э. (Рис. 12, 18)21

19. Ахкинчу-Барзой. Могильник №1.

    Расположен у с. Ахкинчу-Барзой. Раскапывался в 1975-1976, 1978 годах. Катакомбы содержат одиночные захоронения с господствующей северной ориентировкой. Скелеты лежат вытянуто на спине. Могильник датируется VIII в. н.э. (Рис. 12, 19)22

  20. Бердуты.

   Катакомбный могильник открыт в 1978 г. у с. Бердуты. Вскрытые четыре погребения овальные и прямоугольные в плане. В камерах сохранились: остатки поясных наборов из серебра (пряжки, накладки, наконечники), железный наконечник копья, бусы, фрагменты керамики, обломок стеклянного сосуда. Открыты деформированные черепа. Могильник датируется VI - VII вв. н.э. (Рис. 12, 20)23

  21. Комсомольское. Могильник №1.

   Могильник находится на юго-западной окраине сел. Комсомольское (СаIди-кIотар) на склоне левого берега реки Гой (Рис. 12, 21). В 1980 году археологический отряд Чечено-Ингушского государственного университета им. Л.Н. Толстого под руководством доцента М.Х. Багаева, при участии автора, произвел частичные раскопки могильника. На территории могильника нами были заложены два раскопа.

 Раскоп №1 размером 8 м х 8 м, разбитый на 4 квадрата, заложен почти на самой вершине склона. Раскопки велись послойно на глубину одного штыка лопаты. Входная яма катакомбы №1 была обнаружена в квадрате Б-2 на глубине 1,1 м от дневной поверхности. В ней нами было найдено железное тесло (Рис. 26, 1). Катакомба была ориентирована по линии В-3 и достигала глубины 3,5 м, имея две ступеньки. На глубине 3 м во входной яме в квадрате Б-1 была обнаружена поставленная вертикально каменная плита, которой было закрыто входное отверстие (лаз) в камеру. Последняя располагалась на 0,2 м ниже входной ямы. Пол камеры имел почти трапециевидную форму с немного вытянутыми наружу сторонами. Его размеры: длина передней - восточной стенки 2,2 м; южной - 1,65 м; западной - 1,7 м; северной - 1,76 м. Высота камеры 1,85 м. Свод имел куполообразную форму. Значительная часть потолка камеры обвалялась. Вход в камеру находился в восточной стенке камеры, т.е. со стороны склона. В катакомбе обнаружены 3 скелета, которые лежали, вытянуто на спине, головами на юг. Первый скелет (детский) лежал у западной стенки камеры. От него сохранились лишь ноги. От второго скелета (взрослого человека) так же сохранились только ноги. В его изголовье, у южной стенки, зачищен глиняный сосуд с ручкой. Здесь же подобрано пряслице из раковины (Рис. 26, 2). Под бедренной костью обнаружены кости левой руки, на которых находился бронзовый браслет (Рис. 26, 3). Третий скелет, лежавший перед лазом, сохранился хорошо. При нем найдены следующие вещи: на тазовых костях 9 бляшек-накладок из серебряной фольги (Рис. 26, 17); стеклянные глазчатые бусы (Рис. 26, 10-14); бронзовый бубенчик (Рис. 26, 4); справа от таза - бронзовая цилиндрическая поделка (игольница?) длиной 7,5 см., украшенная вокруг желобками (Рис. 26, 9); на правой руке - бронзовый браслет круглого сечения (Рис. 26, 5); на черепе, чуть выше глазниц - два бронзовых бубенчика (Рис. 26, 6,7); около челюсти - серебряная серьга, из четырех шариков, подвешенных к ушному кольцу шарнирно (Рис. 26; 16); около плеч - две серебряные бляшки (Рис. 26, 17); около тазовых костей - астрагал (Рис. 26, 18) и бронзовый бубенчик (Рис. 26, 8); на тазовых костях - бронзовая пряжка (Рис. 26, 19). Под скелетами был зачищен слой органических остатков. Вероятно, пол камеры под скелетами был застлан кожей. Во входной яме встречались угли.

    В квадрате А-1, на глубине 1,05 м был обнаружен глиняный одноручный кувшин с носиком-сливом (Рис. 45, 3). В нем оказались следующие вещи: два бронзовых бубенчика (Рис. 27, 1); плоское пряслице из известняка (Рис. 27, 2); пять перламутровых восьмигранных бусинок (Рис. 27, 3); перламутровая продолговатая бусинка с желобками вдоль (Рис. 27, 4); круглая бусинка из белого стекла (Рис. 27, 5); две круглые перламутровые бусинки (Рис. 27, 6); рифленная бусинка из голубой египетской пасты (Рис. 27, 7); пять продолговатых бусинок из белого стекла с желобками вдоль (Рис. 27, 8); круглая бусина из светло-синего перламутра с разноцветными глазками (Рис. 27, 9); две стеклянные глазчатые бусинки разных цветов - красный, зеленый, желтый (Рис. 27, 10) и другие стеклянные и пастовые бусы разных цветов и форм (Рис. 27, 11-35); бронзовая спираль (Рис. 27, 36); фрагменты от двух серебряных сережек (Рис. 27, 37-39).

  Раскоп №2 был заложен в нескольких метрах к северу от раскопа №1. Его размеры - 4 м х 20 м. Он был разбит на квадраты в длину вниз по склону с запада на восток. Поскольку общая стратиграфия была известна, верхний слой, глубиной 1,3 м мы сняли бульдозером. Затем стали углубляться, копая послойно глубиной в один штык лопаты. Катакомба №2 была обнаружена в квадрате А-1, на глубине 2 м от дневной поверхности. Камера имела в плане округлую форму (диаметр -2,2 м) и купольный свод (высота 1,75 м). Дно камеры находилось на 0,2 м ниже входной ямы. В погребении найдены кости от двух скелетов, разбросанных в юго-западной части камеры. Установить положение костяков не удалось. Пол камеры был обмазан жидкой глиной и покрыт какими-то органическими остатками, вероятно, от кожаной подстилки.

   При зачистке дна камеры почти в центре были обнаружены следующие вещи: три четырехугольные штампованные из бронзовой пластины бляшки-накладки (Рис. 26, 20); две поясные накладки - “язычки” из серебряной пластины (Рис. 26, 21); две поясние накладки на бронзовой основе с тисненым орнаментом в виде солнца с отходящими от него лучами (Рис. 26, 22); две бронзовые (на кожаной основе) дугообразные поясные накладки с тисненым орнаментом (Рис. 26, 23); фрагмент бронзового кольца (Рис. 26, 24); глазчатая бусинка из голубого стекла (Рис. 26, 25); бусинка из цветного стекла (Рис. 26, 26); две бронзовые пуговицы (Рис. 26, 27); две бронзовые круглые бляшки из тонкого листа с двумя дырочками (Рис. 26, 28); фрагмент однолезвийного железного ножа (Рис. 26, 29); тройная бусинка из голубого стекла (Рис. 26, 30); двойная стеклянная бусинка с внутренней позолотой (Рис. 26, 31).

    Хронологические рамки описанных вещевых комплексов определяются известными аналогами. Так, височные подвески в виде овальных колец, с шарнирно подвешенными к ним колонками из шариков, широко известны на Северном Кавказе и датируются VIII - IX вв.24 Одноручные кувшины с носиком-сливом также встречаются в памятниках VIII - IХ вв. Для VIII - IX вв. типичны и найденные здесь разнообразные бусы, браслеты, бубенчики, пряжки, штампованные бляшки25. В связи с э