В подтверждение того, что Ибрагим-Бек Саракаев был не только одним из первых и одареннейших чеченских писателей и публицистов, но и являлся одним из самых ярких мастеров прозы, знатоком истории, быта, традиций и фольклора чеченского народа, хочется привести заключительную часть его талантливого рассказа «Суд предков». Впервые он был опубликован во Владикавказском журнале «Казбек» в 1912 году, а затем перепечатан сыном автора - известным чеченским писателем и публицистом X. Саракаевым в первом (и единственном) номере своей газеты «Терек» в 1999 году, благодаря чему рассказ этот и стал достоянием круга читателей, хотя и очень узкого.

Напомню коротко сюжет рассказа, потому что уверен, прочли его немногие, а сегодня вряд ли кто-либо и помнит о нем.

На дальней горной, занесенной снегом, забытой Богом и людьми зимовке, от которой до ближайшего хутора день езды на хорошей лошади, живет бедный пастух Дуба с молодой красавицей-женой Айшат и двумя малолетними детьми - сыном и дочерью. Загнала их в это одиночество нужда. Кончилась мука. Муж утром уехал в аул, чтобы купить ее, обещав вернуться к ночи. Разыгралась очередная метель, быстро стемнело. Айшат, закончив домашние дела, накормила, уложила детей, и сама прилегла. Вдруг услышала стук в ворота. Думая, что вернулся муж, пошла, открыла, а там-незнакомец. Хотя Айшат была одна, она, соблюдая закон гостеприимства, приняла и накормила его, приготовила ночлег. Но гость, захотев большего - ее саму, грубо схватил ее за руку. Она, обманув его, чудом вырвалась из дома и забаррикадировала дверь.

Озверевший от ярости нелюдь начал истязать и убивать детей, требуя открыть дверь. И загубил в муках обоих, но Айшат была тверда: ей честь своя была дороже своих детей. Инстинктом чувствуя, что зверь полезет в печную трубу, женщина залезла на крышу и, как только показалась голова, размозжила ее сильнейшим ударом топора. Вернувшись утром, Дуба застал страшную картину разоренной зимовки...

Заканчивается рассказ вынесением суда предков: «Весть о неслыханном злодеянии раскатистым эхом прокатилась по всей Чечне и вызвала ропот негодования.

- Адат проклятия! Адат проклятия! - слышалось отовсюду.

Около мечети одного из аулов седой старик, обратясь к народу, спросил:

- Братья! Вы требуете проклятия?

- Требуем! -был многотысячный ответ.

- Велико ли злодеяние?

- О чудовищности его свидетельствуем перед Богом и людьми!

- Свидетельствуете?

- Свидетельствуем!

- Третий раз свидетельствуете?

- Свидетельствуем!

- Зовут его как?

- Хамзатхан.

Тогда старик поднялся на паперть мечети и произнес:

- Да будет проклят навеки веков адам-иблис (человек-демон) по имени Хамзатхан, превративший священное гостеприимство в пир дьявола.

-Амин! Амин!

- Пусть в день страшного Суда отвернется от него Пророк (да благословит его Аллах), как отвернулись мы. Амин!

- Пусть служители ада не познают другого дела, как только изобретать для него муки. Амин!

- Пусть не будет границ их изобретениям. Амин! Пусть его муки будут вечными, как сама вечность. Амин!

Около него раздались выстрелы проклятия, и с быстротой молнии передаваясь из аула в аул, затрещали всюду. Человеческие голоса, вой собак, треск выстрелов слились в один общий гул. Он наполнил вечерние сумерки и висел над Чечней до поздней ночи.

Так проклинали люди абрека Хамзатхана».

Поистине трагедию бедной чеченской семьи такими простыми и точными, краткими, но емкими словами и фразами, нагнетающими драматизм действия, мог описать только настоящий мастер, очень талантливый от природы рассказчик. А таковым и был человек удивительной и в чем-то даже легендарной жизненной и творческой судьбы Ибрагим-Бек Саракаев, которому посвятил свой последний роман «Ибрагим-Бек» его сын Хамзат Саракаев.

Родился И-Б. Саракаев 21 сентября 1883 годав крепости Ведено. Он был еще совсем маленьким, когда умер отец, и вместе с братишкой рос в семье дяди - поручика Лейб-гвардии уланского полка Сапая. В самом начале XX века юноша заканчивает реальное училище в г. Владикавказ и в 1902 году уезжает в г. Тифлис, где и начинает свою литературную и журналистскую деятельность, работая в широко известном и популярном в те годы журнале «Кавказ». Уже в первые годы сотрудничества Ибрагим-Бек опубликовал в нем ряд рассказов и художественных очерков, заявив о себе как о самобытном, талантливом и эрудированном писателе и публицисте.

В своем очерке об И-Б. Саракаеве старейшина чеченской литературы X. Ошаев писал об этом периоде творчества писателя: «Сотрудничая в журнале «Кавказ», молодой человек близко знакомится с выдающимися грузинскими писателями-классиками Ильей Чавчавадзе, Акакием Церетели, Важой Пшавели, академиком-языковедом Наумом Марром и другими. У них он учился мастерству повествования, работе над словами, образом и стилем».

В 1907 году И-Б. Саракаев переезжает в г. Владикавказ и устраивается на работу в газете «Терек», издателя которого, Сергея Казарова, не интересовало ничто, кроме доходов. В 1909 году в ней стал работать и видный революционер-большевик Сергей Миронович Киров, приехавший на Северный Кавказ руководить Владикавказской организацией социал-демократической рабочей партии большевиков (РСДРП(б)). С ним сразу же сошелся и сдружился Ибрагим-Бек.

