Глава VII. Тукхум - не народ.
 
Вышеупомянутые ингушские лжелидеры помимо проблемы границ, по наущению своих хозяев из Москвы, искусственно породили ещё одну неразрешимую проблему. Это - проблема национальной истории и национального самосознания, которое она формирует. Как мы не раз отмечали, чеченцы и ингуши - единый вайнахский народ нахчи. Но злейшему врагу вайнахов, Российской империи, на протя-жении более чем двух веков удалось убедить часть ингушей, являю-щихся одним из тукхумов единого нахчинского народа, что они отдельный народ. Ну, раз отдельный народ, так должна быть и своя история, отличающаяся от истории всех других вайнахов - нахчи. Идея вроде бы абсурдная, но любой абсурд может претвориться в жизнь, если есть люди его продвигающие. И таких людей воспитала Российская империя.

Сказать ради справедливости, первые ингушские просветители и российские офицеры из числа ингушей оказались людьми чести, не в пример историкам-ингушам наших дней, высасывающих "свою" историю прямо из пальца. Так, общенародно известный Чах Ахриев, горячо любя свой гIалгIайский тукхум, но также, будучи патриотом всей своей нахчинской нации, не отрицает принадлежности ингушей к "чеченскому племени". Но этого не скажешь об ингушских историках и этнографах наших дней.

К примеру, героические песни - илли, в отличие от других нах-чинских тукхумов не получили распространения среди гIалгIайского тукхума, по причине того, что гIалгIай (ингуши) в силу исторических обстоятельств не принимали участия в событиях, описываемых в илли. В последующие времена ингуши лишь изредка исполняли чеченские илли. Но ущемлённое самосознание историков "новых ингушей", считающих себя отдельным народом, не могло смириться с тем, что их "народ" не создал такого фольклорного жанра. И в 70-80-е годы прошлого столетия они занялись тем, что начали откровенно припи-сывать своему тукхуму, части народа, творения всего народа. А после воссоздания в начале 90-х годов Ингушской Республики эта практика приобрела размах.

Но это всё ничего, если бы разные там истории, эпосы и прочее общенациональное достояние озоглавили бы не словом "ингушский", а "вайнахский". Ни одна отдельно взятая часть народа не может создать такой жанр как илли. Создание илли относится к определённому историческому периоду и территории, когда и на которой после монгольской оккупации вновь консолидировалась нахская-нахчинская нация. Я.С.Вагапов пишет по этому поводу: "Наиболее пристально эпос илли интересуется судьбами плоскостной Чечни. Взаимоот-ношение жителей этой части Чечено-Ингушетии, как с соседями, так и между собой, стали его основной темой". (Вагапов Я.С. Изображение феодальной верхушки Чечни в эпических песнях. // ЧИНИИИЯЛ. Археолого-этнографический сборник. Том II, Грозный - 1968 г., с.81)

Илли - это творение всего народа, всех нахчинских тукхумов, к процессу консолидации которых опоздало на два века ингушское племя - гIалгIайский тукхум. В основном, это обстоятельство и является главной причиной негладкой интеграции ингушей в общенахчинскую, вайнахскую среду.

Наглядным примером одного из многочисленных фактов приписывания своему племени-тукхуму культурного общенародного достояния и создания таким образом своей отдельной национальной истории и культуры, служит исполненное негодованием письмо-заявление, написанное в 1977 году известным чеченским писателем Хали-дом Ошаевым и адресованное директору ЧИНИИИЯЛ С. Сангариеву. Данное письмо было обнародовано сыном писателя, также известным археологом Майрбеком Ошаевым лишь в 1992 году. В предварительной к письму своего отца статье он пишет, что фальш и недосказанность в отношениях между чеченцами и ингушами нетерпима и чревата последствиями. Поэтому он за то, чтобы было высказано то, что оздоровит эти отношения. Я полностью разделяю мнение М. Ошаева, что, - "Это никогда не будет служить конфронтации, скорее всего это размоет наносное, амбициозное и оздоровит души наших людей". Ниже привожу подробные выдержки из письма Х. Ошаева.

"Тов. Туркаев Х. дал мне ознакомиться с окончательным вариантом предисловия к сборнику чеченских и ингушских песен "илли". Я не останавливаюсь на содержании варианта. Работа поименована "Чечено-ингушские героико-эпические песни "илли".

Тем самым утверждается, что чеченские и ингушские героико-эпические песни - одно и то же. Жанр чеченских героических илли зародился и вырос в ходе беспрерывной борьбы чеченского народа за освоение равнинных земель, за изгнание кабардинских, кумыкских, Тарковских феодалов, а позже в борьбе с царскими завоевателями. Началась эта борьба в XVII и продолжалась, если считать борьбу и с царскими завоевателями, до середины XIX века. Эту борьбу ингушам вести не пришлось, они выселяться на плоскость начали в основном с начала XIX века. Поэтому героико-эпических песен илли у ингушей не было.

… О существовании у ингушей жанра героических песен типа чеченских, ни словом не упоминает ингушский этнограф Чах Ахриев. …
Заурбеком Мальсаговым написана специальная работа о стихосложении в чеченских песнях. Если бы жанр героических илли у ингушей существовал, он несомненно, отметил бы разницу и особенности тех и других.

Известный лингвист Н.Ф. Яковлев в своей книжке "Вопросы изучения чеченцев и ингушей" прямо говорит, что у ингушей этого жанра нет, и что такие песни ингушские гармонисты поют по-чеченски.
Профессор Л.П. Семёнов много лет уделявший внимание этнографическому изучению горной Ингушетии, также не упоминает о существовании такого жанра устного творчества.
Наконец литературоведы Д. Мальсагов и О. Мальсагов также не упоминают о существовании этого жанра у ингушей.

Как и откуда "возник" этот жанр?

В 1937 году был арестован чеченский писатель Ахмад Нажаев. В это время в издательстве находилась его рукопись сборника чеченских илли, записанных им в селении Старые Атаги у известного гармониста Гады. Рукопись эта попала в руки некоторых ингушских литераторов. Они отобрали некоторые илли и как ингушские в 1940 году опубликовали.

В подготавливаемый институтом  к опубликованию сборник были включены четыре чеченских илли, в качестве записанных у ингушских сказителей.  Среди  них  были  илли  об  исторических лицах: Бейбулате Таймиеве, Джаммирзе Мадиеве и его сестре Альбике и другие.

Институт мировой литературы, куда попали переводы чеченских песен на русский язык, сразу определили, что это переводы на ингушский язык чеченских песен.

Сам факт включения чеченских песен в сборник, как ингушских, очень некрасив.

А теперь я напомню Вам некоторые факты.
…
Вы помните, как научных работников и литераторов собрал у себя в кабинете т. Бузуртанов. Я пришёл на собрание несколько позднее. И вдруг заметил, что в плане издания выработанном институтом, совсем нет и намёка на издание чеченских песен. …

Я выразил протест. Тогда с яростью выступать Ибрагим Дахкильгов, …

Вы можете думать как хотите, но я ясно видел, что И. Дахки-льгову и послушно шедшим за ним Ахмету и Абу Мальсаговым явно не хотелось публикации богатейшего чеченского героичес-кого эпоса.
…
Главный труд по написанию вводной статьи вложен Х. Туркаевым. И несмотря на это статья, как я вижу теперь, подпи-сана: И. Дахкильгов, Х. Ошаев, Х. Туркаев. На каком основании ярый враг отдельного издания чеченских илли И. Дахкильгов очутился впереди авторов статьи? … Для И. Дахкильгова ни положение Х. Туркаева, организующего издание сборника песен, ни этика работника науки - ничто.

Я не желаю, чтобы моя фамилия фигурировала рядом с фамилией такого человека. Ввиду этого прошу вычеркнуть мою фамилию. Ошаев Х.Д. - писатель. 1977 г." (Чеченский фольклорно-этнографический журнал "Пхьармат", №2, Грозный - 1992 г., статья Майрбека Ошаева "Время собирать камни".)

Я согласен с тем, что представитель любого нахчинского тукхума имеет право считать себя причастным к истории и творениям, принадлежащим всему нашему народу. Но ни один тукхум не имеет право приписывать себе достижения и историю, которую творил сообща весь народ, тем более те исторические события и достижения, к которым этот тукхум не имеет никакого отношения. Это - кощунственное хищничество. История ингушского тукхума, при глобальном её рассмотрении, ни на одном из этапов своего развития не была в отрыве от общенахчинской истории. Даже в период Кавказской войны, когда ингуши оказались в заложниках старейшин-предателей общенациональной идеи независимости, и приглашённых ими рос-сийских войск, ингуши не оставались безразличными к много-страдальной судьбе своего нахчинского народа и приняли в его борьбе посильное участие. Так, правомерно ли говорить о какой-то отдельной ингушской истории?

