Публикацию романа «Зелимхан» Чечено-Ингушское издательско-полиграфическое объединение «Книга» приурочивает к 80-летию со дня рождения моего отца, чеченского поэта, прозаика, ученого и общественного деятеля Магомета Амаевича Мамакаева, которое исполняется 16 декабря 1990 года.
О М. Мамакаеве написано довольно много, но я хотел бы сказать в этом издании еще несколько слов о нем.

Это был человек богатой и одновременно трагической судьбы, как и его парод. Принципиальность и бескомпромиссность характера приносили ему немало неприятностей в жизни. Ему не было и 24 лет, когда он, будучи прокурором Чеченской автономной области вступил в опасный конфликт с тогдашними органами НКВД, защищая социалистическую законность. Его партийная и человеческая совесть не позволила ему молчать, когда он заметил, как попираются элементарная справедливость, и революционная законность. Он уже тогда понял, что мощный аппарат НКВД и МГБ становится не только над законом, но и над самой партией. Конечно, отец не рассчитал свои силы и это столкновение ему стоило должности: он был отозван с этого поста крайкомом партии и направлен в Высшую школу партийных работников в Москву. Можно считать, что тогда он отделался легко...

Не случайно М. Мамакаев еще в юности интересовался личностью Зелимхана. Его самого можно сравнить со знаменитым абреком из Харачоя, не с тем Зелимханом, легендарным и романтическим народным мстителем, удачливым героем приключений, а с тем Зелимханом, человеком большого и доброго сердца, очень чувствительного ко лжи и несправедливости, лакейству, хамству и предательству, человеком твердым и стойким, которого можно убить, но не согнуть. Отец долго собирал материал об этом человеке, беседовал с оставшимися в живых его родственниками и близкими, посещал места, где проходили события, связанные с жизнью и борьбой Зелимхана, работал с архивными документами. Только после этого он приступил к работе над историческим романом. Вот что писал сам автор о работе над образом Зелимхана:
«Мысль воспроизвести в литературе образ знаменитого земляка харачоевцев меня преследовала уже много лет. Еще в 1926 году я написал о нем одно из своих первых стихотворений и с тех пор был занят сбором материалов и сведений, касающихся жизни этого легендарного человека.

Зелимхан встал на путь абречества не из-за своего злого каприза, нет! Его вынудила к этому прежде всего несправедливость царских чиновников. Обращаясь к депутатам Государственной думы в январе 1909 года, он прямо пишет: «Для меня было бы большим нравственным удовлетворением, если бы народные представители знали, что я не родился абреком, не родились ими также мой отец, брат и другие товарищи». Скажу прямо, я никогда не видел в Зелимхане революционера с определенными идейными взглядами, не видел даже и идеального человека, чуждого корысти и мирских грехов. Наоборот, как и всякий человек, живший такой бурной и сложной жизнью, он совершил немало ошибок, добра и зла. Но при внимательном изучении жизни Зелимхана обнаруживаешь, что под обличием неукротимого бунтаря и разбойника скрывалась нежная чувствительная натура, совершавшая порой по-детски наивные поступки. Зелимхан никогда не расставался с трудом, он пахал и сеял, сам содержал скот, был щедрым и отзывчивым к людям. Но в минуту опасности его крупное, добродушное рабочее лицо выражало лишь решительность и суровость.

Зелимхан был мужественным и принципиальным человеком он пытался действовать от имени и во имя интересов народа, но вместе с тем боялся широких народных масс, был недоверчивым к ним. Ему хотелось изменить существующий порядок, а как изменить его, этого он не знал. Предметом безмерной ненависти Зелимхана оставались царские чиновники. Уничтожая их, он надеялся найти правду, восстановить справедливость. Он не увидел зла и в лице растущей чеченской буржуазии, Ее он считал по своей наивности, хоть не совсем честной, но «своей».

Разобраться во всех этих тонкостях и дать образ рядового крестьянина, который по своему протестовал против произвола и беззакония, я и постарался в своем новом романе «Зелимхан», потому что обиды, нанесенные царскими чиновниками Зелимхану и определившие его арбеческую судьбу, были общими для всей чеченской крестьянской бедноты начала XX века».

М. Мамакаев в совершенстве знал историю своего народа, его длительную борьбу против царской администрации и собственных буржуа и это отразилось в романе «Зелимхан». Роман отражает тот исторический период, когда чаша народного терпения переполнилась и всплеск его вылился в борьбу против социального гнета сначала одиночек и групп, а потом и всего народа. По праву можно считать, что этот роман — художественное исследование жизни чеченского народа и его борьбы за свою свободу, хотя главный герой книги — Зелимхан из Харачоя.

После окончания школы, в 1926 году молодой кандидат в члены партии М. Мамакаев бюро Чеченского обкома ВКП(б) направляется на учебу в Московский коммунистический университет народов Востока. Здесь, в Москве, в ноябре 1927 года Краснопресненская районная партийная организация принимает его в члены партии. По окончании университета отец работал на разных должностях партийных, советских и хозяйственных органов и везде, куда бы партия его не направила, исполнял свой долг добросовестно и честно. При сильной загруженности на основной работе, он много сил отдавал литературе, печатался в местных и центральных газетах и журналах. Сборники его стихов выходят в Грозном и Москве. Первый сборник был опубликован в 1930 году, в 1931 — следующий. А в 1934 году отец был принят в члены Союза писателей СССР, он был делегатом Первого съезда писателей страны.

