Чечения - битва за свободу

Постановление размножалось и расклеивалось по всей республике, как и Указ Президента РСФСР. Писались и расклеивались листовки, воззвания, обращения, несмотря на попытки милиции пресечь всё это. В этот же день в штаб ОКЧН явилась делегация ингушских демократических сил и обе стороны договорились о согласованном действии. В штаб являлись люди самых разных профессий и возрастов, простые труженики и интеллигенты, студенты и учёные, выражающие свою солидарность с ОКЧН и изъявлявшие желание участвовать в конкретном деле. Начали поступать коллективные заявления о поддержке от трудовых коллективов и учреждений. 20 августа даже старшие офицеры заявили о готовности выступить на стороне ОКЧН. Большую работу среди личного состава МВД по привлечению их на сторону офицеров проводил Умар Дендиев. У него был свой актив среди офицеров. Штаб, как было сказано, работал круглосуточно: до 12 ночи в полном составе, а после этого до утра дежурил кто-нибудь из президиума с боевой группой. В ночь с 19 на 20 дежурил я. Это была первая ночь двоевластия в здании горкома КПСС. Но и они не знали, что делать, ибо такой решительности от ОКЧН не ожидал никто. Да и в республике тоже было двоевластие. На второй день утром председатель горсовета и 1-й секретарь ГК КПСС Куценко попытался пресечь доступ в штаб ОКЧН своей властью: был выставлен усиленный милицейский пост. Но гвардейцы ОКЧН быстро привели их в чувство. Договорились на том, что пост будет совместный. 20 августа ОКЧН наращивает активность. По районным центрам тоже возникают митинги. Все войсковые части предупреждены: в случае подозрения об агрессивных намерениях с их стороны к ним будет применена сила. Получено заверение в их лояльности ОКЧН. Несколько сот грузовых машин, завезённых в республику из Новосибирска, якобы, для уборки урожая, заблокированы в местах скрытного дислоцирования. Через несколько дней около двадцати единиц из них национальные гвардейцы перегонят на площадь Свободы по моему предписанию. А для чего они предназначались командованием ГКЧП - остаётся только догадываться, так же, как о госпиталях и больницах, буквально за несколько дней до объявления ЧП, по приказу из Москвы, подготовленных к приёму раненых. Было много и других приготовлений, сделанных накануне переворота. Намерения были более чем явные… 20 августа в Заводском народном суде прошла формальность по так называемому «административному делу» за вчерашний митинг ВДП. Примечательно, что нарсудья Тарамова С. Х. оказалась на высоте и действовала намного мужественнее в той обстановке, в которой терялись некоторые мужчины. Я был оштрафован на 100 рублей.

Вечером, опять же по приказу Куценко, КГБ и МВД совместно попытались освободить здание горкома от ОКЧН. Руководил операцией полковник Исаев, отрядом милиции командовал майор Тибаев. Первая стычка состоялась в коридоре пятого этажа, когда непрошеные гости попытались войти в штаб ОКЧН. Помню, что одному из офицеров, одетому в штатское, Нураев проехался по физиономии. Но после небольшой потасовки в потёмках, пришельцев удалось оттеснить на лестничную клетку. Я вышел к ним, чтобы посоветовать не провоцировать осложнения. Но получилась только очередная перепалка, перешедшая в схватку, в которой шесть-семь милиционеров, в конце концов, стащили меня до коридора первого этажа. Здесь их оказалось в несколько раз больше, чем мы ожидали. Но к тому времени подоспела группа национальных гвардейцев, возвращавшихся с задания, и ещё вызванные по телефону на подмогу штабу. План Куценко сорвался. Было уже около двенадцати. Полковник Исаев со своим сопровождением сидел в штабе с Дудаевым и несколькими членами Исполкома, когда по телевидению передали, что Язов и ещё кто-то подали в отставку. Настроение визитёров из КГБ явно упало, резко сменилась тема разговора.

21 августа продолжалось наращивание активности демократических сил. Митинг, начавшийся непосредственно у входа в здание Верховного Совета, продолжили на площади Шейха Мансура. В этот день, впервые с 19 августа 1991 года, «прорезался голос» и у так называемой Чеченской партии Справедливости, руководство которой потом, задним числом, будет сочинять небылицы. Активность стали проявлять и другие неформальные группы. В этот же день ожидалось заседание Президиума ВС ЧИР, который, по требованию общественности, должен был рассмотреть вопрос о ЧП на территории ЧИР. Заседание пройдёт, но решение будет обнародовано только на второй день, под стать соответственно изменившейся в центре ситуации. А ситуация в Москве менялась стремительно. Власти ЧИР усиленно пытались определить, в каком русле им действовать. Но время было упущено - значит, и инициатива. Народ назвал руководство республики ненавистным в те дни словом "гэкачеписты". Насколько это соответствовало действительности, было ясно не всем, но все знали, что они подчинились ГКЧП. К тому же, появилась информация о том, что 18 августа, по приезде в Москву, Завгаев Д. Г. направился в ЦК КПСС и провёл там весь день. Значит, он находился в штабе путча. С этим сообразовывались и действия местных органов правопорядка.

Когда Завгаев возвратился из Москвы, сейчас не помню: кажется, 21 августа. Ясно одно - расширенный Президиум ВС принял решение: в связи с тем, что обстановка в ЧИР остаётся нормальной, просить ГКЧП не вводить на её территории режим ЧП. И это они сочли за подвиг - посмели просить! Хотя режим ЧП был ввёден в ЧИР с утра 19 августа: действие властей - яркое тому свидетельство.

Вечером 21 августа с ГКЧП, практически, было покончено. Ночь на 22 августа окачеэновцы провели на площади Шейха Мансура - праздновали победу танцами и готовились к бессрочному митингу. До глубокой ночи разрабатывали план действий. С утра открыли митинг. В 12 часов выступил Джохар. Народ прибывал. Представители ВС ЧИР тоже выступали, но в качестве оправдывающихся. Слушать их никто не хотел, тем более верить их речам. Тем не менее, им давали слово и они выступали. Митинг решил, что Дудаев должен выступить по телевидению. Группа участников (человек сто) направились к телецентру. Через некоторое время прибежал гонец с сообщением, что у телецентра идёт драка с милицией, требуется помощь. Этого было достаточно.

Несколько сот человек устремились на помощь товарищам. Когда я прибыл туда, телевидение было в руках повстанцев. Милиция не знала, что делать. Там же крутились люди из ВС и Совмина. Они попросили успокоить людей. Я предъявил наши требования: немедленно представить Дудаеву возможность выступить по телевидению, сместить с поста председателя Гостелерадио Мареченкова и так далее. Руководители ЧИР, в частности, Г. Эльмурзаев, пытались внести некоторые коррективы в наши требования: пусть вместе с Джохаром выступят и представители ВС ЧИР. Но это был вчерашний день. Сегодня мы не могли пойти на такие уступки. Я категорически отверг такую возможность, сказав, что Джохар выступит один и столько, сколько ему нужно будет, и непременно сегодня. В это время, оказывается, персонал телевидения был распущен через чёрный ход. Нас хотели поставить перед фактом, что, мол, некому обеспечить телеэфир. Но не все работники выполнили это предательское указание. Несколько человек остались на рабочих местах. Они-то и предупредили нас о подвохе.

Руководство не осмелилось долго испытывать терпение народа. Необходимые специалисты были вызваны и телеэфир состоялся с 20 часов до 21 часа 05 минут. Народ увидел своего лидера воочию и принял его. Выступление Дудаева было одним из основных событий в обеспечении победы над местным ГКЧП. А победа окрылила повстанцев. Для народа это выступление было своего рода реваншем за коварство, проявленное в отношении Дудаева в мае, на сессии Верховного Совета: тогда, по требованию пикитирующих здание Дома политпроса, где проходила сессия, он был вызван на заседание с обещанием предоставить слово для выступления, но слово так и предоставлено не было. В тот день впервые члены ВДП расчистили Дудаеву путь к месту заседания ВС, прорвав два милицейских заслона: машина подъехала к самой лестнице здания. Под гимн Чеченской Республики генерал вошёл в зал заседания. Но тогда власть ВС республики была ещё крепка. И когда председательствующий Завгаев поставил вопрос о предоставлении слова председателю ОКЧН (сделано это было специально), сессия отклонила предложение. Дудаев покинул зал. На второй день он нашел в себе силы духа, чтобы придти к тому же Завгаеву с предложением назначить президентские выборы в ЧИР, где Исполком ОКЧН приложит максимум усилий, чтобы избрали президентом именно Докку Гапуровича. Таким образом, он намеревался сделать реальный шаг к реализации Декларации о государственном суверенитете ЧИР. По замыслу, избрание президента ЧИР должно было означать выход республики из состава России и образование независимого государства. Но Завгаев оказался неспособным осмыслить ситуацию. Видимо, он уже считал, что Декларация о суверенитете останется бумажкой и не собирался вытаскивать её из-под сукна. Более того, через несколько дней, выступая в университете, он исказил суть предложения Дудаева, пытаясь изобразить дело таким образом, будто генерал, как он выразился, выгнанный из армии, хотел добиться у него поста министра обороны ЧИР.

22 августа, и тем более позже, народ вспомнил это вероломство. Вспомнил и то, как предательски действовал Верховный Совет ЧИР во время референдумов СССР и РСФСР, при выборах Президента России и до этого, во время первого съезда народных депутатов РСФСР. Всё это было свежо в памяти и свидетельствовало о неспособности тогдашней высшей власти вести народ к независимости. Двадцать третьего августа уже власти поняли шаткость своего положения. Исполком ОКЧН к тому времени разместился в кабинетах бывшего горкома КПСС и частично в помещениях горсовета народных депутатов. Митинг стоял непрерывно на площади Шейха Мансура. Требования ещё были очень либеральные.

Резолюция от 23. 08. 91 г. гласила:

«Многотысячный митинг, созванный демократическими организациями республики, обсудив общественно-политическую ситуацию и признав её критической, требует от Верховного Совета ЧИР:1.

Созвать экстренную сессию ВС с трансляцией по телевидению и радиовещанию до исхода понедельника 26. 08. 91 г. 2.

В связи с тем, что было предложено к 23. 08. 91 г. решить вопрос о передаче телевидения и радио под контроль Исполкома ОКЧН и смещении с занимаемых должностей председателя Госкомитета по телевидению и радиовещанию Мареченкова Ю. В. и его заместителя Мальсагова А., дать ответ по данному вопросу митингу (на площади имении Шейха Мансура). 3.

В случае невыполнения требований настоящей резолюции, митинг оставляет за собой право принять соответствующие ситуации меры».

И меры были приняты буквально на второй день. Сначала свалили памятник «вождя» мирового пролетариата. Зрелище было многолюдным и захватывающим. Желание быть причастным к этому историческому моменту было у всего митинга. Но были и противники, в том числе, и группа народных депутатов ЧИАССР, которые заявили, что памятник будет снесён только через их трупы.

Но их быстро утихомирили, и они не стали испытывать свои тела на прочность и быстро удалились подальше от падающей махины памятника. Самое интересное в том, что они были из той группы делегатов ОКЧН, панически покинувших зал заседания второго этапа съезда чеченского народа 08. 06. 91 г., обвинив Дудаева и ВДП во всех смертных грехах. Бронзу бывшего памятника протащили по улицам города и сбросили в Сунжу. Раньше туда сбрасывали, образно говоря, историю чеченского народа, а теперь судьба воздавала должное тем, кто творил эту ленинскую национальную политику. Но не ради мести, а для очищения себя, своего насквозь пропитанного коммунистическим духом сознания. Для политического раскрепощения своего духа.

Как и предполагалось, факт сноса памятника Ленину имел эффект разорвавшейся бомбы. Народ разбушевался. Рассчитавшись с ним, часть митинга двинулась к Верховному Совету, чтобы потребовать ответа на свои требования. Были призывы штурмовать здание. Что и случилось. Когда я подбежал к дверям, передние ряды уже брали первые этажи. Шум стоял оглушительный, еле удавалось различить свой голос в мощном милицейском мегафоне. Председатель Совета Министров и некоторые члены были зажаты в плотном кольце. Я еле пробился к ним, срывая голос, немного успокоил разгоряченных людей.

Бекова и нескольких лиц из руководства Совмина и ВС собрали в зале заседания на третьем этаже здания Совмина, ныне Парламента ЧР. Чувствовалось, что они осознают свою вину за причастность к ГКЧП, если не соучастием, то безоговорочным подчинением их требованиям. Эта вина в те дни довлела над правоохранительными органами республики, как и всего Союза, что позволило укрепиться демократическим силам, а в Чечении - национально-освободительным, которых российское руководство вначале приняло, как часть общедемократических сил, действующих в русле сопротивления попытке возврата к тоталитарной системе.

