В ПРЕДДВЕРИИ НЕЗАВИСИМОСТИ

Написать краткий очерк о событиях, происходивших в Чечении за последние несколько лет, буквально переломивших судьбу народа, - задача весьма и весьма непростая. Тем более, если ты сам являешься их непосредственным и пристрастным участником, ответственным за многое свершившееся, как перед нынешними, так и перед будущими поколениями. Но необходимость изложения своего взгляда на происшедшее и видение перспективы, акцентируя при этом внимание на источник многих наших сегодняшних сложностей и проблем, день ото дня ощущается всё явственнее, поскольку под прессом объективных и субъективных причин беззаветные приверженцы идеи независимости вынуждены преодолевать всё новые и новые препятствия, испытывающие их на прочность и возникающие в самых неожиданных, порой неприятных, часто извращённых аспектах и ракурсах, ставя сложные задачи, провоцируя на поспешные выводы и действия, а малодушных - на истерику и психологический шок, трансформирующиеся затем в непредсказуемые и необъяснимые поступки некоторых лидеров, что, по сути, только усугубляет положение простого гражданина, вопреки всему и вся терпеливо и с надеждой, изыскивая новые ресурсы патриотизма и стойкости даже тогда, когда, казалось бы, исчерпано всё, вглядывающегося в нашу действительность в ожидании «чеченского чуда». А чуда нет и быть не может. Ибо нет в мире государства, построенного кроме как на труде, стойкости и таланте народа, которые в силах превзойти все мыслимые и немыслимые чудеса света.

Человеку свойственно мечтать о возвышенном, великом и вечном, неустанно стремиться к нему, а на пути осуществления мечты разочаровываться, порой даже отступать и оступаться, чтобы потом, когда пройдёт полоса невезения и трудностей, вновь бросаться в пучину мечты и борьбы, чтобы пройти весь цикл заново. Это есть закономерность, диалектика постижения человеком реальности и обретения своего земного «я». Исходя из этой точки зрения, -можно понять идейно-политические колебания некоторой части общества в сегодняшнем нашем движении к реальной независимости, той самой независимости, способной обеспечить и верховенство закона, и равноправие, и перспективу национального возрождения, вне которых нет пути развития для любого народа. А мы сегодня достигли именно той определяющей черты своего исторического развития, за которой должны начаться или полная деградация, или расцвет в форме полноценного национального государственного организма, в качестве полноправного и независимого субъекта международного права, выступающего на международной арене без посредников, напрямую. Задача эта - архисложная, и в первом приближении (а именно в первом приближении мы и осмысливаем её сегодня) - порождающая массу самых неожиданных вопросов, даже там, где, казалось, их и быть не может. Идея национальной независимости стала сегодня своего рода катализатором чеченскости нашего общества. И вновь подтверждает неопровержимая истина: в переломное время в десятки, сотни раз ускоряется процесс формирования национального и гражданского самосознания. Чечения, десятилетиями жившая неполитической жизнью, за последние несколько лет прошла школу политического всеобуча, разорвала политический занавес последней из мировых империй, прикрывавший её безнравственность и бесчеловечность, физический и духовный геноцид в отношении многих народов, чем доказала миру неистребимость духа свободы.

Но идея, осуществлённая романтическим порывом, обязательно ставится перед необходимостью материализации через труднейшие будни повседневности, иногда оказывающиеся пострашнее вражеских полчищ, так как способны разъесть не только нарождающийся государственный организм, но и саму идею изнутри. Именно в такой момент проявляется феномен гражданственности в национальном организме. И он становится единственной силой, способной удержать священное знамя свободы на такой высоте, которая вдохновляла бы людей на продвижение к цели, вопреки самым непредвиденным трудностям. Что мы и наблюдаем сегодня.

События осени 1991 года в Чечении, переломив судьбу народа, стали обновлять духовный и физический облик нации. Одновременно они обнажили и массу противоречий, выплеснули наружу всю плесень и грязь нашей общественной сути, мировоззренческих отстойников, накопленных замордованным народом за всю свою трагическую судьбу, когда он, существуя «дефакто», не существовал «де-юре», то есть «существуя - не существовал»; когда он знал одну лишь власть - российско-капээсэсовского «генерал-губернатора», засылаемого в колонию то ли в наказание, то ли «на ловлю счастия и чинов» со своей «опричниной», парадный подъезд которого становился местом прибыльного промысла для его прислужников из числа коренного населения, выуживаемых творцами ленинской национальной политики из насквозь прогнившей деполитизированной национальной среды безотказным механизмом политики «разделяй и властвуй», кнутом и пряником.

«Генерал-губернатор» выступал в роли и наместника, и царя, и бога, а чеченцы, бесконечно гордившиеся тем, что у них никогда не было князей и рабов, вынуждены были отдать себя на услужение ему и его подручным, вызывая у пытливого наблюдателя безмерное сочувствие или мерзкое презрение. Единственным местом, где возможно бывало поддерживать имидж национального характера и реализовать свой генетический потенциал, для чеченца оставалась чужбина. Здесь он как бы выпадал из поля зрения имперской политики, оказывался в естественной для себя среде, следовательно, и высоко конкурентоспособным, где дерзал, в какой-то мере, свободно и творчески. Остававшимся на родине везло меньше, но и здесь выкристаллизовывались «алмазы гражданственности национального духа», вызывающие жёлтую лихорадку и явное беспокойство не только у «генерал-губернатора», но и у его патронов и метрополии. И стойкость такой личности испытывалась не только идейно-политическими барьерами имперской политики на его пути и репрессивным аппаратом на подавление всего национального, но и морально-психологическим вакуумом, моментально образовавшимся, вернее, организуемым вокруг него в обществе и в среде его трудовой деятельности, чем создавалась атмосфера не столько безысходности, бесперспективности, ненужности усилий и неимоверных жертв в личном плане, сколько их практической вредности для близких тебе людей, а то и преступности любых действий - самых патриотичных, даже по-советски бескорыстных и благо направленных.

На человека, дерзнувшего выразить своё мнение, начинали настороженно покашиваться. Если же на него навешивали ещё и политический ярлык, то он терял всякую перспективу - и общественную, и личную. Тому яркие примеры: письмо национальной интеллигенции к властям метрополии в шестидесятые годы - об искажениях в кадровой политике ЧИ ОК КПСС; судьбы научной и творческой интеллигенции, дерзнувшей разрабатывать в своей творческой деятельности темы, имевшие перспективу национального развития и так далее. А «виноградовщина» в квази историографии да и в политической судьбе чеченского народа последних десятилетий, получившая своё уродливое завершение в позорном праздновании двухсотлетия «добровольного» вхождения Чечено-Ингушетии в состав России, осталась на совести некоторых наших историков вечным позорным пятном, метой их гражданской несостоятельности. И очень немногие в сегодняшней когорте историков оказались способными хоть как-то выразить своё несогласие с такой бессовестнейшей фальсификацией национальной истории, особенно их не было среди ныне политиканствующих против руководства национального государства. Другим значительным моментом в идеологическом угнетении чеченского народа явился неприкрытый карательный демарш объединённых сил великодержавного шовинизма и комедиологии против литературного объединения «Пхьармат», которое стало кузницей целой плеяды талантливых сегодняшних чеченских писателей. Хотя немногие из них оказались достаточно стойкими не только в ту пору (в 1979 году), когда нужно было отстоять литобъединение, но и сегодня, когда под их тогдашнюю мечту подведена государственная платформа и от них требуется всего лишь быть идейными вдохновителями, пастырями народа, готового стоять насмерть за дело независимости, являющегося гарантом реальных возможностей духовного развития именно чеченского народа, за который, как они патетически заявляли, готов был умереть каждый из них. Не будем останавливаться на кадровом геноциде всевластной КПСС, отчасти результатом которого является сегодняшнее состояние ведущей отрасли экономики чеченского государства, где массовый отток русскоязычных специалистов из нефтеперерабатывающей промышленности ставит под угрозу остановки всю отрасль. Вот наглядный пример идеологизированной имперской экономической политики, о которой десятилетия назад писал в своих трудах политолог Абдурахман Авторханов. Отметим лишь штрихом и политику выхолащивания вайнахской национальной духовной культуры, которая начиналась с первых минут существования чеченца в роддоме, наращивалась в детяслях, детсадах, школах и заканчивалась в ВУЗах, а в непосредственной трудовой деятельности вёлся процесс планомерного закрепления идейно-нравственного вырождения нации на основе подрусифицированных ценностей и идеологии русского шовинизма, которыми подменялось национальное самосознание личности.

Иначе говоря, шла идеологическая скупка душ, их растление, размывание, деградация. И редко кто из тех, кто прикоснулся к блеску парадного подъезда «генерал-губернаторской» власти, сумел сохранить свою душу в ипостаси, данной ему Богом. Многие оказались в сетях дьявола, немало продолжают пребывать в них и по сей день - не в силах поверить, что чеченский народ сумел разорвать их. Некоторым даже удобнее не видеть и не замечать многое в нашей действительности - реалии, сложившиеся в результате резкого сдвига буквально во всех сферах социально-политической, экономической, духовной жизни народов и общества, подвергшего национальное и общественное сознание качественной деформации, поставившего нас перед необходимостью действовать и мыслить по-новому, ибо увидеть всё это сегодня означает - признать новую действительность, а признав её, они вынуждены будут обнажить и свою несостоятельность в качестве субъекта новой реальности, неконкурентоспособности в условиях не только сегодняшней, временной, переходной, полуанархической, но и цивилизованной, правовой свободы в перспективе.

Для них удобнее существовать на задворках истории в качестве «временщиков», на услужении у опричников российского или иного «генерал-губернатора», так как такое положение не обременяет их сознание и душу тяжёлым грузом практики национального возрождения, требующего, помимо возможности и желания, ещё и мужества. А нежеланием замечать чрезмерно беспокойную для них реальность они пытаются прикрыть свою гражданскую неполноценность, политическое уродство и убожество духа. Но есть и те, кто не удовлетворяется «страусиной позой» в отношении новых реальностей, а, наоборот, активно отрицают методы и пути нашего движения к цели, совершенно демагогически декларируя поддержку самой цели, следствием чего являются попытки представить нашу тяжёлую действительность как трагедию, истолковать ошибки как преступление, создать у народа ощущение безысходности. Они прекрасно знают: если изменить нынешний курс строительства государства, альтернативой может быть только возврат под пяту империи. Так что, «красные флажки» уже расставлены, «гончие» готовы и «погонщики» оплачены. Но делать это нужно под благовидным предлогом. Вот и мечутся так называемые «оппозиционеры» в лихорадке слепого отрицания - жалкой доли несостоявшихся политиков. И благодарение Богу, что это из грез империи, хотя миллиарды, затрачиваемые ею на осуществление своих замыслов, далеко не грезы и находят конкретных адресатов - и не только в среде непримиримых противников нынешней власти, но и в самих властных структурах. Всё закономерно: движение независимости есть жестокая борьба и выдерживает её не каждый, а к позитивному финишу, тем более, могут прийти только сильные духом. В промежутках между жёсткими схватками борьбы, когда обозначается относительное затишье, стабильность часто случается и таким образом, что истинные соратники оттесняются временными попутчиками на второй план. Тем самым, создаётся неустойчивая среда, подверженная частым политическим колебаниям в зависимости от складывающейся ситуации. В такой среде всегда выискиваются и Иуда, и Гарун. И всё-таки, исход борьбы за независимость предрешён: народ знает, что делает. И жизнь всегда права…

Мы совершили небольшой аналитический экскурс в прошлое, чтобы воспроизвести предпосылки, подготовившие взрыв общественно-политической активности в национально-освободительном движении Чечении в конце лета 1991 года. А прелюдией к нему было зарождение в Чечении, на втором этапе горбачёвской перестройки, общественно-политических движений. Первое из них - научное общество «Кавказ» появилось в 1987 году. Это от него отпочковались «Союз содействия Перестройке», «Народный фронт» и другие неформальные организации с различной степенью политизации. Их роль, при всех издержках, заложенных, отчасти, и в самих формах этих организаций, по существу являвшихся лишь производными «демократии» социалистического плюрализма, которую они так и не сумели преодолеть в Чечении, весьма существенна, как начальная стадия самоорганизации народа. На многочисленных митингах НФЧИ у народа прорезался голос, он обретал динамику свободного мышления и действия, пробовал, как говорится, «на зуб» науку демократии, вплотную подступая к политическому бастиону советской власти, гнилые подпорки которой начали терять блеск, оголяя свою идеологическую бутафорию. Конечно, плюсы и минусы начального этапа борьбы за демократические преобразования в Чечено-Ингушетии будут изучаться, определяться при более детальном и специальном исследовании проблемы. Здесь мы можем только обозначить основные моменты, по нашему мнению способствовавшие формированию у части интеллигенции именно той точки зрения на происходящие события тех дней и перспективу общественно-политической организации республики. Именно к созданию новой, а не к преобразованию неформальной, действующей. В первую очередь, это было связано с тем, что неформальное движение уже сыграло свою роль и должно было качественно измениться. Нужны были стратегия и тактика, направленные на коренное изменение политико-экономической основы существующего общественного строя. А это возможно было сделать только в жёстокой борьбе, ибо касалось сути власти, значит, затрагивало интересы советско-российской империи. Для успеха в борьбе необходимо было из множества проблем, выдвинутых на общественно-политическую арену, выделить приоритетные, базовые и всю энергию пробуждающегося народа направить на их решение.