Я не раз слышал "оправдания" от псевдоисториков, мини-рующих историю нахчинского-нахского этноса, что, мол, везде пишут "история чеченцев", и это, якобы, даёт право нахам, не относящим себя к чеченцам, писать собственные истории. Но ради справедливости они забыли отметить, что этноним "чеченцы" являлся в прошлом соби-рательным, общим для всех нахчинских, вайнахских племён. И, когда писали "история чеченцев", то имели в виду всех нахов-нахчи. И, если в этом качестве термин "чеченцы" устарел, то надо применять другой термин, покрывающий всех нахов. Но когда пишешь отдельно, скажем, об аккинцах, ингушах, чеберлойцах и даже чеченцах (когда имеется в виду отдельное нахчинское общество чоьхьарой), нужно писать в форме описания истории лишь одной части единого нахчинского народа.

К тому же, противопоставление в современной литературе термину "чеченцы" термина "ингуши" не правомерно с научной точки зрения. Да, конечно, в некоторых российских документах царского периода под словом "чеченцы" понимался не общенациональный собирательный термин, а понималось плоскостное население вайнахс-кого народа. Но дело в том, что плоскостное население областей Большая и Малая Чечня вбирала в себя все этнические единицы - тукхумы вайнахского народа, имеющие родовые земли в горах, кроме крайне западной части вайнахов (гIалгIай и фяппинцев) и южных бацбийцев. А под ингушами российские источники понимали нах-чинское  (нахское)  общество  галгаи (гIалгIай),  которое  упоминается наряду с другими западными нахчинскими обществами, такими как фяппи (кисты), цхоройцы, галашевцы, орстхойцы.

Российские офицеры, будучи грамотными людьми, много писали обо всех вайнахах, с подвластной им территории ингушей и мирных (надтеречных) чеченцев воспринимая культуру и фольклор вайнахов через их уста, так как сама Чечня, форпост сопротивления российской оккупации на Кавказе, для них оставалась в основном недоступной. И вот эти этнографические записи вражеской военной элиты, брезгливо относившейся ко всему нерусскому, и откровенно ненавидевшей чеченцев, посмевших стать поперёк имперских устрем-лений России, послужили основой для истории "новых ингушей" и чеченских коллаборационистов, плюющих в общевайнахский колодец и одновременно льющих воду на российскую, то есть вражескую мельницу. Тем более что в военных донесениях и этнографических записках российские офицеры часто употребляли не общенахское название - нахчи или вайнах, а многочисленные названия различных нахчинских племён-тукхумов, в зависимости от того, с кем именно они имели дело. Но племена-тукхумы - не народы, а лишь части народа. Это должны уяснить для себя историки "новых ингушей" и все другие нахчинские историки.

А в русских источниках много ошибочных утверждений. В нача-ле о вайнахах, как о народе, имели мало представления. Все кавказцы русскими воспринимались как черкесы или даже как татары. Затем, когда этническая картина Кавказа для них выяснилась, утвердившими-ся в обиходе уже оказались названия, которыми сами кавказские наро-ды себя не называли. Приведу цитату из работы Адама Шавхелишвили, которая ярко иллюстрирует вышеприведённый тезис: "По данным Берже, который сам основывается на данных Бартоломея, следует, что под ингушами были известны: назрановцы, карабулаковцы, галгаи, чеберлоевцы, мичиковцы и др. Этот список свидетельству-ет о том, насколько смутны были понятия историков периода до окончания Кавказской войны об этническом составе чечено-ингушского народа". (Шавхелишвили А.И. "К вопросу о переселении чечено-ингушских племён с гор на равнину." Известия Чечено-ингушского республиканского краеведческого музея. Вып. 10, Грозный - 1961г., с.114)
 
До конца XVIII в. общим названием для всего нахчинского народа в российских письменных источниках служил этноним "мич-кизы", заимствованный русскими у кумыков. Об этом, в частности, свидетельствует карта второй половины XVIII в., приведённая Волковой Н.Г. в своей монографии "Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX века", изданной в Москве в 1974 году. Все вайнахи, на территории с запада на восток от реки Терек и села Заур, обозначены в ней как митцсегисы (мичкизы), из которых выделены в отдельные общества "ингушенские деревни", расположен-ные между верховьями рек Терека и Сунжи, по реке Камбилеевке, "Галичи деревни" (галашевские - Б. Дж.) между реками Сунжа и Ендарсу (Яндырка - Б. Дж.), "карабулакские деревни" между реками Ассой и Мартан (Фортанга - Б. Дж.), "Чечна-ата-ла деревни" по реке Аргун и т.д.

Данные этой карты, а также многие другие факты свидетельст-вуют о том, что в прошлом среди вайнахов существовал тукхум "чечаной". До сих пор существует  речевой оборот "чечанойн ярташ" - "селения чеченцев". В предгорьях и на плоскости, вероятно, сущест-вовали племена-тукхумы, как, например, "чечан-ой" и "гIум-(к)хий", так же как и горные тукхумы, собирающие в себя тайпы определённого естественно-географического района. Это значит, что были тайпы, чьи родовые земли находились не в горах, а в предгорьях и на равнине.

Во время монгольских завоеваний равнинные тайповые гнёзда-поселения не устояли перед врагом и их союзы-тукхумы распались. Вероятно, такие тайпы, как устрадой, мескерой и гумсой, не имеющие родовых земель в горах, являются тайпами, некогда входившими в союз равнинных тайпов - тукхум чечаной. Затем, когда Монгольская империя развалилась и горные тайпы спустились на равнину к сохранившимся остаткам своего народа, то соседи (кабардинцы, осетины  др.) перенесли на них название некогда могущественного  вайнахского племени чечаной (чачаны-сасаны-шашаны), являвшегося, по сей вероятности, основным нациюобразующим ядром народа.

С середины XVIII в., когда чечен-аульцы, во главе с узденями центороевского тайпа вступили в длительный конфликт с кабардинской княжеской фамилией Черкасских, которой покровительствовала царская военная администрация на Кавказе, во главе с кизлярским комендантом, то в российских письменных источниках вайнахи стали чаще упоминатся под именем "чеченцы". Этому способствовало и то, что кабардинцы, посвящавшие русских в кавказские дела, также назы-вали вайнахов чеченцами. Этноним "чеченцы", как принято было считать до сих пор, не образован от названия селения Чечен-Аул. Ско-рее, само село названо по имени племени-тукхума, его основавшего, так как ещё до прихода русских на Кавказ вайнахи почти всем их сосе-дям известны под этнонимом чечен. После народно-освободительной борьбы под руководством шейха Мансура этноним "чеченцы" широко входит в обиход в российских документах. Н.Гриценко, конечно, прав, когда пишет, что этноним "чеченцы" появился в российских источниках в XVII в.: "Во второй половине XVII века русские люди больше узнали о чеченцах. В это время и появляется собиратель-ный термин "чеченцы"". (Гриценко Н.П. Социально- экономическое развитие притеречных районов в XVIII - первой половине XIX вв. ЧИНИИИЯЛ. Труды, том IV, Грозный - 1961 г., с.15) Но соби-рательным он стал позже, когда в XVIII веке Россия вплотную при-ступила к покорению Кавказа, и её этническая картина для колонистов полностью разъяснилась.

Топоэтноним "ингуши" или "ангушевцы", как название насе-ления одноимённого галгаевского селения Ангушт (ан-пространство, гуш-видно,  т1е-на; т.е. там, где виден простор или горизонт), появляется в российских военных донесениях с середины XVIII в. До этого он неизвестен: "От сел. Ангуш происходит название народа - ингуши, появившегося впервые у кабардинцев в XVIII в., от которых оно было заимствовано и русскими". (Там же, с. 15)

Причём, этот термин изначально появился не как этническое название народа или даже племени, а именно как название населения селения Ангушт, в форме "ангушевцы". Подобными названиями, как, например, гехинцы, атагинцы, шалинцы и т.д., пестрят российские документы тех времён. Племенным названием термин "ангушевцы" или "ингуши" стал, когда они с урочища Ангушт и окрестностей Владикавказа переселились в Назрань. Тогда их стали называть в российских документах не иначе как "назрановскими ангушами" или "ангушевцами Назрани". С тех пор как у названия "ангушевцы" или "ингуши" пропадает привызка к населённому пункту, от которого оно произошло, данное название переходит от топонимического в этническое, в племенное.