В частности, здесь и кроется загадка терпеливого отношения российского руководства к процессам в ЧИР даже тогда, когда они выходили за рамки, как им казалось, общепринятых норм демократизации. К тому же, видимо, были иллюзии насчёт влияния союзных и федеративных депутатов от ЧИР на республику. Причин было ещё много. Но главное было в том, что мало кто в союзном и российском руководствах предполагал, что в Чечении есть политические силы, способные оторвать республику от чудовищного механизма власти двуглавого монстра союзно-российской империи. А таковыми оказались ВДП и ОКЧН.

Народ, за три четверти века пропитавшийся ненавистью к империи, планомерно убивавшей в нём всё родное, узрел шанс стать полноценной нацией и использовал его со свойственной чеченской натуре горячностью, как говорится, на одном дыхании. Более драматичные события после падения ГКЧП развивались лишь после разгона народом так называемого Верховного Совета ЧИР, который произошёл б сентября 1991 года. А до этого, после взятия здания ВС, 24 августа, народ чуть было не разогнал КГБ. Нет, это даже было до взятия здания Совета Министров, ещё памятник не был свален, а национальные гвардейцы уже осадили здание КГБ и руководство попросило, чтобы кто-то из руководителей ОКЧН согласился с ними переговорить. Я направился туда.

Картина, представшая перед глазами, была абсолютно неадекватной той, что была 19 августа, когда меня вводили в это здание в качестве арестанта. Тогда КГБ чувствовал себя хозяином республики. Сейчас же он представлял совсем иной вид и выглядел не только не хозяином республики, но и своего ведомства. Когда мы вошли в здание КГБ, то увидели картину, схожую с немой сценой «Ревизора». Эта аналогия осенила меня мгновенно. Всё фойе первого этажа было заполнено напряжённо застывшими сотрудниками, которые растерянно взирали на своего вчерашнего арестанта, как на спасение. От тех, кто требовал призвать их к ответу за все грехи ЧК, НКВД, НКГБ и КГБ. В свете роли КГБ и ГКЧП не трудно было вменить им в вину не только это...

Нас быстро провели в кабинет председателя, где, кроме самого Кочубея, находилось ещё несколько старших офицеров ведомства. Кочубей попытался сразу же выложить своё алиби непричастности к ГКЧП, заявив, что в те дни он действовал согласованно с Хасбулатовым, и это делалось через депутата ЧИР Чёрного - одного из помощников Хасбулатова в ЧИР. Это, мягко говоря, я не мог принять на веру, о чём и сказал. Но суть встречи была в просьбе снять осаду здания и в заверении, что КГБ ЧИР не будет участвовать в происходящих политических процессах, на основании приказа Москвы. После недолгих дискуссий Кочубей предложил мне поговорить по телефону с Баранниковым, председателем КГБ РСФСР, чтобы убедиться в справедливости его слов. Что и было сделано незамедлительно. Баранников в достаточной мере владел информацией из Чечении. Он тоже заверил, что КГБ дано чёткое указание в политические процессы не вмешиваться. Единственная просьба была - не разгонять ведомство. Согласие было достигнуто на том, что внутри здания КГБ будет наш постоянный пост, архивы будут немедленно опечатаны, деятельность КГБ прекращается до особых распоряжений, но в здании они остаются. Вывески на здании уже успели разбить. Затем последовало снесение памятника Ленину и взятие здания СМ, на котором водрузили знамя Чеченской Республики. Митинг сразу же перенесли к зданию Совмина. Вскоре выяснилось, что Завгаев тоже находится в здании. Начались переговоры. Всю ночь пытались найти формулу выхода из кризиса власти. Народ полностью контролировал здание. Площадь Свободы была заполнена тысячами и тысячами людей, которые непрерывно прибывали. Порой казалось, что компромисс будет найден. Главное требование народа - немедленная отставка Председателя и Президиума ВС ЧИР - было ультимативным, его не хотел принять Завгаев. Но без выполнения этого условия и народ не хотел слушать о компромиссе. Параллельно с разработкой соответствующего документа шла подготовка к завтрашней сессии ВС: вызывались депутаты. Оказывается, не только депутаты, но и их родственники: якобы, для защиты своих депутатов. Готовилась провокация, которую удалось предотвратить с трудом. Прибывшим родственникам объяснили, что их депутаты находятся под защитой народа. Ночь прошла в чередовании переговоров за столом с отдельными консультациями, в подготовке и переписывании документов. Был момент, когда всем нам, работающим над соглашением показалось, что компромисс найден. Завгаев и его команда принимали условия, о досрочном сложении полномочий и ещё целый пакет условий. И когда эти уже сформулированные и согласованные условия были представлены Джохару, он сказал мне: «Делай, что хочешь, но этот документ не должен быть принят!» Он, оказывается, увидел в «уступчивости завгаевшины коварный замысел – успокоить народ, заставить их уйти с плошади Свободы, чтобы потом, когда люди разойдутся, удовлетворенные кажущейся победой, просто переиграть ситуацию.

Так сделали руководство КБАССР и других мест. И я, откровенно говоря, организовал неприятие народом этого проекта соглашения. Были еще попытки Завгаева навязать свой вариант, в чуть изменном, приукрашенном виде. Но к утру стало ясно, что соглашение не состоится: Президиум ВС не принимал основного требования народа, а народ не желал слышать об ином компромиссе.

Надо отдать должное завгаевскому чутью: он сразу уловил, кто организовал провал своего плана. Завгаеву ничего другого не оставалось, кроме созыва внеочередной сессии ВС ЧИР. Экстренная сессия ВС ЧИР началась на второй день после обеда в зале заседания, на третьем этаже здания СМ. Несмотря на то, что зал был плотно заставлен стульями, мест явно не хватало. Официально присутствовала и делегация ОКЧН, возглавлять которую было поручено мне.

Сразу стало ясно, что депутаты решили сорвать работу сессии. Высказывалась масса претензий в организации сессии. Нам заявили о категорической неприемлемости диктата ОКЧН и ВДП. Многие, оказывается, были «очень смелыми и независимыми людьми» всю свою жизнь (что до сих пор было мало заметно) и не «боятся толпы», которая собралась перед зданием. Запальчивости депутатам хватало, хотя в большей степени она исходила от растерянности и неспособности сориентироваться.

Очень пикантным выглядело выступление «несгибаемого» коммуниста Караева Руслана, который за короткую депутатскую деятельность сумел прослыть принципиальным чисто на препирательствах во время работы сессии в процедурных вопросах. На сей раз он заявил, что считает неприемлемым для народных депутатов ЧИР начать работу сессии в здании, где вывешен флаг самозванной Чеченской Республики, требует немедленно снять незаконный флаг и восстановить законный красный флаг. Его поддержало несколько человек. Но заявить такое было нетрудно, труднее было осуществить это. Вернее, такое невозможно было сделать. Что и показал дальнейший ход событий.

В зале было невозможно работать из-за крайней духоты. Несмотря на то, что работа транслировалась на улицу, желающих присутствовать на сессии было чрезмерно много. И ВС потребовал от ОКЧН, чтобы им позволили перейти в здание Дома политпроса. Согласие было достигну-то. Проводить депутатов на новое рабочее место удалось не совсем без ЧП. Работа сессии началась только на следующий день: не хватило кворума. По дороге, оказалось, «растеряли» часть депутатов. И итог её не только не смягчил противостояние народу, а, наоборот, возмутил народ.

Вопреки ультиматуму народа, депутаты проголосовали против отставки Завгаева и Президиума ВС. На заседании сессии с обоснованием требования отставки ВС по поручению ИК ОКЧН выступил я. Позиция народа ожесточилась: теперь в отставку должен был уйти весь Верховный Совет. Чего тот не собирался делать. Зато ВС начал организовывать сопротивление. К Дому политпроса были стянуты силы милиции, дежурившие круглосуточно. У здания бывшего обкома КПСС был организован альтернативный митинг в защиту Завгаева и ВС, который, правда, продержался только до обеда следующего дня. Натиск народа рос ежечасно. Вся округа была обклеена транспарантами демократов, которые писались в Исполкоме ОКЧН при участии молодых художников Ш. и С. Ахмадовых, Басханова, Ясаева. Милиция начала делать манёвры, появилась угроза применения вооруженной силы. Исполком был забит бутылками с зажигательной смесью, каждый вооружался, чем мог. Но у большинства, по-прежнему, были только палки. Появились и ребята с боевым оружием. Это были московские. Некоторых я знал ещё по неформальному движению. Например, Д. Мараева. С ним были его брат Лерса, Султан Хасаев и другие.

Митинг тем временем стал всенародным. Движение по мосту через Сунжу было надолго перекрыто. Люди не просто участвовали в митинге, а жили им. Со всех концов республики везли скот для забоя, хлеб; политические речи менялись зикрами и мовладами. Помощь начала поступать даже из-за пределов республики. Развернулось формирование вооружённых отрядов. Это было поручено И. Арсанукаеву. Люди начали самоорганизовываться. В это время телевидение опять попало под контроль агонизирующей власти, развернувшей ярую пропаганду против ВДП, ОКЧН. Кем только не называли их: хулиганы, отщепенцы, тунеядцы, уголовники, авантюристы… Подавляющая часть интеллигенции ещё держалась линии ОКЧН, хотя уже наметилось размежевание. Не все оказались подготовленными к действию. А ситуация требовала именно действия. В этих условиях решили провести третий этап общенационального съезда. Подготовили за несколько дней. К тому времени уже сессия ВС приняла решение о необходимости ввести институт президентства с внесением поправки в Конституцию. Это была очередная попытка спасти положение. Но народ не принял и такой шаг. По просьбе религиозных деятелей, Дом политического просвещения КПСС (главштаб атеизма республики) был передан Исполкомом ОКЧН под Исламский институт, а здание бывшего Андреевского банка, где вновь готовилась осесть КПСС, передали Республиканскому музею.

А люди на площади Свободы укрепляли свои позиции и морально-политически, и военно-тактически. Там уже появились свои поэты, культурные программы. Ежедневно прибывали представители кавказских республик с поддержкой. Подступы к площади были забаррикадированы троллейбусами, машинами, разными механизмами и собственными сооружениями. Площадь Свободы чутко прислушивалась не только к тому, что творилось в Доме политпроса, но и в республике. Постоянные ведущие митинга Юнади Гелагаев и другие члены ВДП и ОКЧН не знали отдыха.

Площадь Свободы как бы перекликалась и с Нальчиком, где так же бурно шли процессы, и с Москвой, где уже начали проявлять беспокойство по поводу Чечении. Эмиссары метрополии постоянно «дежурили» в республике. Работала и комиссия по расследованию причастности высших должностных лиц к ГКЧП. Пытались они заполучить материалы по обвинению конкретных лиц и от руководства ОКЧН. Но позиция наша была едина: со своими «гэкачепистами» мы разберёмся сами, как выразился Дудаев, - тем самым дав понять, что московская власть здесь кончается.

Третий этап общенационального съезда чеченского народа начался 1 сентября 1991 года в помещении кинотеатра «Юбилейный». Съезд одобрил действия Исполкома и наметил провести выборы президента и парламента республики 27 октября 1991 года, образовал Республиканский комитет, координирующий демократические силы, на который возложил обязанность принять основные законы для проведения выборов в высшие органы власти. Контроль за деятельностью Республиканского комитета съезд возложил на ИК ОКЧН. В образованный комитет входили депутаты всех уровней, представители абсолютно всех общественно-политических движений, партий, независимой интеллигенции, юристы. От Исполкома ОКЧН в него включались только 5-6 человек, тогда как общее число его достигало около семидесяти человек. Возглавить его поручили Л. Магомадову. Но через одно заседание РК разбежалось. Остались лишь приверженцы идеи национальной независимости: Эльза Шерипова, Заурбек Акбулатов, Салман Бетрахмадов, Кати Чокаев, Сулейман Юнусов и ещё несколько человек с группой из числа ОКЧН, которые разработали необходимые законопроекты.

В эти дни уже некоторые демократы, испугавшиеся решительных действий народа, ВДП и ОКЧН, начали спекулировать понятиями «революция», «эволюция», проявляя полное невежество в понимании происходящего. Тем самым, они пытались принять «страусиную позу», что порой удавалось.