А базовой проблемой для чеченского народа была проблема национальной независимости. И ставить её нужно было без всяких условностей, во всей её явной актуальности, вопреки даже тому, что большая часть населения республики ещё не готова к позитивному её восприятию. Суть же неформального движения, выражающегося в борьбе за демократизацию общественной жизни в рамках существующей государственности, не позволяла осуществить это, что являлось основной объективной причиной банкротства к тому времени неформального движения вообще. Были и субъективные причины, в том числе и специфические для чечено-ингушского общества. Во многом вредила деятельности неформального движения и амбициозность лидеров, которые не только большую часть своих сил и энергии тратили на личное самоутверждение, но и ориентировали свои организации, в значительной степени, на создание имиджа вождя, приобщая их деятельность к популистским формам и методам. Начинался «делёж шкуры ещё не убитого медведя». Каждый лидер занимался поисками луча славы на «крохотной полоске неба» своей общественно-политической деятельности - вместо того, чтобы сообща прокладывать столбовой путь к реальному успеху дела, а значит, и к славе.

Это было время, когда одной лишь критикой недостатков в декларативной форме можно было стать героем дня. Чем и занимались многие. Это превращало само неформальное движение в «выпускание пара», как метко отмечали многие политологи, серьёзно разочаровавшиеся в горбачёвской перестройке. К тому же, уставы и программы многих движений были просто-напросто переписаны друг у друга. В частности, чечено-ингушские «неформалы» переписывали свои программы из российских, балтийских, закавказских неформальных движений, что не могло иметь силы, объединяющей участников широкого фронта в общей борьбе. А без такой централизации не могло быть и речи о каком-либо серьёзном успехе в деле национального освобождения. Но опыт неформального движения Чечено-Ингушетии имел самое непосредственное значение для первой политической организации республики «Барт» («Единство»), созданной группой молодых людей (будущих лидеров Чеченского государства) после тщетных попыток объединить все неформальные организации в единый «Народный фронт» под руководством несомненного тогда лидера Бисултанова Х.- А. С последним даже была проведена консультативная встреча, на которой, казалось, наметили конкретную программу по объединению общественно-политических сил, необходимость которой признавали абсолютно все. Решено было начать выпуск даже общей газеты.

Но, к великому сожалению, скорее всего, возможно, и к счастью, болезненные амбиции лидера разрушили наши планы. А в конце июля 1989 года той же инициативной группой, с привлечением ещё десятка человек, была организована политическая организация «Барт» - базовая для будущей Вайнахской демократической партии. Что необходима именно политическая партия с чёткой структурой и дисциплиной, мы поняли на втором заседании «Барт», ибо организационная аморфность в политическом движении не позволяла создать политическое ядро для объединения народа к действиям в условиях явно надвигающихся жестоких баталий.

Основной акцент в деятельности «Барт» предполагалось делать на политическом просвещении народа, для чего была учреждена и одноимённая газета. Изданием газеты занялись все вместе.

Первые три номера были изданы в Риге на типографской базе Народного Фронта Латвии, при активном содействии латышского писателя и общественного деятеля Артура Снипса, с которым мы подружились во время учёбы на ВЛК в Москве в 1987 - 1989 годах. Газета «Барт» не была первым неформальным печатным органом в ЧИАССР, но была первой политической газетой в республике, целиком и полностью предназначенной на обеспечение пропагандистской деятельности альтернативной КПСС политической партии. Хотя занимались газетой буквально все «бартовцы», основная нагрузка легла на Арсамикова, Абумуслимова, Темишева и Удугова. Финансирование первых номеров взяли на себя московские ребята во главе с Хожей Нухаевым. Завоз тиража в республику осуществлялся при самом актив-ном содействии студентов московских ВУЗов, а так же коммерческой диаспоры, которые активно поддерживали нашу деятельность и, частью, стали членами «Барт». «Бартовское» влияние на московскую чеченскую диаспору оформилось в скором времени созданием в Москве чечено-ингушского культурного центра «Даймохк», ставшего общественно-политическим штабом демократических сил Чечении в Москве. Самое активное содействие нашему делу оказывали тогда К. Акаев, В. Апкаров, М. Исрапилов, Адлан Абумуслимов, А. Абаев, Мужидовы Саламу и Магомед, А. Апаев, С. Сембиев, Бешто, Абухасан, С.- Х. Яндарбиев, Х. Солтаматов, А. Шатаев и другие, не жалевшие ни времени, ни средств для поддержки.

Учреждалось общество «Даймохк» на съезде диаспоры, прошедшем в зале заседаний МГУ. Председательствовать на съезде было поручено мне, как руководителю «Барт». Мы осознавали всю важность наличия для своей деятельности «московской крыши», ибо судьба Чечении решалась не только в Грозном. Основой деятельности «Даймохк» была заявлена культурно-просветительская программа. О чисто политической стороне деятельности создаваемого центра мы были намеренно сдержанны, чтобы не создавать дополнительных неудобств себе и московским товарищам.

Сохранился полный текст моего выступления при открытии съезда. Привожу его ещё и для того, чтобы продемонстрировать оппонентам ВДП неоспоримый факт изначального понимания нами политического и социально-экономического значения для чеченского народа как своей национальной государственности, так и взаимосвязанности мира и непреходящей ценности человека - главного субъекта всех мировых процессов. А сказано было следующее:

«Накъостий, вежарий, йижарий! Дорогие друзья! Мир движется, мир обновляется, человек всё яснее ощущает, что техническое и вооружённое могущество ведёт его душу к сиротству в огромном пространстве сужающегося во времени и расстоянии мира. И душа выводит человека в путь, уводящий всё дальше и дальше от родного дома. И покидает он добровольно родину не для того, чтобы затеряться в пёстрой пучине безбрежного океана жизни, а причаститься мятежной душой и мыслью к великому понятию «мир», познать его суть, приобщиться к культуре его созидающих народов и обогатить себя, значит, и свой народ, частицей которого он есть и будет.

Именно потому, что человек обладает универсальной возможностью и потребностью приобщаться ко всему благородному, созданному мировым прогрессом, мир движется вперед.

Только в центрах синтеза передовых культур разных народов возможно творческое взаимодействие представителей национальной интеллигенции, какое наблюдаем мы здесь, в Москве. Именно сюда устремляются взоры и надежды более активной нашей молодёжи, грезящей великими открытиями в науке и искусстве. Как и во всякой большой столице, наряду с возвышенными делами, увы, есть и преступления, и низменные поступки, к которым толкают и субъективные, и объективные обстоятельства, среди которых причины государственной неустроенности играют не последнюю роль, а жертвами этих и иных обстоятельств становятся чаще неокрепшие души устремляющихся сюда юнцов. Тому можно было бы привести множество примеров. Но в них нет необходимости. Есть необходимость в другом: отныне все наши усилия и возможности направлять на то, чтобы представители нашего народа, по воле судьбы оторванные от родных пределов, приобщались здесь только к передовому и благородному во всём его многообразии, но никогда к тому, что недостойно самого понятия «чеченец» или «ингуш». Пусть у наших братьев, сестёр и детей, которых прибивает к московскому берегу судьба, и здесь будет очаг, в котором каждый из них сможет найти и родное слово, и родные стены, и родных людей, способных обогреть и плоть, и душу: где каждый из них, верный великим заветам предков, может стать хозяином и достойно принять гостя, такого же, как и он сам, странника мира и искателя великих дел и идеалов. Да будет очаг, создаваемый нами сегодня, именно тем местом, в котором обретёт душа каждого вайнаха родные приметы, а гость - гостеприимство вайнахской души. Да будет так...».

Если говорить начистоту, настоящее выступление имело двойную цель: действительно объяснить притягательность Москвы для вайнахов в её диалектической сущности и отвести всёфиксирующее око КГБ от политической подоплёки съезда. То, что КГБ сидит у нас «на хвосте», мы знали. Они («комитетчики») и сами этого не скрывали. Более того, один из них даже присутствовал официально, правда, в составе представителей МУРа, то есть в качестве их «сотрудника». Тому и причина была: это был период активизации репрессивных действий правоохранительных органов Москвы против чеченцев под предлогом борьбы с «чеченской мафией». Начиналось официальное противостояние России и Чечении и, кроме как «Барт», некому оказалось защищать интересы последней. И мы чувствовали свою ответственность за судьбу каждого чеченца в Москве. Так же мы знали и то, что московская и подобные ей другие чеченские диаспоры более подготовлены к восприятию идеи национальной независимости, а их активные связи по всей империи окажут неоценимые услуги в политической деятельности. Подтверждалось это не однажды.

Но не все представители нашей диаспоры оказались на уровне наших чаяний. Были и те, кто не досидел до конца съезда. А в последующем, когда политические интересы чеченского народа начали открыто сталкиваться с имперскими, а «бартовцы» организовывали через «Даймохк» открыто политические мероприятия, дифференциация произошла более радикальная. И всё же, отступников было неизмеримо меньше, чем подвижников. Число последних росло за счёт и других городов России. К программным целям «Барт» - ВДП приобщались везде, где появлялась информация об их деятельности. В чеченцах просыпался дух свободы предков. Остается добавить, что после восстановления независимости чеченского народа этот же «Даймохк» стал оплотом античеченской политики Москвы и сбежавших туда российских прихвостней. Потом к этому добавится и ОПД «Даймохк», организованный в Грозном хаджиевыми и умхаевыми различных мастей. А развал СССР уже маячил на горизонте. Чувствовалось, что должны произойти неординарные события, могущие сыграть существенную роль в судьбе каждого народа империи. И народ, у которого в нужный момент не окажется крепкого политического авангарда, к началу переломных процессов мог растеряться, не зная, куда повернуть, а в итоге оказаться у «разбитого корыта». А это была бы новая катастрофа для нашего народа.

В связи с этим вспоминается случай в поезде «Москва-Киев», происшедший с нами - слушателями ВЛК, едущими на свадьбу в украинскую деревню по приглашению Володи Шовкошитного. Было нас пятеро - украинец Володя, немец Александр, поляк Ежи, грузин Бижан и я, чеченец. В вагоне - шутка за шуткой речь зашла о проблеме языка народа. Коснулись государственности языка. И вдруг выяснилось, что в Конституции Грузии грузинский язык закреплён в качестве государственного языка. Такого нет ни у украинцев, ни у чеченцев - а только у грузин и ещё, кажется, у армян. И стал вопрос: «Почему такая несправедливость оказалась возможной среди равноправно угнетённых советских народов?». На что Бижан, со свойственным грузинам юмором, отпарировал: «А где вы были, когда принимали Конституцию?». Для меня это был большой политический урок. И по возвращении обратно в Москву я записал, что нельзя допустить, чтобы этот вопрос мне задали второй раз. Потом, через два с лишним года, когда Джохар станет председателем Исполкома ОКЧН, я всё чаще и чаще буду слышать нечто другое, но с идентичным смыслом: «Главное - правильная постановка вопроса!». А значит, и своевременная.

Всему - своё время. И ко всякому времени нужно готовиться.