Как мы писали в предыдущих главах, российская военная администрация на Кавказе провела среди ингушей колоссальную работу по разжиганию внутринациональной розни, и в российских документах того времени ингуши упоминаются намного чаще, чем названия других вайнахских тукхумов, почти что, наравне с чеченцами, доставлявшими много хлопот русским генералам. Это обстоятельство послужило поводом для некоторых современных историков из "новых ингушей" причислить термин "ингуши" к названию народа и противо-поставлять его термину "чеченцы", тем самым, приравнивая его к нему. Более этого, они умудряются приписывать к российскому термину ингуши ещё и соседние племена-тукхумы, такие как карабулаки-орстхоевцы, галашевцы, цхоринцы и фяппинцы, лишь потому, что они перечисляются в военных отчётах российских генералов, в связи с военными событиями в районе ингушского Назрани.

Антинародные историки могут пудрить мозги обывателю, ссылаясь на документы царских времён, но для того, чтобы разъяснить абсурдность заявлений этих писак, ворошить архивы и приводить антидоводы, нет необходимости. Достаточно напомнить читателю этническую структуру нашего народа, хотя и претерпевшую некоторые изменения по причине многовековых войн, этнических чисток и депортаций, но существующую до сих пор. Если отодвинуть назад современное понятие русского этнонима "ингуш", и название "галгай" ("гIалгIай") понимать не как его синоним, а так как его понимают в простом народе, то получим: тукхум гIалгIай, состоящий из тайпов - шахьаров Таргим, Эгикал и Хамхи; тукхум орстхой, состоящий из тайпов цечой, мержой, мужухой, ялхорой и т.д.; а также тукхумы цхорой и фяппи (джейраховцы), также состоящие из энного количества тайпов.

А теперь, когда мы напомнили каждому, кто он есть, по сути, пускай кто-нибудь убедит орстхоевца, цхороевца или фяппинца, что они галгайцы. Нет, цхорой - это цхорой, а галгай - это галгай. Это - самодостаточные, полноценные племена-тукхумы. Истинные ингуши - это галгайцы, но советская власть придала этому топоэтнониму царских времён более широкое содержание. Представителей соседних галгаям вышеупомянутых тукхумов, по воле Москвы, записали в советских паспортах ингушами, внушая им, что вместе они отличаются от остальных вайнахов и составляют отдельный народ.
Но чем цхоринец, например, близок к галгайцу и далёк от мялхинца, и чем орстхоевец ближе к галгайцу, чем к аккинцу? Во втором примере, скорее, наоборот, орстхоевцы и аккинцы по сути одно племя-тукхум. Сами галгайцы интуитивно, на подсознательном уровне, тоже чувствуют этот терминологический беспредел и при удобном случае не примнут заявить орстхоевцам, цхороевцам и фяппинцам, что они не настоящие галгайцы (г1алг1ай), что истинная правда. Это потому, что они считают современное название "ингуши", записанное в паспортах фяппинцев, цхоройцев и орстхойцев, синонимом названия своего тукхума - галгай (гIалгIай). А в народе известно, что выше-перечисленные тукхумы к галгайцам не принадлежат.

В природе современной вайнахской или нахчинской нации определённо есть тукхумы аьккхий, гIалгIай, орстхой, чIебарлой, шотой, нашхамахкахой (нахчамахкахой), но нет ни тайпа, ни тукхума под названием "нахчой" или "чечаной". Хотя в прошлом, вероятно, было нахчинское племя-тукхум под названием чечаной - чеченцы. Но и вполне возможно, что это было вторым, общенародным, названием, что (наличие двух самоназваний) встречается и у других народов мира. А нахчий - определённо общее название всей нашей нации.

Надо отметить, что русские генералы, когда писали в своих военных донесениях вышеупомянутые названия тукхумов или названия, произошедшие от населённых пунктов, понимали что это племенные названия, а не названия отдельных народов. Так, в частности, генерал Абхазов отличает от ингушей неингушские вайнахские общества. Он "приказал им (назрановским ингушам) принять меры к недопущению хищников из чеченцев и арштхоев пробираться через их земли на плоскость. На них же было возложено наблюдение за  поведением алконцев (селение Алкун в Ассинском ущелье, также как и селение Яндари, в то время населяли орстхойцы и чеченцы, и лишь позднее в них появилось ингушское население. - прим. Б.Дж.) и галашевцев (жители ущелья Ассы и селения Галашки из чеченского тайпа галай, выходцев из Галанчожа. - прим. Б.Дж.)…". (ЦГВИА, ф. ВУА, д. 6238, л. 3 об.; С.Б. Котиков "К вопросу о присоединении Ингушетии к России" Известия ЧИНИИИЯЛ, т.IX, Часть вторая, Вып.1, с.87)

Царские генералы определённо осознавали ингушей как одно из нахчинских племён и вовсе не путали их, скажем, с джейраховцами. Как отмечает С.Котиков: "Сами русские, говоря об ингушах, подразумевали под ними назрановцев". И приводит цитату из доклада генерала Паскевича царю Николаю I: "Назрановцы, или ингуши, на Сунже". (С.Б. Котиков "К вопросу о присоединении Ингу-шетии к России" Известия ЧИНИИИЯЛ, т.IX, Часть вторая, Вып.1, с.76)

Но, конечно, при том, что генералы знали нахчинские этно-единицы как части одного народа, упоминая их не единым этнонимом, а многочисленными племенными и посёлковыми названиями, они имели целью их дальнейшее разъединение. Тот же С.Котиков, сам ингуш, перечисление в царских документах тукхумов карабулаки, галашевцы и др. по соседству с  ингушами понял как причисление их к ним, хотя осознаёт, что тем самым проводилась политика на разъединение единого народа: "…Следует выяснить, что именно включала в себя Ингушетия в географическом, территориальном и этническом отношениях в конце XVII - начале XIX веков. Чечено-ингушский или, точнее говоря, вайнахский, народ, единый по происхождению и языку, начиная со времени проникновения царизма на Северный Кавказ и вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции искусственно изолировался друг от друга стараниями царских властей". (Там же, с. 73)

На мой взгляд, при таком подходе к документам царских времён логичнее было бы и чеченцев причислить к ингушам XVII-XVIII вв., потому что наравне с вышеупомянутыми западнонахчинскими пле-менами часто упоминаются и чеченцы. Так к истине было бы ближе, а как называется народ - чеченцы или ингуши - не столь важно. Важнее, чтобы его не четвертовали.

Таким образом, упоминаемые в царских документальных источниках позапрошлого века названия - ауховцы, шубутовцы, мичи-ковцы, ичкерийцы, ингуши, карабулаки, качкалыковцы, галашевцы и другие - это названия нахских племён-тукхумов, а не народов. Как мы говорили выше, во многих царских документах чеченцы упоминаются именно как плоскостная часть вайнахов, населяющая районы Большой и Малой Чечни. Но так как Чеченская равнина - это район консолидации всей нахчинской нации, а чеченцы (чоьхьарой) составляют её ядро, русские к скорому времени вкладывают в этноним "чеченцы" значение общенационального названия. При этом игнорируется известное им самоназвание вайнахов - нахчий, по той причине, что термин-название "чеченцы" уже прочно вошёл в обиход и стал для них привычным за период Кавказской войны. Даже при условии низведения значения названия "чеченцы" до уровня значения населения Чеченской равнины, его статус не сравним с названием "ингуши".
Ингуши - ангушевцы, изначально название населения одного села, затем переложенное определённо на одно из нахчинских племён-тукхумов - гIалгIай. А само понятие "чеченцы", хотя бы в известный период истории, всегда вбирало в себя большое количество племён-тукхумов и людей из разных тайпов. Но отдельного тукхума, наподобие тукхума гIалгIай - ингуши, с названием "чеченцы", по крайней мере, на сегодняшний день, среди вайнахов нет.