В начале сентября состоялась ещё одна попытка самораспустить ВС ЧИР, провалившаяся так же бесплодно и сделавшая существование ВС весьма проблематичным, что уже осознавали и сами депутаты. Одним из них был А. Бугаев, сделавший отчаянную попытку спасти положение, организовать «уход» Завгаева, если будет гарантия, что он возглавит оставшийся депутатский корпус до новых выборов. Такое предложение лично мне, а затем и Дудаеву было сделано братьями Бугаевыми. Таких гарантий дать мы, естественно, не могли. А телевидение тем временем усиливало антидемократическую пропаганду. Завгаев попытался даже поставить туда директором своего человека. Исполкому ОКЧН ничего не оставалось, как взять её вновь под свой контроль. Это было сделано буквально за несколько дней до разгона Верховного Совета ЧИР.

Нужно отметить и усилия Верховного Совета РСФСР перевести роспуск ВС ЧИР на более приемлемые для России рельсы, принудив самораспуститься, ибо это сохраняло возможность держать процесс под контролем Москвы. Одна из таких попыток была сделана Р. Хасбулатовым посредством телеграммы, присланной прямо на сессию ВС ЧИР, в которой делались очередные потуги демонстрировать оставшийся каркас верховной власти. Я заканчивал своё выступление на трибуне с обоснованием необходимости самороспуска ВС, когда Мовлади Удугов положил передо мной эту телеграмму. И я её зачитал, с комментарием: «Вот и результат вашего упрямства. Дожили: Москва грозится вас распустить. Что может быть позорнее?». Телеграмма больше всех задела Дудаева. Он сразу же выступил и сказал, что мы не должны допустить вмешательства в наши дела Москвы. И делегация ОКЧН покинула зал сессии.

Но ВС ЧИР не хотел сдаваться. В ночь с 3 на 4 сентября была сделана попытка ввести в республике Чрезвычайное положение. А некоторые депутаты были командированы в Москву, чтобы выпросить войска для подавления повстанцев. Им даже была обещана помощь со стороны Ельцина и других руководителей России. Это только подлило масла в огонь. Площадь Свободы уже невозможно было удержать. И 6 сентября 1991 года очередной волной разъяренной народной стихии вымыло из Дома политпроса обломки советской власти в Чечении. Этот день стал Днём независимости Чечении.

Помню, в этот день мы находились в кабинете на втором этаже здания Исполкома ОКЧН. Дудаев принимал заместителей генерального прокурора РСФСР и министра ВД РСФСР, находящихся в республике, якобы, для расследования причастности руководства ЧИР к ГКЧП. С площади Свободы пришла весть, что народ двинулся на штурм здания Дома политпроса. Несколько человек из руководства ИК ОКЧН направились к народу, чтобы, не дай Бог, ситуация не вышла из-под контроля. Попросив меня остаться с представителями России, Джохар также направился к Дому политпроса. Но, оказалось, всё было предрешено.

Не могу описывать, как проходил разгон ВС, ибо не был очевидцем, но по свидетельству участников, всё произошло очень быстро и чудом удалось избежать жертв. Руководители Исполкома ОКЧН сумели, всё-таки, взять ситуацию в свои руки, успокоить разгоряченных людей и тех, кто провоцировал их на насильственные действия. Хотя одна жертва всё же была принесена на алтарь народного гнева. Тяжёло травмированный депутат Куценко, один из главных идеологов имперской политики в ЧИР, был доставлен в больницу. ИК ОКЧН приложил максимум усилий, чтобы спасти ему жизнь: были вызваны лучшие хирурги, но пострадавший наотрез отказался оперироваться у чеченца-хирурга. Это его желание было удовлетворено. Несмотря на усилия врачей, через несколько дней он умер.

Была попытка превратить похороны Куценко в политический демарш пророссийских сил республики. Провоцировали Исполком ОКЧН и на ограничения в процедурах похорон, на что мы не пошли, предоставив родственникам погибшего полную свободу действий. Из этого случая российская пресса не смогла организовать пропагандистскую кампанию, хотя и муссировала его на все лады. И Россия уже окончательно убедилась, что Чечения «уходит». А ситуация была настолько неординарна, что привыкшие к стандартным действиям политики и идеологи российские, явно не могли скоординировать свои действия. Это было видно и по реакции на события 6 сентября заместителей генпрокурора и министра ВД РСФСР, которые были шокированы взятием народом Дома политпроса. Через несколько минут после того, как поступило известие о том, что площадь Свободы двинулась на штурм Дома политпроса и руководство Исполкома ОКЧН направилось к месту событий, а мы втроём оставались в кабинете, зазвонил телефон. Беков был в панике. Просил Дудаева. Узнав, что он направился туда, начал просить, чтобы мы приняли срочные меры против людей, прорывающихся в здание. Мне оставалось ответить только, что это уже не в моих силах. А на вопрос, что им делать, они уже прорвались, я посоветовал им не оказывать противодействия, ибо... Представители Москвы моментально удалились, видимо, чтобы не подвергать себя опасности из-за столь непредсказуемых действий повстанцев. И это было благоразумно с их стороны. Да и миссия их была слишком сомнительной, а гнев разбушевавшегося народа явным. Наших показаний по ГКЧП они больше не искали.

ГКЧП для них был отцом родным по сравнению с чеченским народом. Советская власть в Чечении была ликвидирована самим народом, «от имени и во имя» которого она правила более семидесяти лет. Завгаев публично перед народом отрёкся от «престола». И все грехи были ему прощены. Руководство ИК ОКЧН тоже сделало джентльменский жест, не потребовав письменного заявления об отставке. И так было ясно: возврата не будет. Но оказалось, что в политике джентльменство способны понять не все. Через день председатель ВС ЧИР опомнился, точнее, его «камарилья» возмутилась: мол, он проявил слабость, притом непростительную, которую незамедлительно надо исправлять. И Доку Гапурович попытался отречься от своего отречения. Что только понизило его рейтинг. Площадь Свободы была разочарована.

Но сторонники ушедшей власти решили хотя бы одной рукой уцепиться за уходящий поезд. Они начали организовывать сопротивление. Появились альтернативные митинги, отряды боевиков, новые лидеры и идеологи. Главным козырем стала «ингушская карта», которую противники ОКЧН и ВДП начали разыгрывать без всякого зазрения совести. И больше всех «радели» за братьев-ингушей те, кто в Верховном Совете ЧИР кричал об «ингушской проблеме», как главной в возрождении чеченского народа, ибо все беды, если послушать их, были следствием происков ингушей, «оккупировавших» Чечению. Они даже название Вайнахской демократической партии толковали как преступное потакание ингушской политике. И вот, в одночасье, все ингушефобы превратились в их благодетелей. Народу, конечно, ясно было, кто есть кто: ведь, «ингушская карта» была удобная для Москвы. Сразу стал вопрос: на чьей стороне орстхойцы. Делалась ставка на этнический сепаратизм с их стороны, что не удалось осуществить.

По институтски занервничала и так называемая «интеллигентская элита», вдруг заговорившая от имени чеченской общественности, хотя лицензию на это ей никто не давал. Непонятен был и сам принцип определения «интеллигентскости». Хотя один критерий всё же прослеживался в их поведении явно и, кажется, он был доминирующим: неприемлемость позиции ВДП и ОКЧН. Все, кто на стороне этих организаций, - будь они хоть «семи пядей во лбу», с академическим интеллектом и дипломом Кембриджского университета - не могли быть интеллигентней их, но а кто против ВДП и ОКЧН - даже с купленным дипломом ЧИГПИ, а то и вовсе без него, но в галстуке и шляпе - принимался в свой «орден». Да, болезнь советизированной «духовности» давала свои жёлтые плоды.

Выпекались наспех всякие союзы и ассоциации интеллигенции, отраслевые группки и тому подобное. Профсоюзы тоже поняли, что они должны кого-то защищать, но явно ошиблись в выборе объекта или сказалась их суть, изначальная гниль: «школа коммунизма». Во всяком случае, фронт против национально-освободительного движения открылся. Москва знала, на кого ставить – ей было не впервые. Но осень была слишком близка (она уже стояла на дворе) и итоги были явно не в пользу метрополии. Это была «судьба», «фатум», как любит бравировать словесами «галстучно-шляпная интеллигенция», не будь это сказано в обиду другим.

Обеспокоенность российского центра развитием событий в Чечении проявилась приездом делегации ВС РСФСР во главе с Г. Бурбулисом, в составе которой были Полторанин, Медведев и другие. Как выяснилось, перед ними стояла задача: разобраться в процессах и подготовить почву для прибытия в республику Р. Хасбулатова. Отношения между московскими посланцами и патриотическими силами завязались достаточно конструктивные. Многочисленные встречи, беседы, анализ правовой базы действий ИК ОКЧН показали правомерность действий Исполкома Чеченского конгресса. Желание москвичей удержать развитие событий в пророссийском русле было понятно, но не принято чеченской стороной. Попытка опереться на оппонентов Исполкома тоже не принесла для Бурбулиса и его команды желаемого результата.

А события тем временем развертывались поистине драматические. В нежелании распущенного народом ВС ЧИР уйти с политической арены была явная угроза делу национального освобождения, и мы предпринимали разного рода действия, вплоть до переговоров и посреднических усилий между сторонами. Противостояние нарастало.

Активизировали свою деятельность и службы КГБ. Провокационные слухи непрерывно будоражили повстанцев и МВД из-за нерешительности руководства, фактически самоустранившегося не только от политических процессов в республике, но и от исполнения своих прямых обязанностей. Более того, откровенными провокациями и шантажом со стороны высшего руководства она (милиция) вскоре была поставлена в прямую оппозицию к площади Свободы.

Нависла угроза столкновения милиции с национальной гвардией, что настойчиво провоцировалось спецслужбами. В этих условиях и совершили свой гражданский подвиг Разита Эсенбаева и Абдулхамид из Дуба-Юрта, объявившие сухую голодовку до выполнения депутатами ВС ЧИР требования сложить депутатские мандаты. Через три дня добровольно сданных мандатов набралось более шестидесяти, что, по существу, делало ВС недееспособным. Сданные мандаты голодающими были вручены к концу четвёртого дня лично Председателю Исполкома ОКЧН Дудаеву, и только после этого они согласились сделать глоток воды. Ситуация была разряжена. Хасбулатов прибыл в республику 14 сентября прямо из Японии. После коротких консультаций, на второй день назначили сбор уже несуществующего ВС ЧИР. Было достигнуто соглашение, что Хасбулатову предоставлена возможность организовать самороспуск, чтобы не создавать прецедента для других республик, чего опасался председатель ВС РСФСР. Формальная сессия состоялась 15 сентября. Хотя и там не обошлось без перегибов и политиканствующей клоунады. Однако, разум депутатов победил.

Вечером на площади Свободы перед народом выступил Хасбулатов. Поприветствовав земляков, он рассказал о своих действиях в событиях 19 августа 1991 года, не забыв подчеркнуть растерянность в те дни Бориса Ельцина и что он лично писал текст Указа Президента РСФСР. Затем он рассказал о проделанной ими работе по самороспуску ВС ЧИР, что было согласовано с Дудаевым, и образовании так называемого «Временного Высшего Совета» из числа тридцати двух депутатов. Когда было оглашено последнее сообщение, народ, до этого спокойно внимавший словам Хасбулатова, заволновался. Люди не видели возможности отобрать из состава бывшего ВС ЧИР достойных 32. И тут же было оговорено, что число членов ВВС будет доведено до пятнадцати, но и это не было принято. Народ потребовал передать микрофон Джохару, который уточнил, какая договорённость предварительно была достигнута по поводу так называемого «Временного Высшего Совета», указав, что оговоренное число членов не превышало пяти человек. В своём слове мне также пришлось сделать акцент на неприемлемости варианта из пятнадцати депутатов. После перечисления фамилий вошедших туда людей и этот вариант был категорически отвергнут. Исполкому ОКЧН было поручено дополнительно согласовать кандидатуры и сократить их до семи человек. Но московская делегация упросила включить хотя бы девять человек. На этом и договорились. Председателем был избран Хусейм Ахмадов.

Но через несколько дней выяснилось, что не все члены Временного Совета (именно так он теперь назывался) намерены принять конструктивное участие в этом органе. Под разными предлогами они начали уклоняться от выполнения возложенных на них обязанностей. Честнее поступил Б. Бахмадов, официально вышедший из состава Совета. Правда, в последующих действиях он оказался явно не на уровне: и не только плотно примкнув, а возглавив пророссийское крыло оппонентов ОКЧН и ВДП, он чуть было не ввёрг республику в кровавое столкновение общественно-политических сил.