К развалу СССР нужно было готовиться. И тогда народ, у которого будет достаточно сильная политическая организация, способная правильно определить направление общесоюзных политических процессов и использовать их, мог обрести реальную независимость. Об этом, в буквальном смысле, мы с Сайд-Хасаном Абумуслимовым, помню, рассуждали ещё весной 1988 года в той же Москве, в общежитии Литинститута по улице Добролюбова, 9/11, комната 724. Сайд-Хасан заканчивал к тому времени аспирантуру при МГУ, а я был слушателем ВЛК. По приезде в Чечению, через год с лишним после этого, мы взялись за организацию такой политической силы и, вовсе, не с моей подачи - мне ребята предложили принять участие, а затем возглавить. Существующие неформальные организации встретили нас в штыки, а наше заявление о намерении создать политическую партию вызвало очень неоднозначную реакцию, а кое у кого даже скепсис. Но шаг был сделан. Уже на первый съезд горских народов Кавказа, который проходил в Сухуми 25 - 26 августа 1989 года, «бартовцы» поехали в качестве членов политической партии. В кулуарах съезда вопрос целесообразности создания политической партии народов Кавказа обсуждался с не меньшим интересом, чем основной. У многих общественных деятелей Кавказа обнаружился непреодолимый комплекс аполитичного подхода к решению чисто политических проблем региона. Или, мягко говоря, полу политическое мышление и подходы. И это будет продолжаться непростительно долго, особенно в республиках Северного Кавказа, даже после жестоких кровопролитных акций вооружённых сил России против гражданского населения в Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии. Но преимущество организационной политической силы сказалось незамедлительно: радикальная, вместе с тем и чётко сформулированная, аргументированная позиция «бартовцев» находила горячую поддержку почти всех участников форума, в отличие от неконструктивных и почти провокационных действий ингушской группы в составе Бекова, Котикова и других, действовавшей явно по сценарию некоторых грузинских политических организаций, усматривающих в съезде народов Северного Кавказа и Абхазии антигрузинский замысел. Хотя такого не было и быть не могло по той простой причине, что Грузия шла в авангарде антиимперской борьбы Кавказа. Было другое - резкое осуждение агрессивных действий как со стороны советского руководства Грузии, так и демократических политических организаций, некоторые из которых имели, к сожалению, непосредственное отношение к кровопролитию в июле того года. В данной оценке, конечно, не в достаточной мере делался акцент на провокационные действия спецслужб советской империи, которые, несомненно, организовали упомянутые кровавые события. Но, справедливости ради, необходимо добавить, что абхазские товарищи, как обнаружилось потом, делали неоправданно резкие акценты на проблему грузино-абхазских отнощений, а некоторые оказались и прямыми агентами Москвы, заброшенные в общекавказское движение для подрывной работы. В этом плане и грузинские друзья были правы, когда проявляли подозрительность относительно некоторых действий АГНК. Конечно, это понимание к нам пришло позже. К сожалению. Тогда нас больше возмущал факт нарушения принципа кавказского братства и это могло стать существенным препятствием на пути достижения независимости наших народов, в том числе и Грузии. Опасения, к великому сожалению, подтвердились: до сегодняшнего дня Кавказ ещё не имеет достаточно крепкого единства, хотя закавказские республики и Чечения уже фактически, а первые и юридически, являются независимыми государствами. Но именно конфликты, подобные грузино-абхазским, и являются основной помехой на пути к кавказской независимости. Уже который раз нам, кавказцам, приходится учиться на собственных ошибках - и как медленно приходит к нам прозрение!

Но исторически судьба Кавказа предрешена, кавказские народы сегодня всерьёз взялись за её решение. И мир уже не тот, что был вчера...

Несмотря на то, что на съезде участвовало от Чечении несколько общественно-политических организаций(14 человек), право представлять чеченский народ в Координационном Совете Ассамблеи горских народов Кавказа получили «бартовцы»: Зелимхан Яндарбиев - зам. председателя КС АГНК, Сайд-Хасан Абумуслимов и Иса Арсамиков - члены КС АГНК. Кроме того, в руководящие органы АГНК были избраны: Бек Межидов - руководитель юридического комитета, Махрадзин Коттоев - председатель Совета старейшин. Муса Темишев был избран заместителем редактора газеты АГНК, а Лёма Усманов вошёл в специальную комиссию. Правомочность такого представительства АГНК от «Барт» в последующем будет оспариваться салиговской группой, но жизнь посредством развития событий на Кавказе, в частности, в Чечении и Абхазии, и нашим реальным вкладом в общекавказскую борьбу, доказала, что выбор был не случайным. В Сухуми «бартовцами» впервые была выдвинута идея федеративной государственности народов Кавказа, давшая уже сегодня и свои реальные плоды. Тогда же мы, «бартовцы», выступили против ограничения участников АГНК горскими народами. Вопрос был поставлен на специальное обсуждение и голосование. В итоге было решено, что в перспективе термин «горские народы» необходимо будет заменить на термин «кавказские народы», но на данный момент, опять же из-за кровавого столкновения между грузинами и абхазами, эту организацию целесообразнее называть именно «ассамблеей горских народов Кавказа», тем самым ограничив и круг её участников. Не удалось «бартовцам» на первом съезде и склонить участников к полному отмежеванию от атрибутики и стереотипов коммунистической имперской политики. Хотя радикальная оценка так называемой «ленинской национальной политике» была дана каждым из представителей «Барт». Существенно разнились наши взгляды со взглядами других делегаций и в отношении мученически демократизирующейся России, которую мы рассматривали как основную силу, с которой придётся столкнуться в борьбе за независимость. Это немного шокировало присутствующих, особенно лидеров Абхазии, рассчитывавших в своей борьбе с Грузией на реальную поддержку «демократических» сил России.

По существу, участие в первом съезде горских народов Кавказа стало для «Барт» экзаменом на политическую зрелость. Выдержан он был достойно…

Официально о создании Вайнахской демократической партии было объявлено 18 февраля 1990 года на митингах в Шали и Урус-Мартане, проходивших в преддверии траурного митинга-тезета по случаю сорок шестой годовщины выселения чеченцев и ингушей с родной земли. Заявление о провозглашении организации «Барт» Вайнахской демократической партией завершалось словами: «Только в Вайнахской демократической республике сможет наш народ достичь высоких целей, предопределённых ей историей, и всестороннего удовлетворения нужд и чаяний народа. И это - главная цель джамаата «Барт» (Вайнахской демократической партии)». Была названа и дата учредительного съезда, который прошёл 5 мая 1990 года в здании клуба РСУ - 1, на Бароновском мосту, предоставленного нам Хусейном Исаевым, хотя это было в то время небезопасно. Должен заметить, что в последствии он будет занимать совершенно потребительскую позицию в политических процессах Чечении. Здесь, я думаю, будет уместно кратко остановиться на характеристике основного костяка ВДП, главным образом тех, кто в скором времени обозначился в лидерах нашей партии. Хотя и не все они выдержали бремя «большого имени» в политике. К сегодняшнему дню история уже определила истинное отношение каждого из нас к проблеме независимости - в теоретическом и практическом плане, выявила, кто и насколько был последователен в борьбе за независимость народа. Сказать об этом важно, ибо читающие эти заметки уже успели начитаться небылиц и искажений, как о самих лидерах ВДП и ОКЧН, так и о событиях, связанных с их деятельностью. Более того, некоторые из тех лидеров (на сегодня, по разным причинам, уже бывшие), в основном, в целях саморекламы и реабилитации себя в глазах общественности за промахи и отступничество в критические моменты нашей борьбы, ведут активную кампанию дезинформации о своей роли и роли тех или иных лиц, в свете деятельности которых их собственная доля оказывается слишком незначительной в том недалёком прошлом.

Соблазн выдать себя за правдоборца с пелёнок и непримиримого борца за независимость или ещё за кого-то в этом роде, оказался слишком непреодолимым искушением для многих из нас. Вернее будет сказать, что через этот соблазн выражалось болезненное самомнение несостоявшихся лидеров и всех тех, кто не устоял на ногах в этой большой качке «корабля истории». У некоторых не хватило характера. Это больше беда, чем вина. Что очень наглядно выразилось в судьбе ЮСУПА СОСЛАМБЕКОВА, который так и не сумел подняться до понимания истинной сути того большого дела, в пучину которого его бросила фортуна. Мания величия, проявившаяся в его действиях с первых же дней пребывания в ВДП («Барт»), к сожалению, прогрессировала слишком быстро. А пришёл он в нашу организацию почти случайно. Присланный из московского «Даймохка» для агитационной работы за кандидата в народные депутаты РСФСР К. Акаева, избранного тогда председателем «Даймохк», он показал себя очень способным оратором, чему вскоре удивлялись и Темишев с Абумуслимовым, приславшие его, и многие другие из чеченской диаспоры столицы. Да и предостережения были, к тому же, недвусмысленные. Но, как выразился С.- Х. Абумуслимов в ответ на мои опасения на этот счёт, тот был «пригож» для митинговых баталий с Х.- А. Бисултановым. Здесь он бывал в своей стихии. Из этой стихии он и не вырос.

В противоположность ему Сайд-Хасан Абумуслимов с самого начала нашей совместной деятельности «убивал» нас подчёркнутой самокритичностью, доходящей порой до самоуничижения. Он не любит быть на виду, болезненно воспринимает любую несправедливость, боится показаться необъективным или неистинным. До мнительности чуток к оппоненту и восприимчив, всегда рассеян, но всегда и вооружён фактом истории, поборник действий на правовой основе даже там, где никогда не было и тени права. Он больше всех нас вооружён знаниями по международному и государственному праву, прекрасный полемист. Он не допустит в документе двусмысленности и, тем более, ущемления сути независимости Чеченского государства. И с ним очень трудно объясняться на тему о причинах социально-экономического характера нашей действительности, ибо он считает, что, если он откажется от своей зарплаты, у бедного прибавится в достатке - и в этом он неисправим.

Иначе говоря, Абумуслимов - фанатичный сторонник независимости, но любит создавать себе и товарищам проблемы даже из ничего.

Об ИСЕ АРСАМИКОВЕ, к великой скорби, приходится говорить в прошедшем времени. Если выразиться его же словами, сказанными в ответ на подковыристый вопрос телезрителя: «На каком повороте обогнал вас Яндарбиев?», то он, Иса Арсамиков, обгонял нас именно на самых опасных и трудоёмких местах и он, действительно, пожертвовал собой. И смертью своей предотвратил национальную трагедию, начало которой разыгралось ранним утром 4 июня 1993 года у здания бывшего городского собрания и бывшего УВД города. Он, действительно, не знал физического страха и был прекрасно богобоязнен. Его сущность выражалась в ритуале намаза, который он совершал с таким самозабвением, что невольно приобщал к нему мало-мальски верующего человека, оказавшегося в тот момент рядом с ним. Ради дела нашей борьбы он готов был ехать на любой конец света, в сию минуту, не задумываясь, на самых аскетических условиях. Об Исе Арсамикове ещё будут писать потомки, но знать его посчастливилось лишь нам, его друзьям и соратникам, и имели несчастье наши враги.

Об остальных, пожалуй, лучше будет говорить в процессе повествования, по мере необходимости - и не потому, что они играли менее важную роль в нашей борьбе, ибо в борьбе хорош каждый боец, а для соблюдения стиля изложения… Итак, учредительный съезд ВДП состоялся и на нём присутствовало 97 делегатов и около 50 гостей. Работал съезд более 9 часов с одним часовым перерывом на обед. Были приняты Устав и Программа партии, а также резолюция и декларация. Это была первая в Чечении политическая партия, альтернативная КПСС, открыто поставившая своей целью создание независимого национального государства, что было началом конца советской власти и в Чечении, и на Кавказе, и в СССР.