Плюс к тому, хотя это и не самоназвание народа, но и не иноназвание, так как этимологизируется при помощи самого же нахчинского языка. Арсанукаев Р.Д. считает его состоящим из нахского слова чоь (диалект чие) - "нутро, внутри", повторяющегося два раза. (Р.Д. Арсанукаев "Вайнахи и аланы", Баку - 2002 г., с.16) Я.С.Вагапов считает это название повторением нахского слова са - "душа", са + са(н). (Вагапов Я.С. Проблема происхождения нахского этноса в свете данных лингвистики. // Проблемы происхождения нахских народов. Матер. науч. конф.-ции 1992 года в Шатое. Махачкала - 1996 г., с.160)
У меня лично другое мнение насчёт этимологии этнонима "чечен". Я за основу беру чеченскую форму слова "шешан", а не "сасан" и "чечен". Так как согласное (-ч) абруптив, то есть состоит из двух согласных (т + ш = ч), то получаем форму слова "чечан" > "тшетшан" > "шешан". В итоге приходим к выводу что слово чечан = ша+шиен>шеша/н/, означает "сами" или "сами по себе". Значит, это название отражает общность свободных, никому не подчиняющихся людей.

Если название "ингуши" появилось только в XVIII в., то назва-ние "чечен" в разных его формах (сасан, цацан, шешен) очень древнее. Я.С.Вагапов пишет по этому поводу: "Одно из основных подразде-лений нахского этноса чеченцы носит название чечен, чачан, шашан, шешен, цацайнаг. Это иноназвание, сами нахи называют чеченцев нуохчий (нахчий). Учитывая чередование с-ш на нахско-дагестанской основе и аффрикатизацию с>ц, ш>ч, необходимо сопоставить это наименование чеченцев с этнонимом сасан Древнего Востока. К тому же необходимо учитывать, что в источниках времён походов Тимура чеченцы так и названы сасанами, формой передававшей местное шашан.

В этнонимах древнего Востока сасаниды, сасуны и сасперы этот термин функционировал, хотя неясно, продолжал ли существовать сам этот этнос как часть чеченцев, оставшаяся, или он уже подвергся ассимиляции местными народами". (Вагапов Я.С. Проблема происхождения нахского этноса в свете данных лингвис-тики. // Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала - 1996 г., с.160)
Как бы там не было, в отличие от топонимического по про-исхождению названия "ингуши", этноним "чеченцы", по крайней мере, со второй половины XIX в., употребляли как общенациональное название. Российские историки-этнографы и лингвисты в этот период называют ингушей и другие нахчинские общества, более оригинальные в этнографическом плане, чем ингуши, общим этнонимом "чеченцы". И это не повод для ингушей считать себя в чём-то ущемлёнными, кромсать и перетягивать общенахчинскую историю. Тем более что это затея, из которой ничего не выйдет, потому-то нельзя без последствий разделить одну историю, также как нельзя провести границу между одним народом.

Один из первых исследователей нахчинского языка П.К.Услар, знающий наш народ не понаслышке, писал: "Чеченский письменный язык ещё должен выработаться, но он будет общим для всех чеченцев", - имея в виду всех вайнахов. (П.К.Услар. Этнография Кавказа. Языкознание. II. Чеченский язык. Тифлис - 1888 г., с.2) И подобных цитат того периода немало. Этнограф В.Ф.Миллер, к примеру, называет Чаха Ахриева чеченцем, лишь потому, что сам ингуш Ч. Ахриев считает себя таковым. (Миллер В.Ф. Кавказско-русские параллели. // "Этнографическое обозрение". Выпуск 3, Москва - 1891 г., с.167) Он знал, что его племя галгай принадлежит к народу нахчи, и, так как весь мир их знает под названием "чеченцы", он не делает для себя проблему из формы, считая важным передать содержание, суть. Поступок истинного патриота.

Сами галгайцы (гIалгIай) - одно из нахчинских племён-тукхумов, и его история тесно переплетена с историей других вайнахских тукхумов, то есть с историей всего нахского-нахчинского народа. Представитель любого из нахчинских тукхумов вправе заявить, что общенахчинская история - это история его народа. Но, если представитель одного из нахчинских тукхумов выделил своё племя и начал говорить исключительно об его истории, он не вправе приписывать общенародную историю и его подвиги только лишь своему тукхуму, представляя в древних вайнахах предков лишь своего племени. Помимо общенародной нахчинской истории существуют и отдельные истории его частей - племён-тукхумов. Если народ свершил что-то великое в прошлом, это не значит, что доля участия в этом событии всех племён этого народа равна.

Мизерный нахчинский народ несколько сот лет подряд, по сегодняшний день, противостоит самой крупной империи мира. Но, как мы знаем, доля участия в этой борьбе каждой его общины различна. Доля ингушей в ней незначительна, доля терских чеченцев и аккинцев сравнительно больше, но не сравнима с долей ичкерийцев, а тем более с долей чеченцев (чоьхьар нах). Эти нюансы скрадываются, когда мы говорим про общенародную историю, но они должны всплыть, если кто-то перешёл на тукхумную историю или узкоплеменной сепаратизм.

Естественно, что народ, не имеющий в прошлом письменности, не мог сохранить истории отдельных племён. Даже на сегодняшний день ещё до конца не разработана общенациональная историю и не составлен, в отличии даже от соседних малых народов, полный свод национальной истории. И потому, чем дальше мы заглядываем в исто-рию своих предков, тем меньше у нас оснований говорить об отдель-ных её частях, таких как галгайцы. Но, тем не менее, мы замечаем и такие претензии среди отдельных представителей этой части нахчи.

Также естественно, что опять дело не обошлось без наущения российских империалистов. В начале я воспринимал заявления этнически невайнахских учёных-историков, приписывающих некото-рые этнонимы античных или византийских источников исключительно ингушам, как недопонимание ими истинного положения дел среди вайнахов. Они могли ошибаться, будучи подверженными влиянию научной литературы, в которой часто пишется о существовании двух вайнахских народов, несмотря на то, что сами историки и языковеды из вайнахов неоднократно утверждали что они один народ.
 
Оказывается, всё не так просто. Ведь, пишут, что вайнахи два народа те же российские учёные, став глухими к многократным заявлениям самих вайнахских учёных, что они один народ. Объяснить их глухоту к вайнахским коллегам можно лишь "установкой свыше". Значит, российские историки по той же "установке свыше" под-крепляют утверждения российских языковедов о существовании дух вайнахских народов, причём, "удревняют" миф раздельного сущест-вования чеченцев и ингушей, как отдельных народов, находя в отдельности от чеченцев подходящие для ингушей этнонимы в древних источниках (к примеру, как в статье Измайлова, в которой утверж-дается, что ингуши жили в Верхнем Египте, а чеченцы - в Нижнем Египте, или утверждение о принадлежности античного этнонима "гаргареи" не всем вайнахам, а исключительно ингушам). Всё это ориентированно в конечном итоге на то, что когда-нибудь алчные историки из ингушей (чувствующие себя ущемлёнными, по причине количественного меньшинство среди собственного же вайнахского народа) клюнут на российскую удочку. Впрочем, ждать пришлось недолго.

Если в советский период ингушские историки ещё имели какие-то моральные устои и, несмотря на старание перетянуть на себя побольше "исторического одеяла", не были оголтелыми шовинистами, игнорирующими исторические факты и закономерные исторические процессы, то постсоветский период воспитал именно таких ингушских историков-шовинистов, кромсающих и перетягивающих общенахскую историю. Те из ингушских историков, кто сохранил совесть учёного и отказался от оголтелой лжи, были объявлены молодым поколением историков - "новых ингушей" предателями "своего народа" и чеченс-кими прихвостнями.

О том, что чеченские учёные не ударились в беспринципную фальсификацию истории, подобно своим ингушским коллегам, и сохранили совестливое отношение к историческим фактам, говорят хотя бы названия их работ, изданных в советский и постсоветский периоды. Когда темы их исторических работ затрагивают период ранее XVIII в., то есть до того, как российские источники стали разделять вайнахов на чеченцев и ингушей, они отказываются от применения этнонима "чеченцы" и используют термин "вайнахи": Музаев Н. "Сказание о вайнахах" (Грозный, 1958 г.), Вагапов Я.С. "Вайнахи и сарматы" (Грозный, 1990 г.), Арсанукаев Р.Д. "Вайнахи и аланы" (Баку, 2002 г.), "Вайнахская кухня" Мусы Гешаева и т.д. 

Для разъяснения вышесказанного возьмём, как наглядное пособие, работу Нурдина Кодзоева "История ингушского народа". Упоминая многочисленные древние народы древней Передней Азии и Средиземноморья, которые вайнахские учёные советского периода определили в список возможных генетических родственников вайна-хов, автор вышеупомянутой работы говорит о них исключительно как о предках ингушей, а об их языках пишет: "древний ингушский язык", а не как принято в научной литературе "древний нахский" или "вайнахский". В своё время уже критиковалась попытка отнести гарга-реев античных авторов исключительно к ингушам. Слово "гергара" - "родственник", которое лежит в основе данного этнонима, является общенахчинским, а не исключительно ингушским. К тому же, само племя гаргареи не обитало на территориях ни современной Ингуше-тии, ни Чечении, а локализовалось древними авторами в Закавказье, в районах, прилегающих к югу Чечни.