В начале октября в республику прибыл Руцкой в сопровождении Баранникова и Дунаева. Встреча и переговоры делегации ОКЧН с ними состоялись в бывшей гостинице Совета Министров ЧИР, что по улице Чехова. Дудаев и Руцкой говорили наедине, на втором этаже: на нижнем этаже члены ОКЧН и АГНК встречались с остальной делегацией российского руководства. Дунаев поначалу решил было оказать давление, но был быстро приведён в чувство логичным и аргументированным ответом: если Россия пойдёт на силовые методы против волеизъявления чеченского народа, то она будет иметь дело не только с Чеченией, а со всем Кавказом. Что подтвердил и Шанибов, участвовавший во встрече.

Прощались, согласившись, что гости не будут встречаться с оппозиционными ОКЧН силами, которые уже часами околачивались у ворот гостиницы, добиваясь встречи с вице-президентом России. Но Руцкой в ту же ночь не только нарушил договорённость, но и подготовил, оказывается, подрывную акцию, что обнаружилось уже через день: сначала была выпущена группа заключённых из СИЗО (тридцать с лишним человек), инсценировав побег, при котором погиб один и было ранено двое. Вина за «побег», конечно, была приписана Дудаеву.

А с 5 на б октября была совершена попытка сместить председателя Временного Совета Х. Ахмадова. 6 октября члены ВДП, собравшиеся на свою партконференцию в зале филармонии, узнали об этом факте и двинулись к Дому союзов. Но заговорщики успели разойтись. Были сведения, что в ночном заговоре участвовали и министр ВД, и и. о. председателя КГБ Крайнев. Оттеснив охрану МВД, пытавшуюся остановить возмущённых людей, мы прорвались к министру Алсултанову. Он находился в кабинете и пояснил, что был приглашён на полуночное совещание и ушёл оттуда. Узнав об истинных намерениях заговорщиков, люди двинулись на площадь Свободы, объявили о возобновлении митинга, прерванного два дня назад. Мы обратились по радио к народу, разъяснив ситуацию, назвали имена заговорщиков. И митинг возобновил работу. В этот же день, где-то в два часа дня, национальной гвардией было взято здание КГБ. Сотрудники были распущены по домам. Было ликвидировано гнездо подрывной деятельности против повстанческой Чечении. Во главе сил пророссийской ориентации стал Бахмадов. Гвардия новых путчистов осела в Доме союзов. Штаб «бахмадовцев» развернули в МВД. В полуночном совещании министр ВД Алсултанов был отстранён от должности и старшим офицерам МВД было предложено, кто хочет быть министром внутренних дел ЧИР. Выбор, как на рекомендованного МВД РСФСР, выпал на Ибрагимова. И заработала канцелярия нового «спасителя нации».

Деятельность этих антинародных сил была достаточно активной. Были назначены новые сроки выборов (на ноябрь), создана параллельная Центральная избирательная комиссия, «отменены» все законодательные акты, принятые Временным Советом за подписью Х. Ахмадова. Возобновился и альтернативный митинг на площади Ленина. Хотя площадь и была переименована, народ не хотел связывать антинародный митинг с именем национального героя и поэтому называл её именем коммунистического вождя, за реанимацию идей которого, по сути, и стояли его участники. Кстати, многие не бескорыстно: приходя ежедневно, как на работу, к десяти часам утра, чтобы отстоять до сумерек.

Чем ближе мы подходили к выборам 27 октября 1991 года, тем ожесточённее становилось сопротивление пророссийских сил. Прибыла ещё одна делегация Москвы, возглавляемая депутатом Тимировым и при участии генпрокурора РСФСР Степанкова, состоящая из депутатов РСФСР и СССР. Два дня консультаций позволили выработать документ, удовлетворяющий обе стороны. Но подписать его решено было на следующее утро, обдумав ещё раз последний пункт, который москвичи хотели согласовать с центром. Степанков признал законность действий ОКЧН, хотя затем, по прибытии в Москву, заявил обратное. Впрочем, изменять своё мнение относительно событий в Чечении сразу же по возвращении в Москву было отличительной чертой всех московских делегаций и отдельных визитёров, якобы, приезжавших устанавливать истину об общественно-политических процессах в республике. То же самое произошло и с членами объединённой парламентской делегации СССР и РСФСР, которые перед подписанием протокола соглашения изъявили желание «проконсультироваться» с Москвой.

Как мы и полагали, к назначенному времени, 10 часам утра, на подписание они (члены делегации во главе с Тимировым) не явились. Мы прождали до одиннадцати, а их не было. Однако мы получили неофициальное уведомление, что делегация находится в МВД ЧИР на совместном заседании с так называемым «Высшим Временным Советом», возглавляемым Бахмадовым. Оказалось, в ночном разговоре Москва категорически запретила подписывать выработанный документ. Тайно от ИК ОКЧН убыл в метрополию и генпрокурор Степанков: сбежал, что называется, и остался верен клеветнической традиции московских визитёров. Основная делегация так же почти скопировала манёвр генерального прокурора. Так закончился очередной контакт лидеров мятежной Чечении с метрополией.

Тем временем, внутренние силы противодействия за независимость наращивали сопротивление. Противостояние на двух площадях приобрело устойчивый характер. С площади Свободы люди на ночь не расходились, как с площади Ленина. Больше всех на ленинской площади склоняли Дудаева и Яндарбиева, с именами которых ассоциировались события, через имена персонифицировались действия ОКЧН и ВДП. Идеологическими рупорами коммунистического пророссийского митинга стали почти все издания (газеты) республики, кроме «Свободы». Тогда же, в основном, они перешли на московскую подкормку, которая затем переросла в щедрое финансирование через тайные спецслужбы России. Более или менее верными ИК ОКЧН оставались радио и часть телевидения. Мы трезво оценивали ситуацию и поэтому основной акцент в пропагандистской работе делали на непосредственные живые контакты с населением.

Практически ежедневно проходили встречи в сёлах. Люди активно приобщались к политическим процессам, твёрдо становились на сторону ОКЧН и ВДП, то есть независимости Чечении.

Вплоть до выборов Президента и Парламента мы, единомышленники, со своими друзьями и помощниками проводили интенсивную работу по поддержке кандидатуры Дудаева на пост президента. День и ночь со мной находились Мацаев Саид-Али, Ваха и Шайхи Ибрагимовы, Алу и Ваха, Саламу и другие, которые с доброй совестью посвятили свою энергию народному делу. Стабильно работал штаб ВДП, где трудились, в основном, старые партийцы - С. Нураев, М. Абубакаров, Ю. Гелагаев, З. Исаев, А. Ибаев, И. Абзотов и многие другие, которых, к сожалению, сегодня я не помню по фамилиям, но о которых будет написано в своё время, ибо без освещения их деятельности история нашей борьбы будет неполной. Были активны и не члены ВДП, которые внесли неоценимый вклад в дело независимости. Большинство народа на площади Свободы не принадлежало ни к какой политической организации. Они представляли народ. И это была основная сила и гарантия нашего успеха.

Чтобы внести ясность в понимание и толкование роли и места различных политических организаций в событиях тех дней, необходимо сказать, что помимо общественных организаций и партий, входящих в единый блок с ИК ОКЧН, абсолютно каждый независимый сторонник, даже самый беспомощный старик, физически неспособный выйти за порог своего дома, но в мыслях, молитвой и сердцем поддерживавший нашу борьбу, внесли свой вклад в общенародное дело. Это мне было понятно всегда и сейчас я стою на том.

Создание государства не было никогда и не может быть делом, привилегией отдельных политических партий и общественных структур, оно не может проходить по принципу разделения граждан на хороших и плохих. Это - кровное, святое дело всего народа. Разделение в такие моменты происходит чисто этно-политически и нет сил, которые сумели бы предотвратить такую градацию. Можно с болью воспринимать конкретную реальность, но ничего нельзя изменить, отказавшись от идеи реальной независимости, ибо борьба за независимость - это пик общенациональной политической и гражданской зрелости. Пассивная часть в таких ситуациях солидаризируется с явной реакцией или лагерем оппозиции. Политическое расслоение в этом случае не является прихотью кого-то, а есть объективная закономерность общественного развития и ярчайший пример отрицания народом, его сознанием и нравственной сущностью аполитичной безликости толпы или, как называли нас коммунисты, «народной массы». Из «массы», таким образом, выкристаллизовался народ, обретая законченную структуру нации. Отбор происходил по законам естественным.

Гражданская позиция многих людей, занимавшихся общественной деятельностью, не выдержала в те дни испытания на прочность. Патетические заявления некоторых писателей и иных представителей научно-творческой интеллигенции на поверку оказались пустой демагогией. Иначе как оценить писателя, который за всю свою жизнь не осмелился выйти на политический митинг за национальное освобождение, не сумел пересилить страх и за всё время функционирования площади Свободы, а на пророссийский митинг вышел и не простым участником: позволил имперской идеологии подпереть своим именем сотрясаемую народом крепостную стену.

Именно такими были мои ощущения, когда в середине октября я вдруг пришёл на альтернативный митинг на ленинской площади, чтобы воочию взглянуть на тех, кто ежеминутно склоняет и нас. Пришёл сказать им, что думаю по поводу их жалких потуг против воли народа. Пошёл я туда абсолютно сам, не сказав ни слова друзьям, которые не покидали меня ни на минуту. День был солнечный, тихий. И вдруг потянуло на ту площадь: может быть, они не понимают, что делают? Захотелось взглянуть им в глаза. Им, кто прикрывается демагогией и демократической фразеологией. Хотя бы взглядом нащупать в них нерв гражданской совести.

Двое писателей, один из которых ещё вчера был моим лучшим другом, за которого я, как говорится, стоял стеной, а другой - незаконно ставший редактором литературного журнала (за верную службу руководству ЧИАССР в период его бесславного финиша), стояли плечом к плечу, на платформе из кузова грузовика, где находились «отцы» антимитинга. Людей было немного, около тысячи человек. Я встал на расстоянии и прямо уставился им в глаза. Когда наши взгляды на мгновение встретились, оба они упёрлись в небо и таким образом выдержали паузу. «Идеологи» заметили присутствие оппонента. И не смогли скрыть своего внимания к нему. Мне было бесконечно жалко их, по малодушию продавших души свои...

И я прошёл к платформе, не сказав ни слова, поднялся к микрофонам, поздоровался с почётным президиумом из стариков, восседавшим там же на стульях. Говорил всего лишь минут пять. И ушёл. Когда я сходил с трибуны, бывший мой друг (первый из тех двоих) изъявил настоятельное желание поговорить со мной, что я отверг. На его попытку настоять на своём ответил, что я могу с ним говорить только в том случае, если он придёт на площадь Свободы.

Я уходил с площади Ленина на площадь Свободы и часть митинга двинулась следом, скандируя: «Нохчийчоь!» - лозунг площади Свободы. Так и пришли. Может, этот факт и послужил основной причиной неприязни, которую не в силах был скрыть ко мне «величайший из философов», как он себя именовал, в последующих публичных и телерадиовыступлениях и публикациях: кстати, разочаровавших в нём многих - и вовсе не за позицию, а за низкопробное содержание. Затем он скатился ещё ниже, став одним из организаторов кровопролития 31 марта 1992 года. А от второго я ничего другого и не ожидал: его поведение в 1979 году в деле «Пхьармат» и в последующем (с жульническим пролезанием в редакторы журнала) не давали основание думать, что он поступит иначе, хотя на телеэкране он регулярно учил и учит сегодня народ мудрости, стойкости, мужеству, духовности и патриотизму. С лёгкостью плевка он может писать и кричать: «Когда у тебя болит палец, у меня заболевает сердце» (в обращении к Чечении). Трудно, оказалось, для него и подобных ему принять сердечную боль той же самой Чечении - хотя бы на мизинец. И мы спрашиваем: «Где былая доблесть чеченцев? Когда она может быть лишь прямо пропорциональной доблести своих проповедников и лидеров?». Эти «ура-патриоты» есть объективное порождение русской политики, когда наш народ воспитывался на лицемерных проповедях и ложных примерах гражданственности, когда действия писателя, к примеру, по самообороне от политики великодержавного шовинизма, посредством оправдательных писаний, основной сутью которых являлась попытка доказать верность своего творчества интернационализму, партийности и так называемому «социалистическому реализму», воспринимались как мужество и патриотизм, а «страусиная поза» перед реальностями жизни выдавалась за мудрость.

Великое дело сплачивает не только одержимых великими идеями и способных на самопожертвование, но и их антиподов: слабохарактерных, завистливых, мстительных и продажных. Правда, чаще на полярно противоположных позициях. И если удел первых - Сенатская площадь или площадь Свободы, то вторые непременно сплачиваются и околачиваются на площадях подобно ленинской. Жизнь ставит нас к барьерам и, дай Бог, всегда только к политическим.