Учредительный съезд ВДП сразу же поднял престиж новой партии. Её воздействие на политическую жизнь республики имело, прежде всего, значение психологическое. Был преодолён барьер политической неполноценности в национальном самосознании и проведён водораздел между неформальным и политическим уровнем общественно-политических организаций. Но удивительнее всего было то, что не коммунисты пошли первыми на конфронтацию с новой политической партией, а лидеры «неформалов». Если коммунисты отнеслись к соперникам с некоторой снисходительностью, так как чувствовали свою реальную силу, то неформальные лидеры проявили воинствующую ревность не только к нашим организационно-структурным решениям, но и к программным целям, называя их чуть ли не авантюрными и утопическими. Сдержанная реакция коммунистов объяснялась ещё и тем, что они хотели проигнорировать появление новой политической организации, представить ВДП незначительным фактом политической жизни республики. «Не обращать внимания» на новоиспечённую партию было выгодно для «чести и совести эпохи» во всех отношениях: поднимался рейтинг «демократичности» КПСС, сглаживалось внимание общественности к её мрачному прошлому, создавалась иллюзия политического плюрализма, реальных дивидендов «перестройки». Это можно было назвать «тактикой выпускания пара» или безболезненной адаптацией КПСС к новым условиям. Вернее, опусканием на тормозах. Но нервы у «авангарда и рулевого советского общества» явно сдавали. Активизация деятельности ВДП провоцировала КПСС на непопулярные меры, мягко говоря. Вовсе не выдерживали нервы обкома, когда по городу мы расклеивали объявления о политическом митинге Вайнахской демократической партии, намечаемом на 1 июля 1990 года. Реакция была более чем неадекватной тактике «игнорирования». На проходившем в те дни подкапээсэсовском форуме - сессии ВС ЧИАССР, лидер ОК КПСС Завгаев Д. Г. с нескрываемым возмущением заявил, что он не знает такой партии, при этом размахивая, как преступным фактом, объявлением, как он выразился, тайно расклеенным ВДП. Он даже публично зачитал её участникам сессии в полном объёме. Но и это было не всё. Главная услуга была нам оказана тем, что всё изложенное выше было показано по телевидению, а на второй день повторено и передано по радио - конечно, с целью запугать нас. Но то была «палка о двух концах».

О степени серьёзности положения коммунистов свидетельствовали свирепые команды рассерженного лидера руководству МВД, КГБ ЧИАССР и города Грозного: немедленно снять отпечатки пальцев с объявлений, расследовать, кто их расклеил (хотя сам только что зачитывал подпись под объявлением) и привлечь виновных к ответственности. Большей рекламы для своей деятельности мы и желать не могли. Теперь даже те, кто совершенно прохладно отнеслись к появлению ВДП, увидели, что новая партия есть реальность. Митинг состоялся. Состоялся вопреки и благодаря противодействию властей, выставивших милицейские кордоны на площади. К тому времени, из-за частых столкновений с «неформалами», милиция уже привыкла проигрывать в подобных противоборствах, порой и из-за явного сочувствия демократам, так как проблемы, поднимаемые на митингах, были им до боли близки, хотя в абсолютном большинстве случаев у них не хватало духу признать это даже перед самими собой. Почувствовав достаточно настойчивое желание собравшихся провести свой очередной митинг и на сей раз, милиция, в конце концов, заняла позицию свидетеля «нарушения общественного порядка». Были среди них и открыто помогавшие нам, что было вовсе небезопасно. Удивила тогдашняя реакция НФЧИ, попытавшегося представить деятельность ВДП авантюрой и открыто заявившего о своём «монопольном праве» на проведениеамитингов и иную общественно-политическую деятель-ность в республике. Хотя ничего нового и неожиданного в подобной позиции уже исчерпывающего свой потенциал НФ не было.

После объявления же нового политического митинга ВДП, политическое руководство ОК КПСС во главе с идеологом Яндаровым А. и посредством своих тайных апостолов, предприняло активную попытку отговорить нас от его проведения. Правда, параллельно предпринимались и другие меры, как официальное предупреждение через органы милиции об ответственности за возможные последствия несанкционированного массового мероприятия. Упор делался на поиск возможного компромисса между правящей (КПСС) и оппозиционной (ВДП) партиями.

Но единственным компромиссным условием было принятие ВС ЧИАССР Декларации о государственном суверенитете республики. И не формально, а действительно - с последующим переходом к полной государственной независимости. По данному вопросу состоялись даже консультации между представителями правящей партии и неформальных движений. Представители власти особо подчеркнули тот факт, что они встречаются не с одной ВДП, а ещё с «неформалами».

Таким образом, они пытались перенести акцент с конкретной политической силы, каковой уже являлась ВДП, на аморфное неформальное движение. Это была вынужденная тактика «авангарда». В борьбе за декларацию ОК КПСС пытался даже занять позицию «доброго дяди», вроде примиряющего амбициозную ВДП и консервативную власть. «Добрым дядей» выступал третий секретарь обкома, а иногда эту роль исполняли и мои бывшие товарищи, формально оставшиеся таковыми, но уже определившие свой старт к большой карьере. В частности, пытался примирить нас и Л. Абдулаев. С ним этот вопрос обсуждался несколько раз. Мы даже обещали быть активными сторонниками Завгаева и Верховного Совета, если они провозгласят суверенитет и будут отстаивать его. Готовы были даже прекратить свою политическую деятельность. Но у оппонентов не хватало ни духу, ни мудрости. А борьба продолжалась.

Хотя в последующем, когда будет провозглашена независимость Чеченской Республики, пройдут выборы Президента и Парламента ЧР, и часы истории начнут отсчитывать новое время - время чеченской эпохи, так называемая «оппозиция» будет пытаться приписать завгаевскому ВС ЧИАССР заслуги в провозглашении суверенитета, что соответствует действительности лишь формально. ВС ЧИАССР сделал это только после сильного политического давления общественного мнения, но к середине 1990 года Декларация о государственном суверенитете стала для тогдашнего ВС ЧИАССР непреодолимым барьером, о который он споткнулся спустя всего десять месяцев после его провозглашения. Именно неспособность ВС ЧИАССР защитить провозглашённый им же суверенитет и послужила основанием для непримиримой позиции сил национального освобождения и их противостояния ВС после августа 1991 года.

Вся демократическая сущность ВС ЧИАССР сводилась к деятельности так называемой фракции (депутатской группы) «Демократическая инициатива», которая стремилась соответствовать российскому стандарту и модели «социалистического плюрализма». И не больше. Депутаты этой фракции, по сути, копировали и дублировали действия российского ВС, дилетантски ориентируясь на политику Ельцина-Хасбулатова, не помышляя даже выглянуть за рамки российской государственности, - но делали это «смело» (потому что так делали и на Краснопресненской, отвергая Союз ССР), создавая себе имидж демократов и выразителей воли народа, который они называли «советским» или «чечено-ингушским», а то и просто «населением республики». В группу «Демократическая инициатива» входили почти все те, кто после 19 августа прочно станут в оппозицию к ОКЧН и ВДП. Тогда они открыто отвергали выход из России, абсолютно все выступая за децентрализацию союзной власти и укрепление роли России, как независимого государства, наивно полагая, что от их мышиной возни что-либо зависит в судьбе империи. Были и те, кто руководствовался просто глупыми «аргументами»: мол, в руководстве России находится чеченец Хасбулатов и потому необходимо поддерживать российский курс, чтобы не опозорить его. Такова была платформа этой группы и во время выборов президента России: отвергая союзный центр, поддерживали российскую Москву. А ВДП и ИК ОКЧН, отрицавшие и тех, и других, подвергались ожесточённым нападкам со стороны всех газет, радио и телевидения. Как известно, в ЧИАССР, где провалились союзный и российский референдумы, с триумфом прошли выборы президента Ельцина.

Оппоненты ВДП торжествовали победу. Они думали, что народ пошёл за ними. Народ же просто соблазнился демагогией Ельцина, который яростно атаковал ненавистную чеченскому народу компартию. Народ чеченский просто надеялся, что Ельцин разберётся и с мафией Завгаева. Но иллюзии развеялись через месяц-другой: российского лидера заботила лишь Россия. А позиция ВС ЧИАССР относительно Союза или России менялась каждый раз - в зависимости от того, с кем Доку Гапуровичу из двух хозяев приходилось говорить. Ещё одно событие должно быть отмечено, как важное в процессе становления ВДП и динамики роста её влияния на самосознание народа. После учредительного съезда ВДП мы подали в Министерство юстиции ЧИАССР документы на регистрацию своей партии. Но получили отказ. Нас не хотели признавать за политическую партию, отказали в изготовлении печати и штампов. Выход предложил Ваха Ибрагимов, ехавший в Иорданию к родственникам и предложивший изготовить их там. Что и было сделано. Через него же я отправил и письмо к чеченской диаспоре, в котором изложил цели и задачи ВДП и просил оказать посильную помощь. Но и там нам не поверили, то есть не посмели поверить. Их содействие не пошло дальше изготовления штампов и печати. Но и за это спасибо. Иорданские чеченцы предостерегали нас от осложнения отношений с Россией. Просили беречь себя и несли прочую ерунду. Такая их позиция нас лишь разочаровала, но не становила...

С каждым днём становилось ясно, что за свободу чеченского народа нужно бороться именно чеченскому народу и именно на своей земле: нужно было брать на себя ответственность за эту борьбу. И мы брали её на себя, понемногу, но упорно и последовательно. Видно было, что отсчёт политического времени в ЧИАССР пошёл явно не по российским и капээсэссовским часам. Если неформальное движение ещё могло действовать в рамках социалистического плюрализма - новой идеологической тактики КПСС, то политическая партия, альтернативная КПСС, вынуждена была категорически отрицать подобный компромисс, что не могло серьёзно не обеспокоить партийное и советское руководство республики, тем более, когда митинги были продолжены 4 и 17 августа.

А 6 ноября 1990 года, накануне празднования Октября, Вайнахская демократическая партия провела самую дерзкую за всё время перестройки акцию - митинг-марш открыто антикоммунистического характера, во время которого пришлось прорывать два мощных милицейских заслона на пути к площади Ленина и выбивать силой трибуну. Помню, накануне подготовки этой акции мы обратились ко всем неформальным движениям с призывом к совместному её проведению. Однако, поддержку получили лишь от партии «Исламский путь», хотя и не столь значительную, как договаривались. Марш начался на площади Октябрьская и завершился митингом на площади Ленина, который не забыл покритиковать прибывший в этот день в Грозный Р. Хасбулатов, выступая на местном ТВ. Акция продолжалась и 7 ноября, но уже силами одной ВДП.

Вчерашние соратники из «ИП» явно не захотели испытывать судьбу. Иначе говоря, их не хватило на второй день. ВДП с утра блокировала демонстрацию пикетами на пути продвижения колонн и сумела заставить некоторых участников чествования Великого Октября покинуть колонны «трудящихся, верных ленинским заветам». Такое развитие событий подтолкнуло руководство республики к возобновлению судебного преследования лидеров ВДП. По личному указанию Завгаева, было возобновлено уголовное дело против председателя и активистов партии, которое вскоре заглохнет, чтобы вновь возникнуть в декабре, после блестящей победы линии ВДП на общенациональном съезде чеченского народа и завоевания нами большинства мест в сформированном съездом Исполкоме, председателем которого, опять же по выдвижению ВДП, был избран генерал Д. Дудаев, вопреки колоссальным усилиям ВС ЧИАССР, ОК КПСС и КГБ ЧИАССР, а также прозавгаевским силам съезда, называющих себя «центристами», имеющими цель сделать

Исполком прикрытием антинародной политики руководства республики. Марионеточная сущность лидеров «центристского» крыла проявилась буквально на второй день после общенационального съезда - на сессии ВС ЧИАССР, где А. Бугаев и А. Умхаев, к изумлению всех и вся, попытались исказить суть принятого на съезде народа решения, заявив, что съезд не принимал Декларации о государственном суверенитете республики «Нохчийчоь». Это было открытое предательство, а как показало дальнейшее развитие событий - и предпосылкой к ещё большему, вернее, началом перманентного политического прелюбодеяния, которое приведёт к кровопролитию 4 июня 1993 года.