Одним словом, о гаргареях можно говорить лишь как о нахчи-язычном (нахоязычном) племени, и не представляется возможным отнести его к какой-нибудь конкретной современной части вайнахского народа. Но Н.Кодзоев опирается на уже опровергнутое мнение и пишет: "Одним из ведущих племён Албании являлись гаргары, название которого исследователи объясняют посредством ингушс-кого слова "гаргар" - "близкий, родственный"". (Кодзоев Н. Исто-рия ингушского народа, с.19)

По отношению к другим этнонимам древности мы наблюдаем такой же подход: "Название племени лулубеев, которое происходит от ингушского слова "уллув" - "рядом", "уллуби", "лулуби" - "со-седи" (буквально: "находящиеся рядом") сопоставляется исследователями с названием ингушского рода "лоалахой", происходя-щего из места Лялах". (Указанный источник, с.18)

А как же быть с тем, что в переводе с чеченского "лулу + би" также означает "по соседству есть", то есть имеются в виду "соседи, соседний народ". Ведь чеченское и ингушское наречие, это говоры одного нахчинского (нахского) языка. По - чеченски "гергар", также означает  родственный,  близкий.  По  каким  же критериям Н.Кодзоев собирается определить, к какому из нахчинских обществ относятся древние племена "гаргар" и "лулуби".

Затем: "Последним актом войны древнеингушских племён с арабами можно считать разгром санарами 120-тысячной армии арабского полководца Буги аль-Кабира зимой 853 г. на южных склонах Главного Кавказского хребта у горловины Дарьяльского ущелья". (Указ. ист., с.25)

И вся книга выдержана в таком духе. Откуда знать Кодзоеву, что санары, одно из средневековых кавказских племён, причисляемых историками к древним вайнахам, относятся именно к той части нахчинского этноса, которая называется "гIалгIай".

А дальше - ещё хуже. Кодзоев решил отнести к тукхуму галгай (гIалIай) и те средневековые нахчинские племена, которые давно определены историками как чеченские. На восемнадцатой странице мы читаем: "По крайней мере, древнегрузинское обозначение предков ингушей на Северном Кавказе - дурдзуки - происходит от названия манейского города Дурдукка. Леонти Мровели, грузинский летописец XI в., сообщает, что самый знаменитый из сынов Кавказа Дурдзук ушёл в горы, и эта земля стала называться с тех пор его именем - Дзурдзукети". (Указ. ист., с.18)

До сих пор ни у кого из историков и, прежде всего, у самих грузинских, не возникало сомнения в том, что под этнонимом "дзурд-зуки" средневековых грузинских хроник, а также как под российским этнонимом "чеченцы" понимают всех вайнахов, но не отдельно ингушей. Когда из общенахчинской среды хотят выделить ингушей, грузинские средневековые хроники пишут "глигвы", что можно понять как нахчинское "гIалгIа + ви". Российские источники выделяют их из общенахчинской среды под названием "ингуши" (горные ингуши, назрановские ингуши).

Глигвами средневековых грузинских хроник определённо являются ингуши, и авторы грузинских хроник однозначно считают их лишь одной частью вайнахов-нахчинцев - дзурдзуков: "Дзурдзукетия состоит из Дзурдзукии, Кистетии и Глигви". (Из Географии Грузии Вахушти, составленной в 1745 г., СМОМПК, вып. 22, Известия грузинских летописей и историков … , с. 65, Тифлис - 1897 г.)

Ошибиться в этих утверждениях трудно, так как в грузинских источниках чеченцы под названием "дзурдзуки", а ингуши под названием "глигвы" упоминаются вплоть до XX века. Как отмечает М.Х.Багаев, грузинский историк Вахушти считает глигвов потомками дзурдзуков. Далее он пишет, что этнонимы "дзурдзуки", "глигвы", "кисты" упоминаются в различных источниках Грузии почти до первой половины XX в. (М.Х. Багаев. Происхождение вайнахского народа. // Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала - 1996 г., с.147) Кистами называют всех вайнахов (чеченцев и ингушей) в Грузии и по сегодняшний день. Но и этот этноним "кисты" приписывается Кодзоевым исключительно ингушам.

Ну и вовсе смехотворно отнесение Кодзоевым к ингушам современного чеченского тукхума "маьлхий" и тайпа "галай": "Многие древние и современные ингушские этнонимы имеют отношение к культу солнца: хурриты ("народ хурри") - от "хурри" - "утро, вос-ток", махалы/махалоны - от "ма" - "солнце" и "хал" - "бог", гIалгIай - от ГIал" - имя бога солнца, галай - от "ГIал/Гал", маьлхи - от "малх" - "солнце", алан (хIалан) - от "ХIал/Ала" - первонача-льно понятие "бог", позже - имя бога солнца и т.д.". (Указ. ист., с.29)

Насчёт тайпа галай в вайнахской среде разноречивое мнение. Связано это с тем, что часть представителей тайпа галай оказалась расселённой на территории (ущелье Ассы, с. Галашки), адми-нистративно подчинённой советской властью Ингушской автономной области (с 1924 по 1934 год), а также входящей в состав современной Ингушской Республики в составе Российской Федерации. Но при этом забывают, что до утверждения на Кавказе русских, перекроивших её национальную карту, существовало Галашкинское наибство в составе Северокавказского Имамата. Принадлежность тайпа галай к чеченцам наглядно демонстрирует то, что родовые земли этого тайпа и даже целое ущелье и озеро под названиями Галан-чIож ("чIож" - "ущелье") и ГаланчIож-Iам ("Iам" - "озеро") расположены в урочище Нашха (прародина чеченцев), а не в урочище Кхекхаьлой (ГIалгIайчие).

На памяти также одна из телепередач на республиканском телеканале в конце 80-х или в начале 90-х годов прошлого столетия перед распадом Чечено-Ингушской Республики, в которой старик-галаевец, приглашённый для диспута по поводу чечено-ингушских взаимоотношений,   неожиданно   для   пригласивших  его  ингушских представителей заявил, что галайцы не из ингушей (галай г1алг1айха бац), а являются чеченским тайпом галай.

В децентрализующей единую вайнахскую нацию агитработе Кодзоева можно также неоднократно наблюдать преднамеренное введение читателя в заблуждение: "Когда бог солнца Махал (МахIал) стал называться Хал/ХIал ("бог"), то этноним "махал" ("маха-лон"), образованный от теонима "Махал", также изменился в "хал"/"хIал" ("хIалон"), а при потери протетического звука "xI"/"h" - "алан" ("алон") (Указ. ист., с.20-21) Когда это Махал стал Халом и, вообще, на чём основываются эти утверждения? Если вот так, с потолка, можно писать историю народа, то эта история не более, чем детские сказки.
И далее: "Ингушское происхождение этнонима "алан" под-тверждает и объяснение термина "аллон-биллон", встречающийся в осетинском фольклоре, но с помощью осетинского языка не поддающегося истолкованию. В ингушском фольклоре известны такие выражения, имеющие отношение к термину "аллон-биллон", как "Алла, Балла - даьлий" ("Алла, Балла - боги"), "алда-балда" (в детских песенках и считалках). До настоящего времени в ингушской речи сохранилось выражение "алла-билла, аьлча а..." ("даже если скажу алла-билла..."), употребляемое в просьбах" (Указ. ист., с.21)

Неужели Кодзоев не знает, что чеченское "илла-билла" или ингушское "алла-билла" - это заклинание Богом, переиначенное от арабского "иллахIи-биллахIи", производное от "иллахIи" - бог? Вряд ли!
Кодзоев, как историк, я надеюсь, знает о работах авторитетного чеченского историка-лингвиста Я.С.Вагапова, в которых он научно обоснованно указывает на образование этнонима "алан" от нахского слова "алан" - "речная долина". Но, так как Кодзоев задался непонятной ни одному здравомыслящему вайнаху, как не имеющей логики, целью  доказать, что истинными аланами являлись исключительно ингуши, ему нужно было подвести под этноним "алан" слово именно ингушского наречия, не бытующее в современном чеченском языке. А слово "алан" - речная долина, приведённое Я.С.Вагаповым, Кодзоев вероятно не нашёл в своём лексическом запасе. Хотя, эта лексическая единица входит в литературный общенахский-нахчинскй язык, включающий множество наречий, в том числе и ингушское-галагевское.