А сколько было их, мечущихся между двумя барьерами? Да и теперь они есть. Неспособность определиться в таких ситуациях - самый большой изъян личности. Многие противники нынешней власти, среди них и те, кто называет её «незаконной», в той или иной степени пытались приобщиться к выборным и назначаемым должностям в структурах именно этой власти. Но, не сумев пробиться, стали самыми злыми её оппонентами. Хотя они участвовали, например, в выборной кампании на равных со всеми.

Помню, как мы были удивлены тем, что тот самый писатель, о котором я писал выше, уже собирает подписи в поддержку своей кандидатуры на выдвижение в президенты. Тогда ещё не были определены ни форма, ни количество подписей, необходимых для регистрации кандидата. Но он ездил по родственникам и друзьям, ходил по творческим союзам с просьбой поддержать его. А произошло ужасное для его больного самовлюбленностью сознания: рейтинг его был неописуемо ниже, чем дудаевский или яндарбиевский. Это был удар, от которого он уже не оправится, а подтолкнёт к ненавистническому противостоянию Чеченскому государству, кульминацией которого было 31 марта 1992 года.

Самым знаменательным событием перед выборами, пожалуй, было назначение Президентом России своего представителя по ЧИР. Такая «честь» выпала Арсанову Ахмеду, депутату РСФСР от ЧИАССР. Расчёт российских политиков был понятен: волю народа к независимости решили парализовать, использовав для этого авторитет одного из шейхов Чечении Дени Арсанова и его рода. Несмотря на то, что сам Дени Арсанов погиб именно за дело независимого Чеченского государства, некоторые сегодняшние его потомки - и это достойно сожаления - заняли пророссийскую позицию в политических процессах в Чечении. Данное обстоятельство было взято во внимание нашими оппонентами из числа депутатов РСФСР, когда рекомендовали Ельцину, кого назначить своим представителем в ЧИР. Оппозиция к ОКЧН воспрянула духом, но народ не принял «миссионера». Мне пришлось говорить с Ахмедом Арсановым на второй день его назначения в кабинете председателя Совета Министров ЧИР С. Бекова. Он сам не был в восторге от роли, отведённой ему этим назначением. Суть его усилий была в попытке предотвратить выборы Президента и Парламента Чеченской Республики 27 октября 1991 года, склонить общественно-политические силы республики и население к выборам в ВС ЧИР. После долгих споров каждый из нас остался при своём мнении. Он - что нужно перенести выборы, я - что было бы престижнее для него, если бы он призвал людей дружно провести выборы, а затем заняться решением проблемы разделения или сохранения единства Чечении и Ингушетии. А выборы состоялись через два дня и показали, что абсолютное большинство народа стоит за Дудаевым. Это было и мнение насчёт председательства Президента России в Чечении. Но прежде, чем перейти к завершению изложения событий периода перехода из колониальной зависимости к независимой чеченской государственности, нужно дать краткий анализ социально-психологической обстановки, при которой развивались события.

С первого же дня низложения Верховного Совета ЧИР народом, в результате нейтрализации высшей исполнительной власти, в республике сложилась ситуация, близкая к безвластию. Исполком ОКЧН всенародно объявил, что не собирается брать власть без всеобщих народных выборов, но берёт на себя функции контроля за действием исполнительной власти. Но исполнительная власть оказалась настолько слабохарактерной или, скорее всего, хитрохарактерной, что пустила ситуацию на самотёк и все силы направила на заметание следов своих махинаций, совершённых под чутким руководством бывшего ВС и ОК КПСС ЧИР. При этом постоянно делались ссылки на невозможность в сложившейся ситуации выполнять свои обязанности по управлению народным хозяйством.

Между тем, дело заключалось в незаинтересованности должностных лиц, а политическая ситуация служила лишь очень удобным поводом для оправдания перед любой властью, которая придёт на смену старой: если пророссийская - и перед ней, если чеченская - и перед ней, даже если инопланетянская - и перед ней. Истина, что в смутные времена легко действовать жулью, подтвердилась - причём жулью управленческому.

Но была и беда другого характера. Вернее, социальное бедствие. С первых же дней междувластия, сложившегося после 24 августа 1991 года, начал проявляться синдром «комиссарства». Штаб Исполкома ОКЧН буквально стал ломиться от желающих взять под свой «революционный» контроль всё и вся. Чего только не предлагалось поручить добровольному и бескорыстному оку того или иного энтузиаста, который сам выбирал и объект контроля, и форму мандата от ИК ОКЧН, и круг своих полномочий. Конечно, были среди них и действительно честные, беззаветно преданные делу национально-освободительного движения люди, готовые стать на страже всего, что должно стать достоянием нового государства, сохранить до грамма народное добро. Но таких было слишком мало. Большинство, к сожалению, просто рвались к доходным местам: на склады, магазины, базы и так далее. Другая категория «комиссаров» рвалась на места своей прежней работы, как они выражались, чтобы установить социальную справедливость в отношениях начальника или иного руководства с коллективом. Были и такие авантюристы, которые высматривали объекты для шантажа и выдаивали из них деньги или другую «компенсацию» за то, что «грозное око» чеченского исполкома не метнуло в него молнию; и такие, кто просто мстили своему начальнику за обиду, пусть даже справедливо нанесённую. Было всё, и самое удивительное, в большинстве случаев это у них проходило: их боялись руководящие работники, их поддерживали коллективы, несмотря на то, что они просто были пройдохами. Руководители боялись потому, что имели грехи, за которые они ранее расплачивались с различными контролирующими ведомствами. Новоявленные тоже воспринимались в том же качестве. А простые смертные надеялись с их помощью добиться хотя бы минимальной справедливости за бесправие, чинимое с ними не только государством, но и конкретным руководителем годами и десятилетиями. Словом, существовал антагонизм и им искусно пользовались авантюристы, которых наплодило бездействие органов обеспечения законности. Эти органы оказались заложниками комплекса вины за соучастие своих руководителей в ГКЧП, их политической и гражданской трусости.

Но некоторый успех авантюристов и хапуг, пользующихся ситуацией, отчасти объясняется и тем, что отдельным руководителям даже самого высокого ранга было просто выгодно оказаться «жертвами» «комиссарствующих» пройдох и, делая вид, что они вынужденно подчиняются, заставляли их учинить хаос, который позволял замести старые следы, «очиститься» от грехов, даже присвоить ещё что-то. Так чаще всего и случалось. И эти же руководители больше всех кричали о большевистских методах демократов, хотя прекрасно знали, что «комиссары» не имели ничего общего с характером действий и целями ни ВДП, ни ОКЧН.

Эпидемия «комиссарства» и для нас самих была настолько ужасающей, что мы оказались просто бессильными сразу её обуздать, несмотря на то, что довольно быстро распознали её признаки и приняли некоторые меры. В начале была сделана попытка поставить действия любого подобного «энтузиаста» в зависимость от ИК ОКЧН. Но это только расплодило людей с мандатами. Помимо исполкомовских, появились мандаты самых различных организаций, в том числе и новорождённых. Думается, что некоторые создавались специально для компрометации движения. Опасность института добровольных «комиссаров» прежде всех усмотрел Джохар Дудаев, который категорически запретил выдавать какие-либо мандаты и удостоверения от имени руководства ИК ОКЧН без личной его подписи. Это позволило немного сбить волну этой социальной эпидемии. Но мандаты и удостоверения и после этого подписывались людьми из ИК ОКЧН, проходимцы всё сильнее присасывались к народному делу, как пиявки, и попили немало крови. Предложения на добровольное «комиссарство» поступали от самых неожиданных лиц из столь же неожиданных мест.

Были и такие, кто отождествлял события в Чечении с событиями времён гражданской войны и последующих лет. Они имели самое примитивное представление о механизме социальной справедливости, государственности, законе и морали - и таких оказалось в нашем обществе очень много. Иногда целый день я только тем и занимался, что принимал просящих хоть какой-то мандат для выполнения любой контрольной функции на любом месте или в селе, районе. Приходилось разъяснять им невозможность этого и незаконность таких документов, уговаривать, даже угрожать некоторым, нагло требующим, выпрашивающим, выуживающим «бумажку с печатью исполкома». Были и случаи использования вместо «мандатов» членских партийных билетов. И для пресечения этой вакханалии нам пришлось выступить по телевидению и радио с популярным разъяснением, что такое «властные структуры и функции политических партий». Некоторые билеты просто отбирали. Но эпидемия «комиссарства» была настолько сильна, что полностью её изжить не удалось и после избрания Президента и Парламента ЧР…

Возвращаясь к данной проблеме, нужно отметить, что, помимо социальных и психологических, она имела и чисто политические причины как внутреннего, так и внешнего характера. Оппозиционные к ИК ОКЧН и ВДП силы, обнаружившие в самом начале событий неспособность участвовать в национально-освободительной борьбе своего народа, по причине растерянности, непонимания или гражданской незрелости, начали искать благовидный предлог для прикрытия своего не благого вида. И самым удобным оказался испытанный способ навешивания ярлыков на других: тем более, что формальный повод был дан самим синдромом «комиссарства» с неизбежной политической безликостью отдельных лиц и слоёв, участвующих в событиях. Уцепившись за благовидный предлог, так называемые «оппозиционеры» искусственно привязывали внимание общественности к действиям отдельных людей, отождествляя их с политикой ИК ОКЧН и ВДП и таким образом ориентируя часть населения на действия в социально-классовом русле, то есть провоцируя, по существу, на реакционные действия. Социально-классовый подход к событиям в Чечении не только устраивал имперскую политику России, но и поощрялся ею и идейно, и материально. Ибо, переориентировав сознание чеченского народа с национально-освободительных задач, являющихся основной политической и тактико-стратегической платформой ИК ОКЧН и ВДП, а также событий в Чечении после 19 августа 1991 года, на решение социальных задач и классовое расслоение, Россия достигала своей главной цели - удержания Чечении в составе российского государства. Ради этого она шла на всё и активно помогала тем силам, которые хотели и трактовали происходящее в Чечении именно в социально-классовом русле. А историческая несостоятельность в отношении к подобным событиям доказана опытом октябрьского переворота в России 1917 года и всей последующей тактикой СССР.

Вся деятельность спецслужб России и пророссийских сил в Чечении была нацелена на то, чтобы внушить народу республики необходимость совершения социальной революции, ибо, в противном случае, ничего не изменится в лучшую сторону. Наоборот, внушали они, появятся новые богатые и им подобные. Ко времени выборов Президента и Парламента Чеченской Республики вся пресса, кроме одной-двух газет, была отрицательно заряжена в отношении независимости Чеченского государства, хотя неуклюже и пытались прикрыть это. Материально стимулировалась такая позиция российской стороной весьма щедро. Бороться с вирусом социально-классовой революционности внутри движения за независимость было очень трудно в силу того, что наше общественное сознание десятилетиями советской власти было приучено трактовать любые социально-политические процессы именно через призму классовости. Изголодавшийся по государственному механизму, способному обеспечить социальное благополучие и справедливость, народ апеллировал, в основном, к принципу справедливости вообще и готов был принять любую форму достижения её, притом незамедлительно. Иллюзии вообще были невероятные. На встречах порой приходилось терпеливо пояснять банальную истину: избрание законных органов власти независимой Чеченской Республики ещё далеко не означает достижение тех благ, которые сулит нам государственная независимость; что их необходимо будет достигать кропотливым и упорным трудом всего народа. Объяснять приходилось очень многое, но и после этого видно было, что иллюзии по поводу скорейшего достижения благ «революции» не рассеяны. Именно эти причины и заставили меня, в своём первом обширном интервью после выборов власти ЧР, заявить, что борьба только начинается, когда многие наивно думали наоборот.

Жизнь показывает, что очень трудно объяснить, довести до многих истину о сущности национально-освободительного движения, что создание независимого государства есть всего лишь основа, на которой начинается строительство формы и механизмов достижения социальной справедливости - долгого и мучительного рабочего процесса. Но тогда, когда отвергалась или плохо принималась теория, это было только полбеды. Такое непонимание намного опаснее тогда, когда приходится доказывать это всё на практике, которая «так долго» не приносит людям улучшения их личных «жизненных» условий. Здесь одной логикой не возьмёшь. Этим и пользуются всегда оппоненты независимости…

В завершение столь краткого повествования о событиях величайшего перелома в истории и судьбе чеченского народа необходимо заметить, что выборы 27 октября 1991 года в Чечении были первыми свободными и действительно всенародными - и по духу, и по степени участия в них народа. Как отмечали наблюдатели, которые фактически имели доступ на любой избирательный участок для осуществления своей международной миссии, всенародные выборы прошли успешно и в соответствии с процессуальными нормами права и международной практики. Более семидесяти процентов населения приняло участие в голосовании, из них до девяносто процентов отдали голоса за Джохара: таковы итоги выборов Президента. В Парламент на первом этапе было избрано 34 депутата из 41 по списку. Глава высшей исполнительной власти и государства и высший орган законодательной власти были избраны. А 1 ноября 1991 года Президент Чеченской Республики своим Указом подтвердил провозглашение независимости Чеченского государства. 2 ноября Парламент своим Постановлением так же закрепил волю чеченского народа, выраженную на трёх этапах общенационального съезда народа. С этих актов началась официальная история Чеченского государства. История, которую пишет весь народ и обещает быть очень и очень сложной, драматичной: с возрождением, в конечном счёте, чеченского народа и только ему присущих изначально чистых вайнахских обычаев и традиций.