Об общенациональном съезде необходимо сказать особо. Практически каждое неформальное движение и политическая организация Чечении считали своим долгом проведение съезда народа, но ни одна из них не осмеливалась приступить к осуществлению этого грандиозного замысла. И это не случайно. Общественные и политические движения того периода переживали процесс осмысления высвеченных жизнью проблем, проходили, как бы, предсъездовский этап, готовились к переходу к консолидации сил. И организация «Барт», и Вайнахская демократическая партия вопрос организации съезда рассматривали как один из опорных в своей борьбе. Но общенациональный съезд не являлся делом одной общественно-политической организации или партии, какой бы многочисленной она ни была. Следовательно, была необходимость выждать время, чтобы идея вызрела в общественном сознании. Уместно будет сказать, что после первых побед национально-освободительного движения в Чечении появилось множество «отцов» и «идеологов» суверенитета и национального съезда. Хотя никто ими являться не может, ибо единственным инициатором национального съезда на всём Кавказе является народ, и этот форум является формой осуществления принципа демократии, которую использует, в частности, чеченский народ в переломные моменты истории. Это знает мало-мальски знакомый с нашей историей человек. Другое дело, кто и когда прибегает к ней (демократии) и насколькоитическо осмысливает её значение. К примеру, в моих московских дневниках, записях по политическим проблемам, сделанных в конце 1988 года, есть достаточно чёткое обоснование необходимости проведения именно национального съезда. Там сказано буквально следующее: «Необходимо во что бы то ни стало попытаться собрать съезд чеченского народа. Кроме съезда, нет другой формы оказать воздействие на народ...

Вместе с тем, и близко нельзя подпускать идею о созыве совместного съезда народов, проживающих в Чечено-Ингушетии. А сделать это будут пытаться, под любым предлогом и поводом, мотивируя тем, что в многонациональной республике собирать съезд одного народа – это противоречит «социалистическому интернационализму», «дружбе народов», «ленинской национальной политике», хотя это всё никакого отношения к съезду не имеет. Общий республиканский съезд, если будет необходимость, следует проводить только после того, как пройдут отдельные съезды чеченского и ингушского народов. По-другому - нет смысла... Чеченцам необходимо прежде самим обсудить свои проблемы...».

К идее созыва национального съезда лично я пришёл в результате осмысления наших с Абумуслимовым дебатов по поводу общественно-политических процессов и изучения периода 1917 - 1921 годов в Чечено-Ингушетии. И это не было «открытием Америки», а сказывался исторический аспект национального самосознания, пробуждённого к возрождению, которое становилось возможным, даже теоретически, лишь при условии достижения национального единства в главном вопросе. И тем не менее, мы были приятно удивлены, когда ингуши возродили национальную форму демократии, проведя в конце 1989 года народный съезд, на котором провозгласили образование Ингушской Республики, которая только два года спустя после обретения независимости Чеченией начала обретать реальные черты, - посредством избрания своего первого президента и созданием структур государственного управления. В целях исключения неправильного толкования изложенного выше, необходимо уточнить, что и ВДП не претендовала и не претендует на монополию ни на идею, ни на осуществление идеи национального съезда. Но очевидный для всей республики огромный, даже основополагающий вклад партии и в возрождение идеи, и в осуществление её необходимо подчеркнуть, хотя бы ради справедливости. Вместе с тем, повторюсь: уверен, что с началом активных общественно-политических процессов в ЧИАССР многие общественные деятели приходили к подобным мыслям. И это абсолютно закономерно, так как идея общенационального съезда к нам пришла из осмысления исторического опыта развития чеченского общества и борьбы за независимость, который анализировали не только политики. Естественно, эта идея могла быть и осуществлена только общенациональными усилиями, что и было продемонстрировано развитием событий с середины 1990 года, когда инициативная группа (кстати, автор этих строк физически не был среди них, хотя и значился в списке), наконец-то, начала организацию подготовки съезда. В составе оргкомитета, безусловно, большую роль играли члены политического руководства ВДП. Это проявилось в работе с населением, при избрании делегатов на съезд, затем и на самом съезде, где усилиями ВДП и поддержавших её радикальную позицию делегатов была принята Декларация об образовании и государственном суверенитете Чеченской Республики «Нохчийчоь», подготовленная также юридической комиссией ВДП.

Весь драматизм развития событий в три съездовских дня вряд ли кому-нибудь удастся выразить в полной мере, но, тем не менее, необходимо отметить, что противостояние «радикалов» и «умеренных» было предельно жёстким и обозначило предстоящее размежевание, которое завершилось на втором этапе съезда 8 июня 1991 года, когда группа «умеренных», называющих себя «центристами» (а на самом деле – «завгаевцы»), в паническом протесте покинули зал заседания съезда и сразу же на телевидении (а через несколько дней и во всех средствах массовой информации) начали предательски обливать грязью и обвинять «дудаевцев» и, главным образом, ВДП в узурпации идеи национального освобождения, а также в других смертных грехах. Но до второго этапа съезда была долгая и вязкая борьба за обладание Исполкомом ОКЧН. Кстати, необходимо несколько подробнее остановиться на предыстории Исполкома. Когда подготовка съезда завершалась и его реальность не вызывала сомнений, развернулась борьба за причастность к нему. Даже те силы, которые открыто отрицали позитивный характер такого форума, активизировали свою деятельность.

Но основная борьба, всё же, шла внутри оргкомитета. Группа народных депутатов ЧИАССР, явно выполняя установку ОК КПСС и руководства республики, всё жёстче и жёстче начала оттеснять активистов Вайнахской демократической партии от руководства предстоящим съездом. Как выяснилось позже, была дана установка сделать съезд рупором ВС ЧИАССР, чем, единственно, объясняется и цензура докладов, подготавливаемых к съезду, как и «добро» на его проведение со стороны руководства республики, а также широкое представительство от руководства республики на самом съезде, с задействованием для его освещения всех средств массовой информации, в результате чего два первых дня съезда были показаны по телевидению полностью, что явилось роковым проколом в идеологической деятельности КПСС и так называемого «центристского крыла» съезда.

Всё дело в том, что завершающая часть подготовки и меры по нейтрализации влияния ВДП на съезд были настолько обнадёживающими для руководства ЧИАССР и его подручных, что они уверились в полной своей победе. Но часы истории, как отмечалось выше, уже отсчитывали новое время. И это было время тех, кто открыто провозглашал принцип борьбы за полную национальную независимость, в свете которой всякого рода пророссийским силам становилось всё труднее и труднее прикрывать несостоятельность своей политической позиции. Впервые явное неприятие нашей позиции группой так называемых «центристов» в оргкомитете съезда я почувствовал в разговоре с его председателем Л. Умхаевым, очередной раз зашедшим в Союз писателей на Пушкина, 6, где в моём рабочем кабинете размещался и штаб ВДП. Надо признаться, большая часть моего рабочего времени уходила на политическую деятельность, которая не всем из моих коллег-писателей нравилась, хотя относились к ней терпеливо. По крайней мере, агрессивных поползновений на меня не было зафиксировано, а на намёки я реагировал должным образом. Но это не означает, что тогдашние власти «безболезненно» воспринимали нашу деятельность. Наоборот, очень даже нервничали и в Верховном Совете, и в Совете Министров, и в ОК КПСС, что в полной мере испытал, оказывается, на себе председатель Союза писателей ЧИАССР Шайхи Арсанукаев, которому с его чрезмерно мягким характером приходилось замыкать гнев всех этих инстанций на себе, делая мне лишь очень деликатные замечания по поводу основного рода деятельности, которой я должен заниматься, как литературный консультант. Нужно подчеркнуть, что мой кабинет в Союзе писателей был как бы генеральным штабом движения за национальную независимость с августа 1989 года по август 1991 года.

До упомянутого случая Умхаев заходил к нам раза два по вопросам «отпечатать, перепечатать» бумаги оргкомитета. На сей раз разговор шёл о написании письма-приглашения Абдурахману Авторханову в Мюнхен. Мне он и предложил его напечатать, что я и сделал, притом на чеченском языке. Хотя Умхаева не совсем устроил мой радикальный тон в отношении российско-коммунистической империи, письмо было отправлено адресату за подписью председателя оргкомитета. До съезда оставалось около месяца. Я напомнил ему, что готовлю политический доклад, абсолютно уверенный в том, что этот вопрос не вызовет никаких разногласий, ибо в республике не было другой политической партии, способной на должном политическом уровне проанализировать сложившуюся ситуацию и предложить программу борьбы за независимость. Но разногласия выявились сразу же. Не словами даже, а реакцией. Не решившись открыто отказать мне в праве на такой доклад, Умхаев для манёвра (по согласованию с кем нужно) заявил, что мой доклад тоже необходимо будет представить на заслушивание оргкомитету, без которого ни одно выступление на съезде допущено не должно быть. Попытка мягко возразить неприкрытому игнорированию элементарных принципов и норм демократии в организации работы столь масштабного форума не имела воздействия, хотя я и заявлял, что такой подход недопустим и будет иметь самую отрицательную реакцию со стороны общественности. Но председатель был непреклонен и категоричен: «Мы не можем рисковать, и всякая непроверенная мысль на съезде должна быть исключена, ибо может иметь самые негативные последствия».

Здесь я впервые мысленно признал закономерность подозрений своих товарищей, принимающих непосредственное участие в работе оргкомитета, и, прежде всего, Мусы Темишева, что готовится прозавгаевский съезд. Мой последний аргумент звучал примерно так: если мы, организаторы съезда, не способны в живой дискуссии, в борьбе доказать правоту своих взглядов и программ по любому вопросу на любом форуме, то нам нечего заниматься политикой вообще. Должно быть разрешено высказывать любое, противное нашему видению, мнение для доказательного опровержения. Только таким подходом возможно убедить людей в нашей правоте. Но и после, когда я сказал, что, устраивая цензуру, мы переплёвываем даже коммунистов, каждый из нас остался при своём мнении.

Более того, как показали последующие события, данный спор только ещё больше насторожил лагерь так называемых «умеренных» против ВДП: я, оказалось, агитировал коммунистов за антикоммунизм, что, как убедительно доказывает история, не может дать каких-либо результатов. Но такой исход спора был не в мою пользу, ибо его мнение, как председателя оргкомитета и ставленника официальных властей, было определяющим. Через цензуру оргкомитета мой доклад, я знал, не пролез бы, так как там доминировали они. Пришлось пойти на хитрость.

Впоследствии, когда мне предложили представить на прослушивание своё выступление (так они определили для меня: не доклад, а выступление, при этом не на внутриполитическую тему, а на общекавказскую проблему), я сообщил им, что оно будет базироваться на моей статье, напечатанной в альманахе «Орга». Это их успокоило, хотя и не до конца. А остальное зависело от меня, как я сумею выложиться. По времени активистам ВДП в оргкомитете съезда еле удалось выбить для меня 20 минут. Всё это удалось лишь на том основании, что я являлся тогда заместителем председателя Координационного совета Ассамблеи горских народов Кавказа от Чечении.

Положение представителей ВДП в оргкомитете осложнилось ещё и тем, что несколько наших однопартийцев, по сути, оказались перевербованными «умхаевцами» за разного рода посулы, исходящие от ВС ЧИАССР, или смалодушничали, видя мощную поддержку «центристов» со стороны власти. В той или иной мере на наших позициях не удержались Салеховы и Сосламбеков, а также Зубайраев, не являвшийся официальным членом ВДП, но проведённый в оргкомитет негласно от нас. Обнаружилось это лишь в завершающий день съезда. Политический доклад съезду Умхаев оставил за собой. Ничего политического от его стряпни мы не ожидали. Было ясно: политического доклада не будет, если, конечно, «центристы» сумеют удержать свою линию. Но мы, ВДП, решили сделать именно политические доклады и были уверены в поддержке нашей линии делегатами. Моё выступление было оттеснено на конец второго дня съезда. Но я один знал, каким оно будет как по содержанию, так и по времени. Была уверенность, что удастся «прорваться» сквозь «умхаевские заслоны». Окончательно в этом убедил меня Салавди Яхъяев, прочитавший отпечатанный текст. Это было за день до съезда: две попытки активистов ВДП в оргкомитете включить Яндарбиева в данный состав провалились с треском. Правда, была и третья, неофициальная попытка делегатов съезда, уже не просто включить председателя ВДП в состав рабочего президиума, а сделать его единственным ведущим съезда. Об этом меня поставил в известность председатель комиссии ВДП по делам религии Хусаинов Абдулманан (Манзар) так же за день до начала форума. Планировалось это делать, по его словам, буквально перед началом работы ультиматумом от группы делегатов-старейшин. И лишь клятвенными просьбами удалось их отговорить от этой затеи, как бесперспективной, так и авантюрной. Абдуманану я так и сказал, что это может поставить под угрозу срыва сам форум, что недопустимо, а своё право на лидерство мы докажем на съезде. Проигрывая в руководстве съездом, мы основной акцент перенесли в делегатскую среду. Кстати, председатель ВДП был избран на общенациональный форум от трёх избирательских округов: Гудермеса, Аргуна и Старых Атагов. Это говорит об авторитете Вайнахской демократической партии и её потенциальных возможностях в тот сложный политический момент.