Для этой же цели он подводит самоназвание ингушей "гIалгIай" под несуществующее ингушское слово "ГIал" или "ХIал" - солнце, так как культ солнца главенствовал среди аланов: "О происхождении этнонима "гIалгIай" исследователями высказывались различные мнения: от слова "гIала" - "башня", от "гIал" - "олень", от "гIал" - "щит" и т.д. Наиболее верной, на наш взгляд, является точка зре-ния о происхождении этнонима "гIалгIай" от имени древне-ингушского бога солнца Пал, при помощи суффикса лица "-х-". "ГIалгIай" этимологизируется как "люди Бога". Древнее звучание теонима "Пал" было "Хал" ("ХIал"; первоначальное значение этого слова "Бог"), а этноним "г1алг1ай" звучал как "халхай"" (Указ. ист., с.37)

По законам нахчинской фонетики "хал" может перейти в "гIал" и наоборот. Но мне, как лингвисту, непонятно, каким образом "пал" перешло в "хал". З.К.Чокаев в своей работе "Вайн мотт - вайн истории" ("Наш язык - наша история") также сделал попытку подвести значение этнонимов "нахчий" и "гIалгIа" под значение "люди солнца". Но попытки Кодзоева и Чокаева этимологической разборки этнонимов "гIалгIа" и "нахчи" основываются не на реальной форме данных терминов, а на желании подвести их под нужное им значение.

Перенесение Кодзоевым столицы аланов Маас (МаIас) на территорию современной Ингушетии также служит вышеупомянутой цели: "По поводу местонахождения Магаса в исторической науке существует несколько точек зрения. На наш взгляд, наиболее убедительна версия расположения Магаса в районе современных ингушских сёл Яндаре-Гази-Юрт-Экажево-Али-Юрт-Сурхахи. На этой территории обнаружено около тридцати раннесредневековых городищ-крепостей и множество поселений между ними, составляющие единый укреплённый район. Данный укреплённый район городищ находится на естественной возвышенности, удобной для обороны; с запада и с севера протекают (в те времена бывшие более многоводными и менее проходимыми) реки Сунжа и Назранка, ещё немного севернее находится Сунженский хребет, с востока данный район защищает глубокое Ассинское ущелье, с юга - лесистые хребты Чёрных гор. Естественные рубежи обдуманно и крепко усилены сторожевыми пунктами и городищами-кре-постями, находящимися в пределах зрительной связи. Городища образуют несколько оборонительных поясов вокруг центральной части, где в урочище Эрз-эли ("Камышовая балка") расположено наиболее крупное городище Хатой-Борз - бывшее цитаделью Магаса. Общая площадь всего укреплённого района достигает более сотни квадратных километров" (Указ. ист., с.26)
Всё очень логично. Наверно, не приходится сомневаться в том, что этот естественный укрепрайон имел в прошлом важное военно-стратегическое значение. Но, по сведениям средневековых арабских историков-географов, Маас, ставка царя аланов, расположен в трёх днях пути от границ Серира (Аварии) и от Мааса (от царя аллан) десять дней пути до Баб-Алан (Дарьяльского ущелья). (Ибн-Руст "Из книги драгоценных камней" СМОМПК, вып. 32, Тифлис-1903 г., с.50,51; Масуди "Луга золота и рудники драгоценных камней" СОМПК, вып. 38, Тифлис - 1908 г., с.53)

По-моему, никакой тихоход не будет десять дней добираться до Дарьяла от Сурхахи и  даже от Яндырки. Бессовестное игнорирование фактов. Ведь, несколько крупных учёных историков прошлого века уже указывали на то, что по сведениям арабских географов, столица аланов Маас располагалась на Чеченской равнине.

При раскопках бывшей столицы должно быть найдено не просто большое количество поселений, а большое городище. Оно найдено и это - Алхан-Калинское городище, размерам которого не соответствуют другие городища в Чечне, Ингушетии и в других соседних с ними районах. А район его расположения соответствует описанию средневе-ковых источников. Но, если бы даже Маас располагался в районе Яндырки-Сурхахи, то всё равно это ничего не даёт в пользу "ингушс-кого Мааса".

Ингуши появились в районе реки Назранки лишь в начале XIX вв. Сам Кодзоев это не отрицает: "В середине XVIII в., прочно обосновавшись на территории современного Пригородного района, в верховьях рек Сунжи и Камбилеевки, ингуши начинают продвижение к Назрани. По свидетельству того же Л.Штедера, к 1781 г. пастбищные и сенокосные участки ингушей продвинулись до реки Кенч (район современных селений Али-Юрт, Сурхахи и Экажево)" (Указ. ист., с.42)

Этот район - исконная территория древних орстхоевских поселений. Топонимы "Яндаре", "Эндаре" распространены по всей территории расселения аккинско-орстхоевского общества. Помимо Яндаре (орстхоевского селения) близ Карабулака, известны также Андреевская долина города Грозного, где в прошлом располагалась чеченская деревня Эндирей с орсхоевско-аккинско-нашхамахкахоевс-ким населением, и селение Эндери в Дагестане, где также живут чеченцы-аккинцы и нашхамахкахоевцы.

Историки-иранисты на протяжении всего периода пребывания России на Кавказе (включая и царский, и советский, и постсоветский) стараются представить аланов предками исключительно осетин, расширить восточные границы их расселения до реки Аргун, ссылаясь на аланскую археологическую и материальную (башенная архитекту-ра) культуры, которые имеют, якобы, распространение до этой реки.

В советский период среди вайнахских историков появились те, кто пошли на поводу иранистов и стали разделять нахчи в этнографи-ческом плане на две части по границе реки Аргун. Естественно, что среди нахчи существуют этнографические различия, связанные с местными особенностями. Но карта этих различий пестра и граница вовсе не проходит по Аргуну. А Чокаев К.З., Шавхелишвивли А.И. и другие историки из числа вайнахов, деля чеченцев по Аргуну, наверное, не понимали, что тем самым подтверждают заказную теорию иранистов, подводящих чеченцев под одним из дагестанских народов, а чеченцев западнее Аргуна и ингушей, причисляющих к ираноязыч-ным аланам, ассимилированным чеченцами - дагестанцами. А, может быть, как раз таки понимали и выполняли спецзаказ!
Такая формулировка была не единожды заявлена, но потерпела крах, когда при проведении археологических работ выяснилось, что территория расселения аланов простиралась до реки Сулак и даже до Дербента по прибрежной полосе Каспийского моря. А каменно-башенная культура вайнахского архитектурного стиля, которую также старались приписать аланам-осетинам, имеет распространение не до реки Аргун, а до самых границ Дагестана по Кой-су - Сулаку. В прошлом она имела распространение помимо горных районов, также и в предгорной части Чечни - Нашхамохк и в равнинных районах, в виде деревянных башен такого же стиля, которые из-за недолговечного мате-риала до наших дней не сохранились. Но сохранились сведения о них.

Но Кодзоев также выполняющий заказ очередного раскалывания вайнахов, повторяет уже опровергнутые наукой утверждения своих предшественников: "Ранее башни были распространены на всей территории горной зоны исторической Алании. После изменения этнического состава на других территориях культура строительст-ва башен продолжала развиваться только там, где сохранились аланы, их язык и культура - в горной Ингушетии и в прилегающей горной зоне Чечни" (Указ. ист., с.37). Как может Кодзоев не знать, скажем, об деревянной башне XIX века в Ведено, о которой говорят не столь давние российские источники, в то время как пишет о при-черноморских деревянных башнях древности, причисляя их естествен-но к исключительно ингушским, а не к вайнахским.

Действия Кодзоева, в отличие от его предшественников, нельзя рассматривать как заблуждение, это, скорее, преднамеренный шаг, сделанный для того, чтобы сказать, что аланами, строившими башни, являются только ингуши, сохранившие старый аланский язык (ингушское наречие) и башенную культуру, а также для того чтобы причислить некоторые горные чеченские тукхумы к ингушам. А сами собственно чеченцы, также как осетины, балкарцы и другие народы, некогда входившие в состав аланов, по его мнению, изменили свой этнический состав и язык. Осетины с точностью наоборот говорят тоже самое.