А через две недели, 8 ноября 1991 года, Россия сделала открытую попытку свержения законной власти в Чечении своими штыками. Вечером этого дня, в 20 часов, российское телевидение передало, что со следующего утра, с 5 часов, вступает в действие Указ Президента России о введении ЧП в ЧИР. Через час весь чеченский народ стоял готовый защитить свою независимость. И через два дня ВС РСФСР отменил Указ своего Президента как недостаточно технически подготовленный. А чеченский народ сплотился ещё крепче: оппозиция, которая до этого часа стояла на площади Ленина, с объявлением ЧП 8 ноября мгновенно исчезла, разбежалась по домам и так называемая «гвардия оппозиции». Одни опасались гнева народного, другие просто поняли, в какую пропасть их толкали «бывшие» и ушли в народ. А народ Чечении, как и было запланировано, 9 ноября 1991 года принял присягу у своего первого Президента Дж. Дудаева. Народ бурно праздновал победу. Победу, но ещё не окончательную, ибо до окончательной предстоит долго и трудно идти. Что сегодня мы и делаем, с милостью Божьей!

Грозный, 1992-1993 гг.

Россия продолжает наращивать вооружённое вторжение в Чечню под видом подразделений так называемой «оппозиции» и в октябре месяце. А наглость «гантамировцев» в Урус-Мартановском районе доходит до предела. Тогда семеро смельчаков совершают акт мести - дерзкое нападение на базу возле селения Гехи, где Гантамиров сосредоточил свои ударные силы во главе с российскими кадровыми военными. Это происходит 13 октября 1994 года. Этими смельчаками оказались молодые парни в возрасте от двадцати пяти до двадцати шести лет, принявшие газават во имя независимости Чечении. Через неделю правительственные силы провели крупную операцию по ликвидации группировки Гантамирова и захватили её базу. Часть банды наёмников была уничтожена на месте, а её остатки ударились в бега. Но и правительственные силы понесли большие потери - в результате коварного нападения урус-мартановцев из глубины кладбища за населённым пунктом. Всякого рода кощунства были всегда присущи российским наёмникам, но нападать с территории кладбища, вернее, открыть огонь в спину проходящей маршем колонне, было сверх всяких норм. Ни один солдат правительственных сил не решился стрелять по кладбищу. И полегли ребята под коварным огнём святотатцев, которыми руководили лидеры «Даймохка» Леча Умхаев, Юсуп Эльмурзаев и другие «демократы». И это меня не удивило. Это был их стиль, метод - бить из-за угла, под российским прикрытием. Больше всех там полегло бойцов Умалта Дашаева. Погибло и несколько ребят из подразделения Хожи, были также и раненые. Потом Хожа рассказывал, что, когда они выбрались из-под шквального огня, который буквально терзал их на кладбище, и очутились перед базой, которую необходимо было штурмовать, многие уже не могли встать. И вот тут поднялся Аслан Масхадов и сказал: «Я не имею право уходить отсюда, не взяв базу. Кто пойдет со мной?». - «Мы», - ответил Хожа. И они двинулись вперёд. База была взята. Но сколько она принесла жертв! Не могу не подчеркнуть один момент. Когда наши подразделения и ополченцы были готовы выступить для выполнения операции, увидев Хожа-Ахмеда в полной боевой экипировке, я спросил у него: «Зачем тебе туда идти, ведь, у твоего ополчения есть командир?». Он ответил: «Если я, вооружив и отправив ребят в бой, сам останусь дома, то как я посмотрю в глаза родственников тех, кого, не дай Бог, если случится - убьют? Если я их вооружил - я должен быть с ними...». Хожа оставался верным себе... Потом средства массовой информации России будут лгать о нападении на Урус-Мартан, в то время как по нему не было сделано ни одного выстрела. А урус-мартановская «оппозиция», разбежавшаяся после боя, через два дня, при бездействии МВД, на котором лежала обязанность завершить операцию, возвратится и продолжит свои преступления. Не ладились дела и в Кабинете Министров ЧРИ. Осложняющаяся обстановка сеяла среди некоторых его членов неуверенность, даже панику. А некоторые уже готовились к худшему. Вот как описывает одно из заседаний КМ октябрьский номер газеты «Ичкерия»:

«6 октября на очередном заседании КМ ЧРИ одним из основных был вопрос о создании спецгруппы по освобождению министра юстиции, Генерального прокурора Усмана Имаева, и принятие заявления правительства ЧРИ к правительству России по поводу захвата в заложники члена правительства независимой республики и руководителя важнейших государственных служб. Эта бандитская акция была совершена при нападении российских спецов по таким «мероприятиям» на Чернореченском шоссе 27 сентября, когда У.Имаев прибыл на место боя и, как представитель высшего надзора страны за законностью, своим мирным вмешательством пытался остановить начавшуюся трагедию. При этом один из его охранников был расстрелян в упор, а сам Имаев захвачен и увезён. Как сообщил докладчик, правительство все эти дни не бездействовало, были проверены все места, где Имаев мог содержаться. Но, как бывает часто при розыске по «горячим следам», эти мероприятия не дали желаемых результатов. Предположительно, он увезён российскими спецслужбами в Москву. Поэтому создана спецгруппа по решению вопроса освобождения Имаева. Разумеется, розыск будет вестись, прежде всего, политическими методами.

Как сказал глава правительства, Чеченская Республика никогда не опустится до таких методов, какие применяют российские спецслужбы. Прежде всего, МИД ЧРИ подготовлено письмо на имя президента РФ, где оно в довольно джентльменских выражениях потребовало освободить министра юстиции, Генерального прокурора ЧРИ. Далее представитель ЧРИ в Гааге с председателем ООН вылетели в Нью-Йорк. Подготовлено письмо в ООН с просьбой о создании международного комитета по расследованию преступлений российских спецслужб против народа ЧРИ. А их уже немало. Правительство ЧРИ считает возможным, что российскими спецслужбами будут завербованы преступные элементы из стран СНГ. Не исключена возможность попытки физического уничтожения президента спецсредствами и похищения членов КМ, наиболее преданных делу свободы ЧРИ.

Поэтому надо проявлять постоянную и высочайшую бдительность, тем более, сейчас, когда у наших границ стоят, мягко говоря, не совсем дружественные элементы. Весьма интенсивно обсуждался вопрос о состоянии кассовой дисциплины в министерствах и ведомствах. Как известно, 4 ноября 1993 г. указом Президента даны задания всем министерствам и ведомствам сдавать в учреждения Нацбанка выручку от реализованной продукции. Планы были реальные, редко кто из членов правительства возражал против них. Из информации заместителя председателя Национального банка Ю.Умаева видно, что в сентябре план сдачи денег выполнен по республике всего на 35,2 процента, а за первое полугодие - около четверти плана. Проведённые ранее проверки показали, что повсеместно деньги используются руководителями для нужд своих предприятий. А что же делать тем учреждениям, которые товаров не производят? Вот, например, цементный завод из 252 миллионов, запланированных для него, не сдал ни рубля. Рынки республики сдали всего 12 процентов, концерн мясомолочной промышленности - 17,5 процента, минсельхоз -33, концерн рыбного хозяйства-38, минпром - 55 процентов и т.д. Конечно, требования к таким руководителям предъявляются жёсткие.

Так, если предприятия не выполняют плана, инкассаторы при приёме денег обязаны брать письменные объяснения о причинах этого невыполнения. И здесь случаются противодействия. Некоторые руководители отказываются сдавать деньги без каких-либо объяснений. Всё это вынудило правительство наметить на 15 октября специальное заседание. Как бы кое-кому не пришлось вместо денег сдать портфели. О внедрении новой системы связи докладывал начальник этого департамента Сайд-Эмин Ибрагимов. Оборудование связи в Грозном и республике морально устарело, многое надо менять. К 2000 году запланировано оборудовать 60 тысяч телефонных точек.

Всё приходится покупать в России, даже простейшую лампочку, за наличные деньги. И нынешняя связь в ЧРИ, и запланированные мероприятия подверглись критике. Вопрос об утверждении положения, структуры и штатного расписания Госкомитета по телерадиовещанию докладывал председатель комитета Х.Гузуев...». Как видим, на хозяйственной деятельности государства прямо отражалась политическая ситуация: степень общественно-политической, тем более, военной напряжённости, создавая предпосылки для резкого падения дисциплины производства и экономических отношений. И это также сказывалось и на деятельности Прокуратуры, МВД, ДГБ…

* * *

В начале ноября происходят бои у села Братское с колонной российских танков и пехоты, прорывающихся из Ставрополья в Знаменское. Столкновения и стычки происходят почти ежедневно по всему периметру тамошнего участка границы. Налёты авиации на объекты и жилые кварталы приобретают регулярный характер. Лидеры «оппозиции» - в предчувствии близкой «добычи». И Хасбулатов, и Хаджиев, и Автурханов рассчитывают на собственную первую роль в ликвидации «режима Дудаева». Каждый просит Москву помочь техникой, вооружением, войсками. Они то заявляют о достижении согласия, то ревностно упрекают друг друга. Но Москва не хочет Хасбулатова, и домогания экс-спикера на лидерство тщетны. Вскоре выясняется, что Москва выбрала Хаджиева. Пятнадцатого ноября банды «оппозиции» вторгаются с двух сторон на окраины Грозного. «Гантамировская» бронетехника, в начале продвинувшись по трассе Баку-Ростов, на шатойском перекрёстке резко сворачивает на Грозный и занимает территорию бывшего 15-го военного городка на южной окраине города. «Автурхановская» колонна вместе с бандой Лабазанова выезжает через микрорайон и останавливается у посёлка Маас. Её встречает Шамиль Басаев с небольшим отрядом и демонстрирует умение бить противника малым числом. «Оппозиционеры» растеряны. Они не знают, сколько сил их ожидает в Грозном. Хотя в тот момент организованного «кулака» для удара по ним не было. Срочное совещание военного руководства ЧРИ решает: в полночь уничтожить обе группировки. Но планы становятся известны и «оппозиция» спешно покидает город. А информационные агентства на следующий день начали трубить, что город был взят «оппозицией», но она, мол, оставила его из гуманных побуждений. Хасбулатов же назовёт это бегство трусостью командиров и будет очень сожалеть о случившемся. Бедный Руслан Имранович: не везёт ему с «боевыми товарищами» ни в Москве, ни в Грозном. Свою «лепту» в общественно-политическую ситуацию в ЧРИ перед началом открытой агрессии России вносят и учёные республики. В том числе и академики во главе с Хамзатом Ибрагимовым, которые, несмотря на высоту своего положения, не в состоянии адекватно осмыслить происходящее. В конце концов, они готовы полностью пожертвовать свободой народа, результатами борьбы многих поколений чеченцев на пути к государственной независимости, лишь бы не принять на себя ту частицу ответственности и лишений, которую они просто обязаны принять в подобных ситуациях, хотя бы потому, что паразитировали на труде чеченского народа, вырастая до своих «научных степеней».

* * *

Из Москвы звонит С.-Х.Нунуев и предлагает услуги своей «миротворческой группы» в «бескровном» аннулировании Чеченского независимого государства и преподносит это в такой красивой форме, что получается: за период с августа 1991 года он только и занимался защитой чеченского народа от надвигающейся агрессии. Выслушав его по телефону, я заявил, что нет никакой необходимости ехать в Грозный, чтобы предотвратить российскую агрессию. При желании он может это делать в той же Москве. А ещё лучше было бы, если бы они сами не подталкивали российские власти к роковым шагам. Завязавшийся спор я прервал словами: «Хорошо! Вы вводите российские войска в ЧРИ, а мы вам докажем, что здесь есть ещё мужчины!». Он что-то возразил. Я повторил фразу и положил трубку.