Начало работы съезда продемонстрировало, что чеченский народ возлагает на него большие надежды. Пространство вокруг здания цирка, где проходил форум, было переполнено желающими быть причастными к столь знаменательному событию. Еле удалось сдержать напор желающих пробиться в здание. Делегаты собрались организованно. Зал был переполнен. Началась работа, которая проходила не только в зале, но и на улице, вокруг здания, куда велась теле- и радиотрансляция. Дискуссия там шла не менее жаркая, чем в зале. В этом мы убедились, как только вышли на перерыв. Начало прошло в запланированном русле: властное око ЧИ ОК КПСС и ВС ЧИАССР убедилось, что «неформалами» вполне можно управлять, если умело выводить своих марионеток в «лидеры». Первый день так и прошёл, без неожиданностей. Однако второй день начал портить нервы ключевым игрокам умхаевской команды. Атака ВДП началась выступлениями С.- Х. Абумуслимова, И. Арсамикова и других наших товарищей. Моё выступление оттягивали, как могли. Видимо, надеялись, что скажется усталость. Слово предоставили после восемнадцати часов.

Заседание вёл Апти Бисултанов, с которым мы договорились, что моё выступление не будет прерываться, как бы долго оно не продолжалось. Длилось оно около часа. Дело было сделано. В процессе выступления и после начали поступать записки с вопросами. Несмотря на попытку «руководителей» съезда не позволить отвечать на них, зал потребовал, и я отвечал на поставленные вопросы. Среди «отцов» съезда началась паника. Выступление было воспринято как политический доклад съезду. Некоторым подумалось (то есть они еще больше уверовали), что такое развитие событий было заранее запланировано ВДП, что мы тайно управляем абсолютно всем съездом. От некоторых политических оппонентов начали поступать записки, в которых от меня лично требовали предоставить слово тому или иному лицу, которые не являлись делегатами. В частности, Х.- А. Бисултанову. Не хотели верить в то, что я совершенно отстранён от руководства съездом, более того, с трудом добился слова. Сказывалось, что объективно мнение съезда выражает в основном ВДП.

Стало ясно - линия ВДП побеждает. Оппоненты растерялись.

Рассказывали, как один из руководителей съезда в кульминационный момент выступления выскочил из-за стола президиума, в сердцах выдохнув: «Всё, конец!», и ушёл в «народ». Такое внимание своему выступлению мною уделено не в порядке самолюбования, а для заочного ответа некоторым несостоявшимся политикам – «после войны партизанам», как любит выражаться по поводу «горе-героев» мать Хусейна Сатуева. Пусть этот краткий экскурс в те дни подтолкнёт непосвященных в тайны событий к более объективному восприятию «откровений» оппонентов. В ночь перед третьим днём работы съезда в штабе ВДП были внесены последние коррективы в наши действия. Намерение «умхаевцев» протащить своё крыло оргкомитета в орган по руководству выполнением решений съезда было очевидно. Нужен был другой механизм. Так возникла идея избрания Исполкома общенационального съезда прямо на форуме. Обговорили принцип формирования Исполкома: по одному члену ИК от каждых десяти делегатов - порайонно. С этим предложением и пришли утром третьего дня. Но и «умхаевцы» не дремали. До возобновления работы оставалось буквально минут двадцать, когда мы подошли к кучке толпившихся в нише за столом президиума. В сборе были все «активисты-центристы». Назывались фамилии и они заносились в какой-то список, который уже перевалил за тридцать. На вопрос, что за список формируется, ответили: «Формируем группу из оргкомитета съезда, на который будет возложено руководить исполнением решений форума». Я однозначно отрезал, что никакой оргкомитет не будет и не может руководить исполнением решений съезда, ибо функции оргкомитета исчерпаны с началом работы форума. Осталось только поблагодарить и распустить его, что и будет сделано.

Умхаев решил возмутиться: «Ты хочешь сорвать работу съезда. Твоё вчерашнее выступление уже внесло смуту в народ. На улице началось брожение, люди возмущены!» - бросил он. Но на сей раз я готов был пойти на любой крайний шаг, чтобы не допустить такого явного подлога, который полностью сводил на нет все достижения общенационального форума, поставив его на службу ЧИ ОК КПСС, сделав вроде бы народным органом для окраски в национальный цвет вовсе не национальных и не легитимных решений завгаевского Верховного Совета ЧИАССР. Если два дня назад я сам остановил Абдулманана именно аргументом, что это может сорвать съезд, то теперь и это не остановило бы меня: нельзя было допустить, чтобы народ предавали таким бессовестным образом. Об этом мы и заявили.

После поспешного обмена мнениями между собой, в некотором замешательстве они спросили: «Что мы можем предложить вместо оргкомитета?». Мы предложили Исполнительный Комитет, избираемый из числа делегатов съезда. И тут выяснилось, что «отцов» съезда беспокоит именно то, что Исполком избирается из числа делегатов, так как многие из них не имели мандатов от народа. «Тогда дайте нам квоту на представительство от оргкомитета!» - набросились они. Мы готовы были на это и поддержали предложение перед съездом. Так пролезли в Исполком ОСЧН (ОКЧН) цобаевы, эльмурзаевы и другие, впоследствии, 8 июня 1991 года, поспешно ретировавшиеся перед надвигающимися решающими событиями. Съезд принял идею создания Исполнительного Комитета.

Были сформированы списки членов ИК по районам и назначен день первого заседания, на котором должны быть избраны руководящие органы Исполкома. С боем пробивали и Декларацию о провозглашении независимости Чеченской Республики «Нохчийчоь». Но принятие её вылилось во всеобщее ликование под гимн, аплодисменты, размахивание национальными флагами и возгласы «АллахIу Акбар!». Даже противники Декларации не посмели воздержаться от имитации восторга. Завершающим аккордом прозвучало выступление первого из чеченцев советского генерала Джохара Дудаева, которого мало кто знал на съезде, но после съезда уже знали во всей Чечении. Краткая, но блестящая речь генерала потом, через несколько дней, когда нам, ВДП, нужно будет вырабатывать вариант действий на первом заседании Исполкома, где должен был избираться председатель ИК ОСЧН, и подскажет нам мысль о необходимости встретиться с ним и обговорить ситуацию. Мысль пришла Салавди Яхъяеву, и я поддержал его. Если не говорить о деталях встречи, то мы расстались убеждёнными в том, что Дудаев является человеком, способным придать национально-освободительному движению новый импульс. Это было буквально перед заседанием Исполкома.

Предложение дать согласие выдвинуть его кандидатуру на председателя он принял не сразу, хотя в принципе согласился с такой возможностью. Договорились, что за ночь он подумает, а утром перед заседанием даст ответ. Не хочется в настоящий момент подробно останавливаться на первом заседании ИК, хотя это было действительно боевое зрелище и продемонстрировало линию будущего размежевания политических сил. Это будет сделано в другой раз. Отметим лишь то, что ВДП выдвинула кандидатуру Дудаева и выиграла трудный первый раунд первого этапа борьбы за независимость. И встретила при этом очень грязную игру тех марионеточных кучек, не брезговавших ничем, чтобы выполнить задание своих хозяев из ЧИ ОК КПСС и ВС ЧИАССР. Завгаевские «орлята» выдвинули Умхаева, который выложился до конца, но, увы, «лошадь была мечена». Как потом признавался один из бывших нардепов ЧИАССР, было дано чёткое задание: ни в коем случае не пропустить в руководство Исполкомом Яндарбиева. И это не удалось. Я был избран заместителем председателя. И на первом, и на последующих двух заседаниях. Заместителями были избраны также Умхаев и Сосламбеков. Кстати, первый из них самозванно определил себя первым заместителем на том лишь основании, что его кандидатура рассматривалась первой и поспешил «узаконить» это через газету, где подписался под небольшой информацией с акцентом на «первый». Это болезненное желание обозначить себя в политических делах непременно «первым» привело этого человека к известной трагедии. Да и Сосламбекова тоже. В нём, правда, оно дополнялось ещё и интеллектуальной ограниченностью, что придаёт маньяку агрессивный характер. Надо отдать должное «центристам» за настойчивое стремление выполнить задание ОК и ВС ЧИАССР. Особенно Умхаеву, который и на последующих заседаниях Исполкома ОСЧН (второе и третье заседания) сумел протащить вопрос о переизбрании Яндарбиева. И нужно понять его чувства после повторных проигрышей, которые обнажили его подноготную. Тем более, что на третьем заседании вопрос о моём переизбрании ставился в моё отсутствие, когда я находился в Москве. Он пошёл на явно запрещённый приём, лишь бы избавиться от моей компании в Исполкоме, как и на первом заседании, когда, в тех же целях, он привёл «убийственный» аргумент: мол, Зелимхан парень честный, принципиальный и стоит за идею как стена, но он яро ненавидит коммунистов! Хотя ярой ненависти к коммунистам у меня не было никогда, характеристика такая мне лично понравилась. Видимо, понравилась и членам Исполкома, которые и с таким ярлыком, вопреки бешеному противодействию «центристов», избрали меня заместителем председателя.

Такое ожесточённое противодействие со стороны прономенклатурного крыла только укрепило позицию Вайнахской демократической партии, которая получила большинство в руководстве Исполкома ОCЧН. Плюс ещё и позиция генерала. Победа «радикалов» была полная, но ещё не окончательная. Сосламбеков тогда ещё не проявил свою истинную сущность. Он значился в авангарде ВДП. Он и хотел, чтобы его видели в таком качестве, более того, рвался туда. Но промежуток событий с третьего дня работы общенационального съезда до избрания руководства ИК ОСЧН высветил для некоторых его сотоварищей некоторую гниль. Мало кто понял тогда, какую игру на полупредательстве он вёл в борьбе «центристов» и «радикалов». Он уже тогда сделал тихую попытку захвата «власти». Но в тот момент мы решили закрыть на это глаза. Иного выхода не было.

Победа линии ВДП только обострила борьбу внутри руководства и в самом Исполкоме ОСЧН. На тайных сборищах так называемое «оргядро» из «центристов» вырабатывало механизмы нейтрализации деятельности Исполкома. Первым делом они, под видом создания Фонда культуры, отрезали Исполком от материальных средств, собранных у народа для проведения съезда и обеспечения исполнения его решений. В руководство не утверждённого Исполкомом, но действующего от его имени Фонда вошли чисто «свои» люди. Затем началась работа по блокировке заседаний ИК. Была сделана и попытка заменить председателя ИК человеком более степенным и «авторитетным», чем генерал. Нагло эксплуатировался тезис: председателем Исполкома можно поставить и другого человека, а генерал нам более нужен в армии - там он умножит славу чеченского народа. Но выбор народом и генералом был сделан.

Если быть до конца объективным, сговор «центристов» в оргкомитете по проведению общенационального съезда с Завгаевым сыграл и положительную роль в деле реализации идеи созыва форума и обеспечения его широкой гласности. Тем самым, были нейтрализованы и многие противодействующие его поведению силы из партийного и советского руководства. Свою роль сыграла и тактика ВДП: я, как председатель альтернативной КПСС партии, официально не участвовал в работе оргкомитета, хотя линия поведения представителей ВДП в нём вырабатывалась совместно. Иначе противодействие ЧИ ОК КПСС и руководства ЧИАССР его проведению было бы неизмеримо большим и не было бы такого организационного блеска, с привлечением всех средств массовой информации.

Чувство прочности, незыблемости своих позиций и монополии на политическое влияние на народ притупило бдительность власти. Кроме того, была попытка оседлать новое политическое движение, не слезая со старого седла, что для политического багажа, нажитого неполитической жизнью в политических структурах имитации государственной власти, было непосильной задачей.