Отвечать Кодзоеву своими антидоводами нет необходимости. В своё время А.И.Шавхелишвили, подпав под влияние работ российских исследователей ингушских башен, заявил в своей работе "Архитектур-ные памятники средневековья и исторические места, связанные с гражданской войной в Чечено-Ингушетии", изданной в Грозном в 1968 году, что центром страны башен является Ассиновская (Таргимская) котловина. В ответ на это издание в археолого-этнографическом сборнике Чечено-Ингушского научно-исследовательского института вышла критическая статья под названием "Внимательно относиться к изучению памятников прошлого!", авторами которой являлись М.Х.Багаев, В.А.Петренко, С.Ц.Умаров. Приведу цитаты из этой статьи: "Такие районы Чечни, как Галанчож, Малхиста, Кей и другие ничуть не уступают горной Ассинской котловине по обилию в них архитектурных памятников. А утверждение о восточной границе башенной культуры по Аргуну начисто опровергается великолепными зодческими комплексами у селений Казенной, Хой, Хакмадой, Садой, Макажой и других, расположенных на границе с Дагестаном. …Некоторых… исследователей вводит в заблуждение тот факт, что в Ассиновском и Джейраховском ущельях много отлично сохранившихся башен. Особенно хорошо сохранились боевые классические башни наиболее развитых и совершенных типов. А в горной Чечне наряду с такими же "классическими" стоят башни более древние. Они намного прими-тивнее первых, потемнели от времени и зачастую превратились в развалины". (М.Х.Багаев, В.А.Петренко, С.Ц.Умаров. Внимательно относиться к изучению памятников прошлого! // Археолого-этнографический сборник. Том II, Критика и библиография, Грозный - 1968 г., с.316)

О причине меньшей плотности архитектурных памятников в горной Чечне и о центре зарождения башенной культуры авторы вышеупомянутой статьи выразились предельно ясно: "Окончательное переселение вейнахов на плоскость началось ещё в XV в., и первым переселенцами из вейнахов были чеченцы. А ингуши, жившие в Ассинском и Джейраховском ущельях, до конца XVII в. оставались на своих прежних местах. И, вероятно, в связи с этим в восточной части нагорной Чечено-Ингушетии развитие башенной культуры приходит в упадок раньше, чем в западной.

Можно с достаточной уверенностью утверждать, что в горной Ингушетии развитие "башенной культуры" продолжалось ещё лет 200, после того как в горной Чечне оно уже стало подходить к закату. А о конкретном районе, где впервые она зародилась, без глубокого и тщательного исследования первоисточников говорить пока ещё рано". (Там же, с. 316-317)

Причина большой плотности и неплохой сохранности башенных архитектурных памятников в МIайсте и Маьлхисте кроется не в культурной близости этих обществ к Ингушетии, а в том, что этих районов не достигали войны: "Война почти не коснулась глубинных районов Чечни и Ингушетии, в частности, Майсты, Малхисты, Галгая". (Волковой Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX века. Москва - 1974 г., с.216)

Таким образом, башни строили все нахчи-нахи, притом, везде, где они жили. Так, в середине XIX века, при взятии основной ставки имама Шамиля Ведено, российскими войсками на его подступах была сожжена деревянная башня, соответствующая по архитектурному стилю каменной, боевой вайнахской башне. Существуют и сведения о других, подобных деревянных башнях в Чечне и Ингушетии. Говорить о каких-то существенных различиях в прошлом в материальной культуре вайнахов (чеченцев, ингушей и бацбийцев) не приходится.

Так как "новые ингуши" только себя причисляют к древним аланам, соперничая в этом аспекте с осетинам, то они делают соответ-ствующий вывод, что нашхамахкахойцы, послужившие ядром для образования современного чеченского народа, не нахи, а дагестанцы, смешанные с аланами-ингушами. Не абсурдно ли заявлять что чечен-цы, которых ингуши называют общенародным этнонимом "нахчи", в основе которого лежит слово "нах", не являются нахами - вайнахами. В ингушском простонародье и без того любили обзывать чеченцев "сюли" - дагестанцами, на основании их соседства, забывая при этом, что сами они соседи осетин.

По вышеуказанной причине, историки "новых ингушей" повторяя бред историков-иранистов о том, что территория расселения аланов доходила только до реки Шаро-Аргун, фактически пошли у них на поводу, тем самым "научно" обосновывая ложные утверждения осетин о том, что все нахчи-нахи (и чеченцы, и ингуши) жили только восточнее этой реки, в государстве Серир, этнически единогласно определяемого историками как дагестанское. Эти новоингушские историки не понимают, что тем самым они и себя - ингушей выдворяют за "историческую" Шаро-Аргунскую границу, так как западнее неё, по мнению "новых осетин", "делающих свою историю", находились территории Алании, населённая исключительно ираноязычными (но вовсе не нахоязычными) аланами.

В осетинской теории новоингушские историки нашли как бы обоснование своим эмоциональным обвинениям в адрес чеченцев. Но тем самым, то есть, признавая границы Алании, определённые иранистами, они оказались гостями на своей же земле, так как их соседи-осетины не разделяют вайнахов на чеченцев и ингушей, и всех вместе считают мигрантами с исчезнувшего Серира, то есть дагестанским народом. А на самом деле граница царства Серир с царством Алания проходила не по Аргуну, так как царство Серир существовало только в пределах Аварских гор, за рекой Койсу. То есть территория современной Чечни, а также центрально-западная и северная части современного Дагестана определённо входили в состав средневекового Аланского царства.

Возвращаясь к книге Кодзоева, отметим, что он решил продолжить и "научно обосновать" беспочвенную теорию "чеченцев - не чистых нахов" в противовес "ингушам - чистым нахам". Вот что он пишет по этому поводу: "Часть аланов, проживавшая на территории государства Сарир, в зоне контакта с дагестанскими и тюркскими племенами - территория современных Веденского и Ножай-Юртовского районов, которая считается территорией, где зародились чеченские народ и язык (изменённый под влиянием дагестанских и хазарского языков аланский язык) - дала начало современной чеченской нации. Позднее, первыми выселившись на равнину, они в течение веков распространили свой этноним "нохчи" (от нахского слова "нах" - "народ, люди") на ряд аланских горных обществ, располагавшихся в горной полосе от территории Горной Ингушетии до р. Аргун. Близость диалектов обществ горной полосы Чечни от Ингушетии до р. Аргун к ингушскому языку отмечены исследователями. В ингушском фольклоре также сохранились сведения о происхождении некоторых чеченских родов от ингушских родов. Известный исследователь истории ингушского народа Ф.И.Горепекин писал:
"...Ингуши не есть отдельная ветвь чеченцев, а чеченцы есть разросшаяся ветвь ингушского корня... Чеченцы, получив своё родоначалие из Галгая и Нашаха, имели слишком большой простор для образования своих поселений. Район их заполнялся различным элементом, как, например, беглыми из Грузии, арабскими переселенцами, беглыми русскими солдатами и т.п. Вполне допустимо, что из числа многих проходивших кочевых орд тоже оставалась часть, как в виде пленников, так и вольных поселенцев. Таким образом, усваивая разнообразный пришлый элемент, имея разбросанные на большой площади обособленные свои поселения, навсегда разойдясь с родоначальниками-ингушами, чеченцы с течением времени изменили в своём языке лексическую сторону, звуковой состав и некоторые случаи грамматических правил".
 
Чеченский исследователь К.3.Чокаев пишет: "Ещё Б.Плечке отмечал заметное отличие горных чеченцев, живущих к западу от Шаро-Аргуна, в антропологическом (высокий рост, светловолосость и др.) отношении от остальных чеченцев. Они же отличаются также в языковом отношении (наличие фрикативного звука [ф], в отличие от остальных чеченских диалектов и др.), что сближает их в то же время с ингушами"".

В этой объёмной цитате со своими подцитатами открытым текстом говорится, что чистыми нахами являются только те, кто живёт к западу от реки Аргун, и они по сути происходят от ингушей, а остальные, живущие к востоку от Аргуна, которые и есть истинные чеченцы, - не чистые нахи, т.е. не ингуши. Прежде всего, насчёт родоначалия из Галгая и Нашха. Среди всех нахских тукхумов, в том числе и среди галгайцев, есть предания о происхождении из Нашха. Но ни один нахский тукхум не считает себя выходцем из Галгая, кроме самих галгайцев. Если "ингуши не есть отдельная ветвь чеченцев, а чеченцы есть разросшаяся ветвь ингушского корня", то почему тогда чеченцы "имели слишком большой простор для образования своих поселений"?