* * *

Странную миротворческо-посредническую роль берёт на себя после ухода в отставку с поста главы МИД Шамиль Бено. Вначале он открывает Северо-Кавказский аналитический центр, что я воспринял как центр для легального сбора информации спецслужбами России. Это прочитывалось в каждом шаге СКАЦ. Затем он «находит» приют в коридорах власти в Москве и начинает периодически наведываться в Грозный с разного рода рекомендациями и аналитическими справками по поводу развития ситуации в ЧР и вокруг неё, действий политического руководства РФ и их спецслужб. В основном, он встречался со вторым и третьим эшелонами власти ЧРИ. Но достаточно часто говорил с ним и я - каждый раз по его инициативе. До Джохара он доходил реже. Да, видно было, что он обеспокоен надвигающейся войной и говорил об этом: под видом аналитических изысканий выкладывал прямую информацию от спецслужб РФ. Это было своеобразное давление. Он пытался натолкнуть нас на уступки в главном - политическом вопросе, и даже в его краеугольном аспекте. Мы выражали готовность на компромиссы, но только не в главном вопросе, предлагая, тем не менее, путь поиска компромиссного решения, а частичного, временного, даже в нём. Поиск не всегда означает - достижение. Но это лучше, чем война. Что не нравилось в действиях Шамиля Бено - это выдавать свою спецработу за благородные побуждения, в результате чего даже его благовидные цели воспринимались как выполнение задания... Он так и остался в моём восприятии раздвоенной личностью - не с чеченским народом, а рядом с ним, около него, при нём, как случайный попутчик до определённой точки... Сколько их было таких? Проходящих мимо с миной добродетеля на лице…

Накануне 26 ноября 1994 года между «оппозиционными» лидерами произошёл очередной разлад. Автурханова и Хасбулатова, как и Завгаева, сидящего в Москве, никак не устраивало, что город будут брать от имени С.Хаджиева. Но Кремль свой выбор сделал и ставленник Черномырдина тоже. «Танки даны мне!»- заявит он «миротворцу», давая понять, кто хозяин положения. В эти же дни у руководства Чеченской Республики появилась достоверная информация о планах российских наёмных банд автурхановых и гантамировых. К первому декабря, сообщали источники, Грозный должен быть атакован. На сей раз намечался действительный штурм. Военное руководство ЧРИ решило подготовиться основательно. Но вдруг выяснилось: нет противотанковых выстрелов к гранатомётам. Вернее, их было, но очень мало. Посоветовавшись, решили ещё раз, внимательно, посмотреть склады Шалинского танкового полка. Вечером Аслан Масхадов принёс радостную весть: нашли более тысячи выстрелов, даже усовершенствованной модификации... И Джохар делает тактический ход. 24 ноября 1994 года он посылает своего представителя М.Мержуева в Ингушетию, чтобы тот обратился к кому-то из военных, связанных с российскими спецслужбами, с настоятельной просьбой срочно помочь с противотанковыми выстрелами к гранатомётам. Представитель Джохара обратился к Зайнди Мовлатову - секретарю Совета Безопасности РИ.

* * *

25 ноября 1994 года С.Гелисханов, Р.Гелаев и другие в Урус-Мартане встречаются с Гантамировым и упрашивают его не начинать штурм города. Гелисханов обещает им, что командиры сами решат вопрос с Дудаевым, Яндарбиевым и прочими. Достигают согласия встретиться на следующий день, в десять часов утра, и решить вопрос окончательно. В этот же день Джохар попросил меня проинформировать население о планах России, её спецслужб и их наёмников на ближайшие дни и призвать народ к бдительности и подготовке к серьёзным событиям. Я выступил около семи часов вечера и, возвращаясь из студии ТВ, зашёл в кабинет Джохара. Он попросил выступить ещё раз и уже конкретно объявить, что преступные банды российских наёмников завтра будут штурмовать Грозный, что является открытой войной России против ЧРИ. Я выступил вновь.

Когда я вернулся, у Джохара был Руслан Гелаев. Джохар ему объяснял, что нельзя доверять слову Гантамирова: обещав ему и его товарищам встретиться с ними завтра в 10 часов, он просто усыпляет их бдительность перед утренним штурмом. Помню слова Руслана: «Ну что же, если они хотят войны, будет им и война. Мы хотели избежать кровопролития». Я тоже пытался объяснить ему. Ведь, повязав наших командиров в декабре 1993 года договором не применять оружие друг против друга, банды сами первыми нарушили слово и продолжают нарушать ежедневно. А наши командиры придерживаются обещания. Я говорил ещё что-то. Штаб тоже готовился в завтрашнему бою. Но в глубине души я надеялся, что штурма не будет. Думаю, и другие тоже. Тем не менее, мы были готовы к наихудшему варианту. Джохар и я провели ту ночь в своих рабочих кабинетах. В полночь прогремело несколько взрывов возле ДГБ. Через некоторое время патруль задержал нескольких подозрительных человек. Непрерывно осуществлялась связь с ДГБ и МВД. В МВД, по некоторым сообщениям, часть сотрудников готовилась встретить «гантамировцев» с объятиями. Ночь почти не спали. Несколько часов прошло в полудрёме. К рассвету, когда я совершил омовение для утренней молитвы и в ожидании срока стоял у окна кабинета, на северо-восточной окраине города, со стороны Толстой-Юрта, загромыхали танково-артиллерийские выстрелы. Из окна моего кабинета прекрасно было видно, как в предрассветной мгле от брони танков рикошетят снаряды солдат Чеченской армии.

Первый удар принял на себя заслон бойцов И.Арсанукаева. Бой был недолгим: небольшой заслон был смят почти сходу. Как потом выяснилось, бронетанковая колонна и сопровождающая её пехота, разделившись, вошли в город через Петропавловское шоссе и микрорайон. Другая колонна атаковала через так называемый «тридцать шестой участок». Гантамировский бронированный «кулак» наступал через Черноречье. К часам девяти-десяти несколько бронемашин прорывается к центру, к Президентскому дворцу. Гвардейцы Президента останавливают их прямо на перекрёстке проспектов имени имама Шамиля и имени Исы Арсамикова. К тому времени, штаб налаживает взаимодействие с подразделениями Шамиля Басаева, Руслана Гелаева и других командиров.

Ситуация очень угрожающая. В центре у нас не оказалось почти никого, кроме Президентской гвардии. В этих условиях Шамсуддин Юсеф и я принимаем решение: удалить Президента в более безопасное место. После почти что часовой дискуссии и привлечения к уговорам ещё нескольких лиц, наконец-то, удаётся уговорить Джохара покинуть Дворец. Они с Юсефом уезжают. Я поднимаюсь к себе в кабинет, так как знаю, что информационные агентства будут звонить и, в первую очередь, Джохару и мне, зондируя ситуацию. Так и случилось. Звонили почти непрерывно.

Удивлялись, находя меня в кабинете, спрашивали о ситуации, о прогнозах, информировали, что у них распространены слухи о взятии Грозного и Президентского дворца. Естественно, они убеждались в их ложности. Некоторым приходилось давать послушать в телефонную трубку грохот взрывов и рёв самолётов. К часам двум после обеда судьба битвы за Грозный практически была решена. Но в этот момент как раз и разгорелся бой за здание ДГБ и участок, прилегающий к нему. Салман, оказывается, организовал из добровольцев отряд (более двадцати человек), большинство их них было без оружия и они, совершив обходной манёвр, подбили один танк, отбили автобус с оружием и боеприпасами. Потери ДГБ были самыми значительными с чеченской стороны. Погибли братья Исы Арсамикова - Муса и Лёма: героически, уничтожив несколько бронемашин и наёмников. Позже они будут удостоены звания «Герой нации», вместе с Салманом, который погибнет 16 января 1995 года, защищая Президентский дворец. 26 ноября 1994 года, к великому сожалению, унесёт жизни многих хороших ребят, в том числе Мажиева Адама, которого за дерзость Масхадов назвал «маленьким Лабазаном», а осенью-зимой 1995 года одним из моих пристанищ будет дом его брата Абдуллы в селении Шалажи. Погиб и Хусейн Гузуев - председатель Гостелерадио ЧРИ. Он погиб на боевом посту, прорываясь через зону боевых действий из гостиницы «Актёр» к зданию Гостелерадио. Закаев Ахмед рассказывал, что ему передали: вроде, Хусейн звонил из чужой квартиры. Оказывается, недалеко от театра его узнали бандиты и хотели расстрелять. Но вмешались женщины, отбили его и затащили в чью-то квартиру. Позвонив, он, всё же, не усидел там. Вышел, чтобы дойти до рабочего места. И попал под снайперский обстрел. Бросившись помочь раненому человеку, был сражён и сам. Потом рассказывали, как он за день до этого говорил сотруднице радио о предчувствии смерти и просил, если с ним что-то случится, поплакать над ним и передать его семье... Я был на его похоронах в селении Герзель. Он унёс с собой боль народа и земли чеченской и оставил за собой боль в сердцах тех, кто его знал. Надо отметить, что Хусейн Гузуев, Хожа-Ахмед Яриханов, Ахмед Закаев, Казбек Махашев - это была новая волна в Кабинете Министров ЧРИ, которая обещала много хороших перемен. Что подтвердила и война.

* * *

Вечером весь мир увидел позор России - бандитский налёт её армейских частей на Грозный, их полный разгром и плен. По всему городу пылала бронетехника - танки, БМП, БТРы. Разорванные на части и полуобгоревшие трупы российских солдат и офицеров валялись вокруг них. Десятки пленных только из числа военнослужащих России. Притом из элитных частей - Кантемировской и Таманской дивизий. А всего пленных, вместе с чеченскими бандитами-наёмниками, было более ста человек. Из 67 единиц бронемашин, вошедших в Грозный, сумело выйти из него лишь несколько. Десятки были захвачены. Иностранные и российские журналисты ходили целыми днями по городу и снимали редчайшие свидетельства государственного бандитизма России. Тем не менее, у руководства России - и политического, и военного - хватило наглости заявить, что ни одного российского военнослужащего не было среди штурмующих Грозный. Но здесь на совесть поработали абсолютно все журналисты. Они продемонстрировали бессовестность российской политики. А фракции Госдумы бросились в Чеченскую Республику делать себе имидж. Они не могли упустить такой удобный случай показать себя избирателю. Одна за другой прибыли детическом вопросций «Яблоко», «Выбор России», ЛДПР, Республиканской партии и других. Бросились спасать лицо Грачёва и военные. Вот некоторые материалы из российской прессы: «Министр обороны России генерал армии Павел Грачёв категорически опроверг версию об организованном участии российской армии в боевых действиях на территории Чечении. В разговоре с журналистами он назвал её «бредом». «Я не очень интересуюсь тем, что там происходит, - сказал генерал. Вооружённые силы там не участвуют. Идёт, в принципе, междоусобная борьба, борьба за власть.

Хотя я смотрю телевидение и слышу, там вроде пленных захватили, ещё что-то». «Я единственное знаю, - говорит Грачёв, - что с каждой стороны - и на стороне оппозиции воюет большое количество наёмников. Со стороны Дудаева даже воюют наёмники из Афганистана, большое количество, есть наёмники из прибалтийских государств, есть и из других, в том числе и русские. Почему не воевать, если хорошо платят?!». По мнению министра, если бы в Чечении «действовала армия, то, во-первых, он бы никогда не допустил, чтобы танки вошли в город. Это безграмотность дикая». «А во-вторых, если бы воевала армия, то, по крайней мере, одним парашютно-десантным полком можно было бы в течение двух часов решить всё». (Виктор Литовкин - «ИЗВЕСТИЯ», 29.11.94 г.)

ФСК И МВД: НАШИХ ЛЮДЕЙ ТАМ НЕТ

В Центре общественных связей ФСК РФ отвергли возможность участия в штурме Грозного российских силовых структур. Однако информация о том, что пленные экипажи боевых машин заключали контракты с органами контрразведки, сотрудников ЦОС не была ни подтверждена, ни опровергнута. «Руководство ФСК, - было заявлено корреспонденту «Известий»,- распорядилось провести проверку этой информации, в частности видеоматериалов, представленных телекомпанией НТВ». МВД РФ (устами центра общественных связей) также отмежевалось от непосредственного участия в боевых действиях в Чечении. Пока что остаётся лишь предполагать, какова степень участия Москвы в попытках свержения Джохара Дудаева. Секретом полишинеля является, в частности, тот факт, что экипажи 4 боевых вертолётов вооружённых сил чеченской оппозиции составлены преимущественно из русских, бывших военнослужащих ВВС РФ. По имеющимся сведениям, зарплата пилотов-контрактов достигает 10 миллионов рублей в месяц. Трудно также подавить сомнения в том, что военно-воздушные силы лидера оппозиции Умара Автурханова базируются на аэродроме российской стратегической авиации в Моздоке. (А.ЧЕЛНОКОВ - «ИЗВЕСТИЯ», 29.11.94 г.)