Но этого им не дано было понять, а предначертано было осознать в бурном потоке последующего развития событий. Именно факт победы линии ВДП и послужил причиной запрета демонстрации по телевидению и радио третьего дня работы съезда. Население республики так и не увидело кульминационный момент форума, наполненный ярчайшим проявлением свободолюбивого духа народа и драматизма: воля народа пробила гигантскую брешь в крепостной стене тоталитаризма. Это был момент осознания чеченским народом самого себя. Был сделан шаг, после которого народ под ярмо уже невозможно загнать, но возможно вывести на баррикады, на битву за независимость, что и случилось буквально через десять месяцев - 19 августа 1991 года, когда КПСС попыталась повернуть историю вспять.

Вторым по значимости моментом после съезда было провозглашение Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики, который стал завершающим аккордом в полугодовой борьбе демократических сил республики. Главным образом, борьбы ВДП за эту неё. Как известно, в течение второй половины 1990 года, вслед за официальным проектом о государственном суверенитете ЧИАССР, подготовленном Верховным Советом ЧИАССР, в республиканской печати появились ещё два проекта, подготовленные ВДП и группой депутатов во главе с Нунуевым С.- Х. Проект ВДП назывался «О государственном суверенитете ЧИР», а Нунуевский – «О государственном суверенитете ЧИАССР». Хотя в основополагающих моментах оба проекта выражали единые подходы к проблеме суверенизации, с той лишь разницей, что наш проект строился на принципах полной независимости, а нунуевский - на сохранении советской социалистической системы и добровольной уступке некоторых наших прав имперскому центру.

После указанных проектов появилось еще восемь проектов, которые больше выражали желания их авторов показать себя. Но вариант, принятый 27 ноября 1990 года, был почти полностью переписан с проекта Вайнахской демократической партии. Нужно отдать должное работе той памятной сессии ВС ЧИАССР, которая завершилась в 1 час ночи принятием именно такого проекта, которого ожидал народ. Завгаев стал «героем дня» - и вполне заслуженно. Праздник независимости, начавшийся с принятия общенациональным съездом Декларации о независимости Чеченской республики «Нохчийчоь», кстати, подготовленной также ВДП, продолжается. Так, в течение трёх дней в Чечено-Ингушетии были провозглашены две Декларации о государственном суверенитете Чечении: волеизъявление народа и конституционный акт высшего органа власти автономной республики воплотились в правовую основу возрождающегося Чеченского государства. Однако было бы большим заблуждением считать, что все, кто участвовал в принятии столь важного документа в судьбе нашего народа, выразили именно свою политическую позицию и готовы были отстаивать её в любых ситуациях, тем более ценой личной свободы и жизни. Чтобы убедиться в этом, нужно вспомнить, кто из тогдашних депутатов и какую позицию занял в последующих событиях. Но тогда лишь очень немногие могли догадаться о сути «чеченской демократии», выращиваемой Доку Завгаевым в тепличных условиях ВС ЧИАССР, методами полного подражания российской псевдо демократии. То, что многие из народных избранников, представленные не только в ВС ЧИАССР, но и в ВС РСФСР, ВС СССР, панически боятся радикальной позиции ВДП в этом вопросе, мы ещё раз убедились на общенациональном съезде. Каково было изумление людей, когда на сессии ВС ЧИАССР, утром 26 ноября 1990 года, Умхаев и Бугаев самым бессовестным образом «отменили» принятый национальным форумом акт, заявив, что общенациональный съезд чеченского народа не принимал декларацию о Чеченской Республике «Нохчийчоь», а только рекомендовал Верховному Совету её рассмотреть. Не будем останавливаться на подробностях «скандала» в тогдашнем депутатском семействе, но паника была для кое-кого достаточно драматичной, особенно для журналистов, поспешивших передать информацию в Москву.

Второй силой, противодействующей принятию Декларации на сессии ВС, была группа ингушских депутатов, таранившая данный вопрос проблемой Пригородного района Северной Осетии. Они даже несколько раз порывались уходить, но удалось уговорить, возвратить в зал. И Декларацию буквально протащили. И это была победа. Её не омрачило даже поспешное заявление Завгаева, что принятый документ вовсе не говорит о выходе из состава России. Но «герои» ретировались слишком поспешно и было очевидно, что данный ВС на большее не способен и отстаивать Декларацию придётся совсем другими силами. И лишь ВДП была к этому готова, как показало дальнейшее развитие событий, уже через день. В Доме Политпроса ОК КПСС, где ныне размещается Исламский университет, проходила встреча Завгаева с представителями общественно-политических движений республики. В силу определённых обстоятельств члены ВДП оказались в зале в большинстве. Выступили Завгаев, Яндаров: это можно было назвать «презентацией» новой политики Доку, от которого так и веяло великодушием «хозяина положения». И он имел на это формальное право. И мы готовы были не замечать и большего, ибо они сделали то, чего никто от них не ожидал. Теперь необходимо было подтолкнуть их к дальнейшим действиям именно в этом русле.

Такую цель ставили представители ВДП на данной встрече. Началось выступление «неформалов». Знаменательно, что однозначную и полную поддержку принятой ВС ЧИАССР Декларации о государственном суверенитете ЧИР выразила только ВДП. Остальные были значительно иного мнения, выражая недоверие этому документу и ставя под сомнение правильность курса политики руководства республики. Ингушские «неформалы» были явно недовольны. Лидеры ЧПС и НФЧИ даже здесь не сумели перешагнуть свои политиканские амбиции и популизм. Салигов, видимо, решил в очередной раз ошарашить зал: «Я, Доку Гапурович, плевал на ваш бумажный суверенитет...», - начал он и в том же духе закончил. Момент был более чем смешным, и мало кто счёл такое поведение серьёзным.

Политической детскостью несло и от Бисултанова - лидера НФЧИ, которому почему-то не понравилось, что в зале большинство составляли члены ВДП: «Если бы нам сказали, что можно присутствовать всем, кто желает, то мы битком набили бы этот зал членами Народного фронта. Но нам было сказано: приглашаются только руководители общественно-политических организаций...», - заявил он уверенным тоном общенационального лидера. Видно было, не прошла ещё обида за не представленное ему на съезде слово, как и Салигову (оба они не были делегатами). Конечно, за «дискриминацию» на съезде обиду они затаили на ВДП и Яндарбиева, наивно полагая, что мы были неофициальными дирижёрами съезда, как выразился Бисултанов в своей сердитой записке во время работы форума. Сама судьба иронизировала над ними. В своём выступлении мы от имени ВДП поблагодарили Завгаева и ВС ЧИАССР за столь решительный шаг, сделанный ими в политической борьбе за независимость чеченского народа и ещё раз заверили, что ВДП не ставила и не ставит своей целью борьбу за власть в республике, а борется за полную национальную независимость. И для достижения её необходима консолидация всех политических сил народа: «Мы не ожидали от вас такого мужества и решительности. Вы, депутаты, оказались намного лучше, чем мы предполагали. Если Верховный Совет и в дальнейшем покажет себя сторонником государственного суверенитета, будет действовать в сторону наполнения Декларации действительным содержанием, то мы готовы быть самыми верными и бескорыстными помощниками руководства республики. Но если вы тайно или явно отступите от принципов принятой Декларации и тем самым предадите интересы доверившегося вам чеченского народа, ВДП вступит в самую беспощадную борьбу с вами, ВС ЧИАССР».

Выступившие за мной следом Абумуслимов С.- Х., Яхъяев С., Арсамиков Иса высказывались именно в таком духе. И это была наша незыблемая позиция: поддержать ВС ЧИАССР, если он будет работать на действительный суверенитет, или, если они не окажутся способными на это, взять власть в свои руки. На этом мы стояли и стоим. Да, на описанной встрече Завгаев чувствовал себя «отцом нации» и, возможно, готов был начать, действительно, новую политику. Под воздействием мощного освободительного порыва народа, продемонстрированного им на съезде, он чувствовал себя и обязанным, и способным к решительным действиям. На это мы и надеялись. Но груз оказался явно не по плечу - ни ему, ни депутатскому корпусу. Они попросту не верили в возможность достижения независимости и неспособны были поверить в это, сколько мы не бились. Я склонен думать, что и желание оградить Исполком ОСЧН от нашего влияния тоже было отчасти продиктовано желанием двигаться к цели «умеренными» шагами. Но только отчасти, а в основном сработал инстинкт «своей власти». Подсознательно почувствовали и свою беспомощность перед задачей, и нашу решимость, которая сулила им большие хлопоты. С образованием Исполкома ОСЧН Вайнахская демократическая партия вступила в новую фазу деятельности. Отныне все её действия будут подчинены и соизмеряться целями и задачами общенационального съезда и направлены на идейно-политическое обеспечение Исполкома. Изменилось и восприятие роли ВДП как государственными органами, так и населением. Если до общенационального съезда ещё удавалось замалчивать деятельность ВДП, то после него лидирующая роль её признавалась однозначно. «У неформального движения в республике, пережившего крушение так называемого

«Народного фронта», открылось в настоящее время второе дыхание в лице Вайнахской демократической партии, - писала, в частности, «Новая газета». - На съезде чеченского народа ВДП сумела значительно укрепить свои позиции. Противостояние между официальными властями и демократическим движением, представленным, в основном, ВДП и Исполкомом чеченского общенационального съезда, может в конце концов вылиться в открытое столкновение». Правда, такие признания делались не так часто, нас больше ругали или замалчивали. Но считались.

Деятельность же Исполкома ОСЧН после отъезда Дудаева к месту службы попытались вовсе заморозить. «Центристы» на заседания являлись редко, чтобы сорвать кворум, а Умхаев просто провоцировал склоки, и ни одна повестка дня не довелась до конца. Необходимо было добиться приезда Дудаева, для чего нужно было выхлопотать его увольнение в запас. С трудом отправили ходатайство в Верховный Совет СССР. Но не дремали и «завгаевцы». В верховные органы власти полетели секретные донесения о том, как генерал Дудаев в сговоре с ВДП организовывает свержение советской власти. Более того, предпринимались меры и по оказанию давления на активистов через родственников и по линии работы. Состояние дел в Исполкоме требовало принятия срочных мер. И мы с Умхаевым полетели в Тарту к Джохару. Летели вместе, но с различными намерениями: Умхаев - с тайной целью уговорить Джохара сложить с себя полномочия председателя Исполкома, а мне было поручено (сторонниками линии ВДП) не только не допустить этого, но и уговорить генерала оставить службу ради деятельности в Исполкоме. Джохар не оставил надежды нашим оппонентам. Вскоре он прилетел на несколько дней, а ещё через месяц вырвался в запас и приступил к исполнению обязанностей, возложенных на него ОСЧН. Сразу же по приезде Дудаев вносит некоторые коррективы в деятельность Исполкома. В первую очередь, переводит работу Исполкома на международно-правовую основу. В общекавказской политике идёт на активный контакт с лидерами Грузии, Армении и Азербайджана. Грузия в его политике становится приоритетной зоной решения общекавказских задач. Начинается работа по подготовке вступления Чеченской Республики в Организацию Непредставленных Народов. В орбиту активной деятельности Исполкома втягиваются и другие общественно-политические движения - «Движение зеленых», в особенности.

Последнее послужило ещё и тому, что были сведены на нет попытки властей стимулировать некоторые неформальные движения к противодействию ВДП, перенести акцент в политической жизни на другие, чаще имитирующие деятельность, политгруппы. фронт борьбы против ВДП и Исполкома ОСЧН усиливался и по линии общекавказской деятельности. Москва делала всё, чтобы уменьшить влияние ВДП и представленной им чеченской делегации на АГНК. Это сказывалось и на результатах политической деятельности сил национально-освободительной ориентации у себя в республиках. Они были весьма скромными. Ни одна из автономных республик СССР так и не приняла декларацию о государственном суверенитете, подобную чеченскому варианту. Лидерство Чечении было налицо. Это выразил в своём письме один из руководителей национально-освободительного движения Дагестана Д. Халидов: «Поздравляю вас всех с принятием Декларации о суверенитете республики. Считаю, что Вы показываете всем остальным кавказцам пример того, как должно быть». Но всё же к весне 1991 года, к приезду Джохара на родину, ощущалась явная разлаженность механизма общекавказской борьбы за независимость, что вызывало очень серьёзную тревогу у наших соратников, особенно абхазцев. Тем временем, внутренние разногласия в Исполкоме ОСЧН углублялись. Становилось ясно, что необходимо созвать очередной этап съезда, чтобы выяснить, какая из позиций получит поддержку народа. Характерную для того момента особенность в деятельности Исполкома подметил присутствовавший на одном из майских заседаний ИК писатель и политик из Абхазии Даур Зантария. Вместе с тем, он подчеркнул и роль чеченцев в общекавказской борьбе. Чрезмерно жёсткая схватка между сторонниками ВДП и «умхаевцами» была им воспринята с большой тревогой. Вот что он написал:

«Дорогой Зелимхан!