Как известно только сильное, многочисленное племя может добыть для себя большой простор. Если Ф.И.Горепекин (действительно, Горе-пекин) и цитирующий его Кодзоев правы, то почему ингуши, составляющие ядро вайнахской нации, не могли выселиться на равнину вплоть до XVIII в., а чеченцы, являющиеся их ветвью, почему-то, вообще не покидали Чеченскую равнину южнее Сунжи, даже во время монгольской оккупации? А на Кумыкской равнине, как её сегодня называют, чеченцы отмечены как исконное её население российскими письменными источниками ещё в XVI веке.
 
Интересно также, каким это образом эти нечистые нахи - чеченцы, распространили своё название на горных аланов - ингушей, живших верховий от Терека до Аргуна. Как известно из истории, любой народ, распространяющий своё этническое название на иноэтнические группы, делает это двумя путями: силовым и культурным. Если процесс распространения самоназвания чеченцев на "горно-аланские - ингушские" общества шёл силовым методом, то получается, что они подчинились грубой силе, что не свойственно нахам-нахчи. Если шёл культурный процесс, то, значит, уровень общественного и культурного развития аланов-ингушей отставал от уровня окультурившего их ненахского племени чеченцев и посредством этой культуры навязавших им своё этническое название. Трудно согласиться с тем, что аланы к закату своей тысячелетней государственности не имели собственных культурных традиций и были легко поглощаемы привнесённой культурой.

"Ненахское" равнинное племя чеченцы, составляет ядро нахской-нахчинской нации и расселено в центре ареала их исторического расселения, а не с его краю как ингуши. Ингуши называют их общенародным этнонимом нахчий, состоящим из нахчинского слова "нах" - "люди, народ". А в самоназвании горного племени галгай, чьи новоявленные "историки" претендуют на исключительную чистоту нахского происхождения только своего племени, почему-то такой основы нет. Ответ напрашивается один - "нечистые нахи - чеченцы" на "аланов - исключительно ингушей" своего имени не распространяли, но сами чеченцы являются потомками древних аланов, а ингуши - одна из ветвей единого нахского народа нахчий.

Может, кому режут слух столь резкие заявления, но почему бы не сказать правду в глаза? Чего мы боимся? Конечно, даже правда, высказанная не вовремя, может сильно навредить. Но, поверьте мне, клеветники российской империи давно перешли все границы, пока мы как робкие женихи боимся высказать правду. Взаимными обвинениями и безосновательными, эмоциональными цитатами до истины мы не доберёмся, но поможем нашему врагу разъединить нас и уничтожить по одиночке. Если наши братья-ингуши столь высокомерны, что не согласны принять общенациональное название "нахчий", основываю-щееся на нахском слове "нах" - "народ, люди" и известное в древней этнонимике и топонимике ещё до нашей эры, то давайте всех нахов назовём ингушами-галгайцами (гIалгIай)!
 
Призывы, не блистающих научными знаниями, обывателей назвать республику Ингушо-Чеченией действительно звучали в недавнем прошлом. И если в этом вся проблема, то я лично согласен назвать нашу страну и наш народ как угодно, лишь бы не кромсали его на куски и не четвертовали умоограниченные псевдопатриоты и узкоплеменные сепаратисты. Хотя название народа, а, соответственно, и его страны не вчера с неба упало. 

Археологические раскопки доказывают, что территория расселения аланов и их предшественников-сарматов на востоке простиралась до реки Сулак и Каспийского моря. В последнее время найдены поселения и погребения аланов даже восточнее и южнее реки Сулак: "По-видимому, к IV веку аланы продвинулись в северные районы Дагестана и даже спустились вниз, вдоль западного побережья Каспия, к устью реки Самур. Об этих аланах, очевидно, и пишет Прокопий Кесарийский; им же принадлежат, по-видимому, и катакомбные могильники в Верхнем Чирюрте на Сулаке и в урочище Паласасырт к югу от Дербента". (Г.С.Фёдоров. Кочевые племена Северного Дагестана в V-VIII вв. // Вопросы истории и этнографии Дагестана. Сборник научных сообщений. Выпуск III, Махачкала - 1972 г., с. 136-137)

Возможно, в глубокой древности и были миграции с востока на запад, но, как известно современной этнографии, все восточные нахские тукхумы - выходцы из прародины всех нахов урочища Нашха. Истинная Ингушетия Кхекхаьлой, находится в горах юго-западнее от него, то есть они составляют один географический и культурный район. Это говорит о единстве происхождения всех нахов, и западных, и восточных.

Чеченцы после крушения монгольской империи расселялись из Нашха и Нашхамохк на восток, а затем и далее на север и северо-запад по равнине - не к дагестанским народам, а к ассимилированным монгольскими и тюрскими завоевателями вайнахам - средневековым аланам, вновь возвращая их в лоно вайнахской нации. И по этой причи-не (по причине смешения горных чеченцев с ассимилированными завоевателями-монголами плоскостными чеченцами) в среде плоскост-ных чеченцев мы находим черноволосых на ряду со светловолосыми (цветом волос, свойственным истинным нахам), а не по причине смешения их с дагестанцами (истинные дагестанцы сами светло-волосые).

Если чеченцам ставится в упрёк соседство с дагестанцами, то и ингуши - соседи осетин, и среди них немало людей с осетинским типом лица и не так уж много светловолосых людей, скорее, наоборот. Это непостыдные, а естественные процессы в этногенезе любой нации, в том числе, и вайнахов. Среди ингушей смешанный тип распространён не меньше, чем среди чеченцев, если не больше, чему есть авторитетные свидетельства учённых. Лишь из-за  большей  численности  чеченцев создаётся подобное впечатление. И потому нечего спекулировать уличными, ненаучными понятиями.

Наличие всего лишь одного признака ингушского наречия фрикативного "ф" в горных чеченских говорах, отсутствующего в плоскостных чеченских говорах, не может свидетельствовать об их близости, в то время, когда множество других признаков сближает горные говоры с плоскостным (литературным) наречием и отдаляют их от ингушского наречия. Все нахчинские говоры и наречия в общей сложности имеют небольшую степень расхождения между собой. Говорить о чистоте или деформированности того или иного наречия тоже не приходится, так как не проведена ещё основательная научная работа по этой теме. Существование лабиализованных гласных в плоскостном чеченском наречии, конечно, признак влияния тюркского языка, но в системе гласных ингушского наречия также ощущается влияние тюркских, но более иранских языков (более частое применение долгих гласных "-е", "-о" и т.д.).

Если ориентироваться на фонетическую систему урартского языка, как дошедшего до нас наиболее древнего языка, родственного современному нахчинскому языку, то по предварительным оценкам, наверно, можно сказать, что наиболее близким к нахчинскому праязыку наречием является не ингушское, не плоскостное чеченское, и не горные-ламаройские наречия (шатоевский, нашхоевский, мIайстинский), как принято считать в народной среде. Все они подверглись достаточному влиянию иных языков. Лишь чеберлойское наречие имеет фонетическую систему гласных и целый ряд других грам-матических критериев наиболее близких к урартийскому языку.

В заключение к данной главе повторюсь, что тукхумы, будь то аккинцы, чеберлойцы, ингуши (гIалгIай), нашхамахкахойцы или шатойцы, не народы. Это - общества или племена, имеющие своеобразные этнографические черты и собственные наречия, но, тем не менее являющиеся частями единого народа нахчи. И хотя каждому племени принадлежит общенародная история, не один тукхум не имеет права паразитировать на ней, так как каждый тукхум помимо общенародной истории имеет и свою собственную племенную историю, не всегда отражающую лучшие страницы общенародной истории.
 
И если мы говорим о племенной истории какого-нибудь отдельного тукхума, не надо ставить знак равенства между ней и обще-нахчинской историей. А оторвать кусок побольше от общенахчинской истории не получится, так сама национальная история имеет достаточно сил постоять за себя и свою сохранность, благодаря своей легендарности и героизму её творивших сыновей. Ложь и обман, подтасовка фактов и их укрывательство непременно обнаружатся.

И в назидание приведу цитату, имя автора которой назвать не могу по причине того, что страница с его именем в библиотечном тому оказалась вырванной. Но кто бы он ни был, он сказал те правильные слова, что могут положить конец бесполезным спорам и направить силы всех нахчинских историков на скорейшее изучение истории своего единого народа: "Историкам, изучающим чечено-ингушскую историю, следует отказаться от деления на чеченцев и ингушей и использовать термин филологов - вейнахский народ". (ЧИНИИИЯЛ. Известия, том IV, выпуск I. Материалы научной сессии по вопросам истории Чечено-Ингушетии (1860-1940). Грозный - 1964 г., с.150)