Забегая вперёд, скажем, что Грачёв 31 декабря 1994 года повторил «глупость» с танковой атакой, а его хвалёные десантники сдавались в плен ничуть не хуже пехотинцев. Если говорить о наёмниках, то ни один из них не воевал на стороне Чечении за всю русско-чеченскую войну. Даже добровольцев с Кавказа, Украины, России и Ближнего Востока, в целом, едва набралось бы пятьдесят человек, исключая ингушей. Но Грачёв есть Грачёв. У российских журналистов были свои счёты к нему и ФСК.

РОССИЙСКИХ СОЛДАТ ДЛЯ ЧЕЧЕНИИ ВЕРБОВАЛА ФСК?

Во вчерашнем номере «Известий» мы называли фамилии пленённых в Грозном российских военнослужащих и задавались вопросом, состоят ли они на действительной службе подмосковной в/ч. В танковом полку Кантемировской дивизии в Наро-Фоминске корреспонденту «Известий» явно не обрадовались. Однако, подтвердили, что младший сержант Сергей Прокопов (а не Акопов, как мы сообщили вчера по ошибке) действительно до недавнего времени служил в их полку, как и сержант Владимир Дроздов. Первый был механиком-водителем. Второй - командиром танка. Призывались оба весной 1993 года. Прокопов родом из Курска, Дроздов - из Липецкой области. В частности, они были на хорошем счету, считались классными специалистами. Осенью 1994 года, отслужив положенный срок, они должны были уйти в запас. Как оказались в Чечении? Военная прокуратура только начинает расследование. По словам сослуживцев, приказ об увольнении в запас Дроздова, Прокопова и других был подписан. Однако домой они не поехали, так как якобы заключили контракт с ФСК. Согласно этому контракту, они должны были выполнить «несложную работу» - перегнать бронетехнику из одного места в другое, обучить вождению танков и стрельбе «каких-то людей». За эту наставническую работу, по этой же версии, ФСК обещала «приличные деньги». Какие именно суммы назывались, никто точно не знает. По мнению бывших сослуживцев, что-то вроде 600-800 тысяч рублей. («ИЗВЕСТИЯ», 30.11.94 г.)

* * *

Солдафонство грачёвых дорого обошлось России и россиянам. А 28 ноября Ельцин добавил свою долю цинизма в ситуацию, чем, правда, никого не удивил. Президент державы, претендующей на мировое лидерство, не удостоил своих подданных объяснением случившегося. Он просто пошёл по колее, которую указали ему спецслужбы. Вот как отреагировала на это газета «Известия».

МОСКВА-ГРОЗНЫЙ: ТРИ ГОДА НЕВНЯТНОЙ ПОЛИТИКИ И 48 ЧАСОВ НА РАЗМЫШЛЕНИЕ

Все средства массовой информации сообщили об обращении Президента России к участникам вооружённого конфликта в Чечении, в котором он потребовал от них в течение 48 часов (начиная с 6.00 московского времени 29 ноября) прекратить огонь и сложить оружие. 29 ноября Совет безопасности вновь собрался по вопросу ситуации в Чечении для детального рассмотрения перспектив введения там чрезвычайного положения (подробности мы не можем сообщить по причине подписания номера в печать до начала заседания). По предварительным сведениям из Грозного от наших собственных источников, центр столицы Чечении утром 29 ноября подвёргся воздушной бомбардировке сил оппозиции. Однако видно было, что не потеря государственного престижа беспокоит властителей Кремля, а удовлетворение личных амбиций. Заявления ультимативного характера следуют от Ельцина и других высших должностных лиц одно за другим. А между тем, пленные офицеры, на собственной шкуре убедившиеся в пагубности дальнейших действий своего руководства, пишут следующее обращение.

ОБРАЩЕНИЕ

к народу России, Государственной Думе и Президенту России Б.Ельцину от пленных солдат и офицеров российской армии в Чеченской Республике Ичкерия

(Даём в сокращении)

Мы, солдаты и офицеры российской армии, по воле авантюрной политики некоторых высших чинов Вооружённых Сил Российской Федерации, спецслужб России и чиновников из аппарата Президента РФ, оказавшиеся в плену у сил народного ополчения Чеченской Республики Ичкерия, воочию убедились в том, что ситуация в Чеченской Республике Ичкерия в действительности не соответствует тому, как её пытаются представить российскому народу и мировому сообществу наши спецслужбы и отщепенцы чеченского народа, называющие себя «оппозицией» к Д.Дудаеву, ценой крови чеченского и русского народов стремящиеся к власти над чеченским народом, который, как мы поняли, не приемлет их и им подобных. Вместе с тем мы свидетельствуем перед всем мировым сообществом, что мы были вовлечены в грязную военную авантюру против чеченского народа и государства, с применением российских танков, самолётов и вертолётов, и она выразилась в не провоцированном нападении на г. Грозный на рассвете 26 ноября 1994 года. Результаты этой авантюры сегодня известны всему миру - это сотни убитых и раненых, в том числе и среди мирного населения. Мы имели возможность убедиться в том, что ЗАВГАЕВЫ, ХАДЖИЕВЫ, ХАСБУЛАТОВЫ и им подобные не имеют ни поддержки, ни перспективы в Чеченской Республике Ичкерия и несут горе и страдания не только чеченскому народу. Мы убеждены, что новые силовые методы в отношениях России и Чеченской Республики приведут только к усугублению раскола между нашими народами и неоправданным жертвам с обеих сторон, возможно, и к крупномасштабной войне на всём Кавказе, что приведёт к потере Россией этого региона, возможно, к окончательному развалу России. Мы считаем необходимым обратиться к русскому народу, в Государственную Думу, к Вам, Борис Николаевич, и ко всем здравомыслящим политикам России с просьбой радикально изменить политику в отношении Чеченской Республики Ичкерия, отказаться от поддержки так называемого «Временного Совета», как не имеющего никакой политической перспективы и поддержки в чеченском народе, в чём мы убедились за короткое время пребывания в лагере вооружённых групп, противостоящих официальному руководству Чеченской Республики Ичкерия и Джохару Дудаеву. Настоящее передано также представителям международных средств массовой информации и делегациям от народов Кавказа, находящимся в ЧРИ, а также для распространения по международным каналам. В любом случае, мы требуем, чтобы наше заявление было принято во внимание при любых дальнейших шагах в отношении Чеченской Республики. Было бы разумным направить сюда компетентную комиссию от России и ООН, чтобы направить действия руководства РФ в русло международного права.

С ИМЕНЕМ БОГА НА УСТАХ: 1.

ст. лейтенант Морсов Александр Владимирович 2.

лейтенант Морсин Андрей Анатольевич 3.

рядовой Сенцов Николай Александрович 4.

рядовой Данилов Александр Юрьевич 5.

ст. лейтенант Оастопка Алексей Викторович 6.

капитан Крюков Андрей Васильевич 7.

ст. лейтенант Назаревич Кирилл Владимирович 8.

рядовой Ломакин Эдуард Петрович 9.

капитан Шихалев Александр Николаевич 10.

ст. лейтенант Жуков Евгений Евгеньевич 11.

рядовой Прополов Сергей Александрович 12.

рядовой Дроздов Владимир Викторович 13.

лейтенант Вольфович Дмитрий Григорьевич 14.

майор Иванов Валерий Александрович

* * *

На площади Свободы также принимают обращение, резолюции - и к мировому сообществу, и к гражданам России, и к народам ЧРИ и Кавказа. Максимум усилий прилагает для предотвращения широкомасштабной войны и Дудаев. Он освобождает российских военнопленных и предлагает руководству России сесть за стол переговоров. Однако Ельцин своим указом от 30 ноября 1994 года практически предрешает характер дальнейшего развития событий. Сомнений в этом не остаётся после принятия 1 и 9 декабря 1994 года правительством РФ постановления и распоряжения во исполнение указа Президента РФ. Тем более, после очередных актов Б.Ельцина от 1 и 9 декабря и заседания Совета Безопасности РФ от 7 декабря 1994 года. Тем не менее, Д.Дудаев направляет правительственную делегацию во Владикавказ для переговоров 12 декабря 1994 года и сам добивается встречи с П.Грачёвым в станице Орджоникидзевской, на которой убеждает министра обороны РФ, что для решения противоречий между РФ и ЧРИ нет необходимости начинать войну.

Но из Москвы следует очередной ультиматум, предлагающий Д.Дудаеву беспрекословно исполнять требования незаконного указа Ельцина, то есть отправиться в Моздок и подписать акт капитуляции. Для придания веса своим заявлениям Москва день и ночь бомбит Грозный и обстреливает населённые пункты, прилегающие к маршруту следования войсковых колонн. Ввод войск начинается с трёх сторон. Если в Надтеречном районе так называемая «оппозиция» имитирует им встречу с хлебом и солью, а в ответ жители получают десяток человек, расстрелянных прямо с бронемашин и сожжённые автомашины, то в Ингушетии и в Хасав-Юртовском районе ингуши и чеченцы живой стеной останавливают бронированные колонны. В Ингушетии тоже есть убитые: десятки, в том числе и министр здравоохранения Ингушетии, но там есть и подожжённая бронетехника врага. В Хасав-Юртовском районе Дагестана захвачены БТРы и взято в плен 47 солдат и офицеров. Всё это в первые дни вторжения российских войск. На два дня увязнут российские войска в Ингушетии у самой чеченской границы. А в Хасав-Юрте - до января. Боевые отряды ингушей будут сопровождать их боями на всём пути до Грозного и затем вольются в ряды защитников Грозного. Так же чеченцы Ауха и Хасав-Юрта. Неоценимую помощь окажут обе стороны продовольствием, медикаментами, оружием и боеприпасами. Весь вайнахский этнос станет единым организмом в защите Чеченской Республики Ичкерия от новой российской агрессии. Ни постоянные авианалёты, ни артиллерийские обстрелы не остановят людей, идущих на помощь. Уже в начале декабря наши с Джохаром кабинеты переносятся в подвал Президентского дворца, а Кабинет Министров начал дислоцироваться в штабе гражданской обороны под зданием мэрии Грозного. Но ряды министров тают день ото дня. Некоторые затаились глубоко в тылу. Другие пытаются сохранить лицо и делают вид, что готовы стоять до конца, хотя проявляют абсолютную пассивность.

Лишь небольшая их группа по-настоящему работает, осознавая себя действительными членами Кабинета Министров Чеченского государства, находящегося в состоянии войны с Россией. 26 декабря, под предлогом обиды по поводу ареста автобусов из Ингушетии, которые, якобы вывозили беженцев, а на самом деле служили прикрытием подрывной деятельности ФСК РФ в Грозном, подаёт в «отставку» вице-премьер Х.Ферзаули, тихо «слинял» М.Мугадаев. Вскоре за границей «всплывут» начальник Департамента связи С.-Э.Ибрагимов, «босс» воздушного транспорта Р.Алиев и другие министры. Бесследно испарится министр сельского хозяйства С.Магомадов. Незаметно, как и существовали при властных структурах ЧРИ, исчезнут многие должностные лица первого и второго эшелона власти. Но были и приятные для меня лично, по крайней мере, открытия. Так, самым «стойким» в высшем эшелоне министерского корпуса оказался Т.Амалиев, который подаст в отставку в марте. До конца остаются «на позициях» министры Х.-А.Яриханов, К.Махашев, А.Закаев, Х.Хазуев, Ю.Гелагаев, Р.Джабраилова и некоторые другие, часть из которых занимала, правда, больше позицию наблюдателя, чем участника русско-чеченской войны. Накануне Джохар командирует министра иностранных дел ЧРИ Ш.Юсефа и министра высшего образования Х.-А.Яриханова за границу для организации внешнеполитической деятельности. Остальные министры и руководители ведомств (из оставшихся в наших рядах) занимаются обеспечением вооружения и боеприпасов, тыла и решением прочих вопросов в соответствии с военным временем. Ахмед Закаев становится боевым командиром, а затем и одним из военачальников. Но оружия и боеприпасов не хватает катастрофически. С каждым днём эта проблема сказывается всё больше и больше. Хотя российские СМИ и политики утверждали, что у Дудаева были горы самого современного оружия.

Главной причиной порождения этой пропагандистской лжи были беспредельное мужество, героизм, самоотверженность чеченских бойцов, ополченцев, которые своими личными качествами восполняли дефицит оружия и боеприпасов. Правда была за нами - значит, и сам Всевышний! Между тем, российские войска всё ближе и ближе подступают к Грозному. Всё идёт к новогоднему генеральному штурму Грозного с благословения даже некоторых «св