Посчитав своё присутствие лишним на собрании, где обсуждаются слишком личные чеченские вопросы, я удалился. Однако же, если бы я остался, у меня возникло бы желание сказать примерно следующее. С тех пор, как на горизонте Кавказа появились русские штыки, Кавказ дважды предпринимал попытку объединиться в один кулак. В первый раз это был Имамат, во второй раз — Горская республика. Оба раза, что весьма характерно, возглавили движения чеченцы. В первый раз - Шейх Мансур, во второй раз - Тапа Чермоев. Оба раза, естественно, чеченский народ взял на себя лидерство и основной удар. Это вовсе не означает, что чеченцы более остальных своих горцев-братьев привержены к независимости. Я с удовольствием могу настаивать и на этом, но знаю, что сами чеченцы станут мне возражать. Скорее всего, тут действовали другие обстоятельства. Во-первых, Чечения занимает центральное место на Кавказе, и связь между единокровными адыгскими и дагестанскими народами осуществлялась именно через неё. Во-вторых, чеченцы приняли Ислам добровольно и религиозное чувство, как стимул самосознания, выражено у них наиболее сильно. В первом и во втором случаях было известное героическое сопротивление, были страшные жертвы, но дело было проиграно. Тому есть разные причины в первом (Имамат) и во втором (Горская республика) случаях, и тому есть общая причина. Начну с первого. Имамы сумели организовать сопротивление, но не сумели оформить межгосударственные дипломатические отношения ни с одной из влиятельных держав. Я не говорю уже о союзе. Таким образом, сочувствие к борьбе Кавказа не выходило за пределы гуманитарных сфер, не стало ни разу камнем преткновения в спорах этих держав, и мирные договоры, где решалась судьба Кавказа, проходили без участия и ведома Кавказа. Чермоев действовал в другое время. Он, как раз - таки, начал с союза и международных договоров, но он при этом не смог (точнее не успел) обеспечить межнациональное согласие, которого к этому времени не было, как следствие полувековой уже несвободы. И потому его государство оказалось открытым для племенного сепаратизма и не защитило себя от интервенции.

Это различные в обоих случаях причины, а общая причина довольно деликатна. Если бы и в истории Имамата, и в истории Горской республики миссия объединения разобщённой на племена кавказской нации велась бы чеченцами с таким же энтузиазмом, как война на собственной территории, если бы оба эти фактора воспринимались одинаково важными, результаты могли быть иными. Хочется верить, что чеченский народ будет на данном этапе действовать сразу в двух направлениях. У кавказских народов не только общие достоинства, но и общие недостатки, один из которых: мы плохо учимся у истории.

С уваж. Даур. 26. 5 .1991».

Хотя я потом объяснил Дауру суть наших разногласий в Исполкоме ОСЧН, он был прав в одном: единства настоящего ещё не было. Оно только подразумевалось. И потому становилось тревожно за любые разногласия в родной среде. Было бы неправильно считать, что общественно-политическое движение Чечении имели разногласия только в вопросах внутренней жизни. Они распространялись и на общекавказскую политику. НФЧИ начисто отрицал приоритетность кавказских проблем в вопросе достижения действительного суверенитета. Правда, связано это было с тем, что не НФЧИ представлял Чечению в общекавказских делах. Именно это обстоятельство лежало в основе амбиций так называемой «ЧПС», являвшейся группой политиканов, находящихся на услужении завгаевской политкоманды, имитируя противостояние официальной власти (а на самом деле они выполняли роль «пятой колонны» в рядах национально-освободительного движения).

Вторым планом в деяниях ЧПС шли попытки перенести акцент чеченской политики в общекавказских вопросах на себя. На публичных выступлениях, форумах и даже в печати делались провокационные заявления по поводу того, кто является истинным организатором АГНК, и в вопросе правомерности членов ВДП-ОКЧН представлять чеченский народ в кавказской политике. Подобные спекуляции продолжались вплоть до последних кровавых событий в Абхазии (август 1992 года) и пересеклись с первыми залпами в Сухуми. Здесь уже они не стали «пачкать» себя ответственностью за дальнейшее развитие событий: тихо ушли под крыло оппозиции.

Но чеченский народ уже успел принять идею кавказского единства к действию. И добровольцами в Абхазию чеченцы шли не по политическим мотивам, а по принципу кавказского братства - кавказскости. Пошли лучшие. Даже те, кто вообще не признавал никаких партий. Облегчить беду маленького народа, во имя справедливости в родном кавказском доме… Пошли не против грузинского народа, а против тех, кто нарушил этот принцип. Но это было всё же позже, когда мы прошли горнило осени 1991 года, осознали и реально ощутили силу солидарности наших народов. А тогда всё было иначе и главной силой были ВДП, ОКЧН… Кавказ принял Дудаева сразу и безоговорочно, как одного из своих лидеров. Помню нашу совместную поездку на заключительный этап Всемирного черкесского Конгресса, который проходил в Сочи и Абхазии. Речь Джохара на Красной Поляне, где руководители городской администрации Сочи устроили банкет в честь зарубежных черкесов - с целью подчеркнуть, что они хозяева на этом клочке Кавказа, показала далеко идущие цели чеченского генерала и, самое главное, что он твёрдо стоит на платформе единства Кавказа и не собирается уступать ни пяди кавказской земли России. Об этом было заявлено абсолютно чётко и твёрдо, как и недопустимость того, чтобы кто-то, кроме кавказцев, пытался называть себя хозяевами этой земли. И предполагавшийся камень на месте будущего памятника героям Кавказской войны на этой самой Красной Поляне остался не установленным лишь по причине того, что мы с Джохаром не знали о запрете на его установку со стороны городских властей. Черкесы от нас это скрыли. Выступление Джохара полностью перевернуло представление зарубежных черкесов о сегодняшнем Кавказе. Если в начале деятельности в руководстве ОКЧН в нём узрели «тень» великого Шамиля, то теперь его образ стал обретать реальные черты современного политического лидера, хорошо знающего своего вероятного противника в борьбе. За выступлением в Сочи последовали столь же накалённые идеей кавказского единства и национального освобождения выступления на митинге в Сухуми, на берегу моря, откуда абхазы-мухаджиры - те кто проиграли битву за независимость, но не покорились русской армии в Русско-Кавказской войне - покидали родину; и на торжественном банкете, венчавшем Всемирный форум черкесов; и на встречах с лидерами Абхазии и АГНК. С каждым разом становилось ясно, что чеченский лидер не только в авиации генерал, но и в политике. Не зря, видно было, до 1989 года действовал тайный указ советского правительства, запрещающий присваивать чеченцам воинское звание выше полковника. Но стало очевидным и другое: некоторые из наших кавказских соратников ещё цеплялись за иллюзорные надежды на Россию. Что, к величайшему сожалению, не изжито даже сегодня и всемерно стимулируется «великим» северным соседом, не брезгующим ничем, даже такими открытими формами преступлений международного характера, как разжигание военных конфликтов между народами, за которые мы платим абхазской, ингушской, осетинской, кабардинской, черкесской, грузинской, чеченской кровью. Кровью и жизнями лучших сынов Кавказа…

1991 год выдался в Чечении политически жарким, насыщенным: митинги ВДП и других политических сил не давали ослабевать пульсу борьбы. Задача была ясна - держать ситуацию под контролем, ибо в любой момент могли возникнуть условия, при которых достижение независимости станет делом решительности группы людей, сплочённых идеей. И ВДП выходила на площади, улицы, организовывала пикеты, сборы подписей. Очень много сил и энергии отдавалось в целом всей кавказской политике. Но главным фронтом, всё же, оставался внутренний, чеченский. И дела здесь шли не очень гладко. Власть пыталась перейти в контрнаступление на всём фронте политической борьбы. Более того, она начинала извлекать уроки из опыта. Казалось, что это ей в какой-то мере удаётся. Развитие политической ситуации в Чечении в первой половине 1991 года показало, что внутри ОКЧН появилась оппозиция, которая старается удержать деятельность общенационального конгресса в русле социалистической перестройки, во что бы то ни стало подчинить политике Верховного Совета ЧИАССР, каковой продолжала оставаться республика, вопреки принятой Декларации о суверенитете. Первым действием основного руководства Исполкома было сплочение вокруг ОКЧН всех значимых демократических сил, которые вскоре признали единственной законной властью Исполком ОКЧН. Нужно было собрать съезд, работа которого была только прервана. Что и было спешно сделано. Подготовка шла в течении двух недель. Место проведения было засекречено вплоть до последнего дня. Делегаты съезжались к центру Грозного, а затем на автобусах подвозились к ДК имени Кирова (бывшая резиденция Чермоева). Подготовительные работы там проводились всю ночь и до самого начала съезда. Знаменательным было то, что именно дом Чермоева, одного из руководителей последнего общекавказского государства (Союз горцев Кавказа), аннексированного Россией, и стал рабочим местом второго этапа исторического форума чеченского народа, проводимого, как оказалось, буквально накануне развала советской империи.

Съезд прошёл 8 июня 1991 года, закончил работу за один день, против запланированных двух. Это была тактическая хитрость. Мы знали, что власть и прозавгаевское крыло ОКЧН попытаются сорвать съезд, по крайней мере, не допустить принятия решения. Значит, главные действия по срыву будут запланированы на второй день. В крайнем случае, милиция могла ночью занять здание, чтобы на второе утро не допустить делегатов в зал заседания. Именно милицией были заблокированы все нами рассекреченные здания, предполагавшиеся места проведения съезда. Заблокированы в ночь с 7 на 8 июня. И после обеденного перерыва было принято решение прекратить прения, приступить к принятию документов съезда. Прозавгаевское крыло вряд ли этого ожидало. Но, тем не менее, они пошли в решительную атаку. Дудаев и лидеры ВДП обвинялись в государственном преступлении - в посягательстве на власть. В бой были брошены лучшие силы окачеэновского «центризма» - от народного писателя до народных депутатов ЧИАССР, РСФСР и СССР, хотя многие из них пошли в штыки от страха, что выйдя из зала заседания съезда с них спросят за то, что допустили такую крамолу, как объявление съезда учредительным, Верховный Совет ЧИАССР незаконным, а законным органом власти Исполком ОКЧН - высший орган народной власти. Но воля съезда пересилила. И побеждённые «центристы» в панике покинули съезд. В ту же ночь на телевидении они решительно отмежевались не только от съезда, но и от Исполкома ОКЧН.

Я помню оценку этого съезда, данную одним из гостей (а они были со всего Северного Кавказа и Абхазии), который сопоставил данный этап с первым. «Вот это была действительная борьба и настоящая победа, - сказал он, - а на первом съезде больше было театральности, чем работы. Сегодня вы показали свою мощь...». Но это был очень тяжёлый этап. Провокационные выступления, заявления «центристов» поставили делегатов перед трудной дилеммой: за кем пойти - за генералом Дудаевым и ВДП или за Верховным Советом ЧИАССР, явно неспособным реализовать провозглашённый народным съездом и им самим же суверенитет? Меняясь, выходили ораторы на трибуну, и с той, и с этой стороны. Недомолвки были отброшены, эмоции перехлёстывали через край. Но доводы дудаевцев оказались убедительнее. А суть их была в том, что народ, желающий быть свободным и строить независимое государство, должен уметь действовать решительно и быть готовым к жертвам. Каждый отец, каждая мать должны быть готовы, как говорится в наших эпических песнях, отдать своего сына для дела народа, как это сделала мать Ады Сурхо. Нельзя добиться свободы, сидя у печки в ожидании, что сосед пойдёт и принесёт её, ибо это пораж