Однако конфликт с НКВД, оказывается, не был забыт, финал его был престо отложен до лучших времен. И эти времена наступили: и октябре 1937 года М. Мамакаева — редактора республиканской газеты «Ленинский путь» — арестовали, обвинив и контрреволюционной деятельности. В апреле 1940 года спец-коллегия Верховного Суда ЧИЛССР оправдала его и восстановила в партии. С мая по сентябрь 1940 года отец успел издать пятый сборник своих стихов, отредактировать и издать на чеченском языке роман II. Островского «Как закалялась сталь». Но в сентябре 1940 года прямо на Пленуме Союза писателей СССР в Элисте он вновь был арестован по тому же обвинению. Новое следствие показало полную несостоятельность всех гнусных обвинений, выдвинутых против него, однако бериевские подручные, столь усердно добивавшиеся его ареста и осуждения и теперь получившие большую силу, игнорируя все нормы советского права и определение Верховного Суда РСФСР, отказались передать его дело в гласный суд и направили его в Особое Совещание при МГБ СССР, где 3 сентября 1941 года заочно осудили его сроком на 5 лет. В августе 1945 года он был освобожден на правах ссыльного, но в феврале 1949 года вновь был арестован и тем же Особым Совещанием осужден на вечную ссылку в г. Игарка Красноярского края.

Магомет Мамакаев был человеком, в ком гражданские нравственные качества были высокого уровня. Он не умел плыть по течению.
И, видимо, поэтому ему были близки образы героя гражданской войны Ас-ланбека Шерипова и народного мстителя, легендарного абрека Зелимхана из Харачоя. В вопросах нравственности его принципиальность доходила до щепетильности. Очевидцы, участвовавшие при этом разговоре, рассказывали мне следующий случай. В гостях у отца в 1968 году были чеченцы из Иордании. Это было время, когда только что разразилась арабо-израильская война 1967 года. Отец интересовался жизнью чеченцев в Иордании, Сирии, их настроением, отношением к этой трагедии и между прочим спросил, собираются ли чеченцы ехать на родину. Когда узнал, что есть такое настроение среди некоторых чеченцев, то отец сказал: «Эта страна в свое время, когда вам было плохо, оказала вам гостеприимство, приютила вас, плохо ли, хорошо ли, но приняла. Нравственно ли было бы покинуть ее теперь, когда ей плохо? Вяжется ли такое поведение с нашим понятием о чести?». Гости с этим мнением согласились.

В этом был весь М. Мамакаев-поэт, в ком билось огромное любвиобильное сердце, которое, как у всякого настоящего поэта и гражданина, сына своего народа, впитало в себя все боли Земли, все чаяния народа. Такое сердце не умеет плакать слезами, оно плачет драгоценной кровью. Долго ли оно может выдержать такой неимоверно тяжелый груз? Так и его сердце перестало биться в одночасье. Наверно, на нем были страшные рубцы многочисленных ран и не только собственных...

М. Мамакаев всегда считал, что самый священный закон тот, который соответствует интересам и чаяниям труженика — создателя материальных и духовных ценностей, а все, что противоречит этому, есть злоупотребление, облеченное в форму закона. Он прекрасно владел обстановкой, до тонкостей знал мир, в котором жил, всей кожей чувствовал липкую ложь, которой мы были долгие годы окружены. Но он не умел подстраиваться и потому со всеми говорил прямо, языком сурового, но здравого смысла. Он считал, что каждым человек вправе говорить, думать и писать то, что ему дано природой, но он не вправе навязывать своп взгляды и свою веру другому, а тем более тому, у которого все это уже есть.

Есть в мире люди, которые каждым слоном, каждым своим поступком работают па свою биографию, отшлифовывают ее, чтобы она выглядела как можно красивее. Магомеду Мамакаеву было не до этого, он жил в эпоху, когда лучшие сыны народа думали о судьбе своего отечества, о его прошлом, настоящем и будущем, они исподволь готовили те перемены в обществе, которые мы имеем сегодня. Не я, читатели отнесли М. Мамакаева к поэтам, которых постигают долго и постепенно. Вновь и вновь обращаясь к их творчеству, к их мыслям мы каждый раз делаем все новые открытия, находим ответы на бесконечно возникающие у нас вопросы. Время над ними не властно, ибо такие поэты не жили и не живут в одном измерении, они смотрят слишком далеко и видят слишком далеко, вплоть до своей нерасторжимой связи со Вселенной, чтобы охватить их мысли с одного раза. Поэтому нам сегодня необходимо подумать о создании научной комиссии по литературному наследию М. Мамакаева с тем, чтобы собрать воедино все, что им написано, задумано, существует в черновиках, в записных книжках, набросках, изучить и систематизировать все его наследие. Архив такого поэта должен принадлежать не отдельным частным лицам, он должен быть достоянием народа. Да так оно есть на самом деле: духовные ценности общенародны. Это нужно не М. Мамакаеву, а нам — живым.

Тур МАМАКАЕВ