В те годы, помимо газеты «Терек», И-Б. Саракаев сотрудничал еще в таких изданиях, как «Терский край», «Терская жизнь» и т. д. В них он под псевдонимами «Нохчо», «Чеченец», «Веданхо», «Веденец» и другими опубликовал только в 1911-1914 годах более тридцати материалов по национальным и земельным вопросам Чечни, проблемам судейства, развития культуры и образования, в которых смело критиковал беззаконие и произвол, творимые представителями власти в горах. Кроме них в эти же годы им были опубликованы рассказы и такие крупные историко-философские исследования, как «Мюридизм» («Терек», №№1-7,1912г.), «Судиказнь Шамиля» («Терек»,№№1-4,1911 г.) и другие. Их автор публиковал под собственной фамилией.

И, наконец, в те же годы из печати во Владикавказе вышли две крупные художественно-документальные работы Ибрагим-Бека Саракаева в 1913 году-книга «По трущобам Чечни», в 1914 году - «Чечня и пленение Шамиля».О них X.Ошаев писал: «Это были первые в истории Чечни книги, написанные чеченцем о правдивой и неизвестной жизни чеченского народа». В них особенно ярко проявилось писательское и публицистическое мастерство И-Б. Саракаева.

Наш земляк не только активно и плодотворно сотрудничал во многих владикавказских изданиях, но временами сам становился редактором некоторых из них. Так, в уникальном в своем роде, «Справочнике периодических изданий на Тереке (1863-1917 годы)» Ю. Хоруева «109 голосов», изданном в г. Орджоникидзе в 1966 году, читаем на 91 странице: «Терская жизнь». Ежедневная газета, 1914 г. Владикавказ (Терская обл.)». Цена отдельного номера была 5 коп. Редактор-издатель с 1-го номера- Г.Р. Битиев, с 80 по 147-й номера-И-Б. Саракаев. Первый номер газеты вышел 4 марта 1914, последний (168-й)-11 октября 1914 года. Газета закрыта постановлением Временного генерал-губернатора за неблагонадежностью.

Дружба с СМ. Кировым - человеком умным, простым, дружелюбным и убежденным в своих целях большевиком, идеи и лозунги которого нравились И-Б. Саракаеву в части освобождения всех угнетенных и обездоленных и, которые он в некоторой степени принимал и поддерживал, дорого обошлась ему. Все началось с небольшой заметки в газете «Терская жизнь» под названием «Простота мировой войны». В ней в резкой форме критиковались устои царского самодержавия и открыто звучал призыв к революционной борьбе. Авторами этой дерзкой заметки были, как потом выяснилось, СМ. Киров и И-Б. Саракаев.

«Разгневанный начальник Терской области издал грозный приказ о немедленном закрытии газеты и высылке в Томскую губернию до окончания войны авторов крамольной заметки, - рассказывает сын писателя X. Саракаев. И пришлось двум революционерам, чтобы избежать ареста и этапирования, бежать срочно из Владикавказа: СМ. Кирову в - незаметную глубинку России, а И-Б. Саракаеву -в далекий азербайджанский город Гянджи».

Оттуда Ибрагим-Бек уходит на Первую мировую войну, записавшись вольноопределяющимся в Татарский конный полк Кавказской туземной конной дивизии, ставшей известной впоследствии как знаменитая «Дикая дивизия» и прославившейся на весь мир удалью и отвагой своих кавалеристов.

«Цвет горской молодежи поспешил в ряды шести полков дивизии - Ингушского, Черкесского, Татарского, Кабардинского, Дагестанского, Чеченского, - пишет о формировании дивизии Н.Н. Брешко-Брешковский в романе «Дикая дивизия». -Джигитам не надо было казенных коней -они пришли со своими; не надо было обмундирования -они были одеты в свои живописные черкески. У каждого всадника висел на поясе кинжал, а сбоку - шашка. Чтобы поднять и без того высокий дух горцев, во главе дивизии поставлен был брат Государя, великий князь Михаил Александрович. Такой кавалерийской дивизии никогда еще не было и никогда, вероятно, не будет».

Сражаясь на юго-западном фронте с немцами и австро-венграми, дивизия покрыла себя неувядаемой славой. Все было хорошо, недоразумения возникали только при награждениях за отвагу, потому что христианам давали ордена с изображением Святого Георгия Победоносца, а нехристианам -с двуглавым орлом. Туземцы не хотели мириться с этой несправедливостью. Одно из таких недоразумений описывает Саид-бей Арсанов в своем романе «Когда познается дружба»: «Это случилось в начале XX века, когда царь Александр III и наследник престола Николай объезжали Кавказ. Их в поездке среди прочих сопровождал знаменитый чеченец- генерал Орца Чер-моев. В последний день поездки, принимая почетные делегации казаков и горцев, император решил наградить наиболее достойных из них. В строю они стояли рядом. Среди чеченцев был старый кавалерист, герой русско-турецкой войны Джанхот, который увидел, что царь дает казакам медали с конем, на котором сидит человек, поражающий пикой дракона. «Вот бы получить такую, -подумал Джанхот. - Настоящая награда воину и наезднику».

«Царь протянул медаль Джанхоту. Он вспыхнул от радости. Но через секунду его густые брови насупились, а лицо стало недовольным: острые глаза горца заметили на медали не всадника, а какую-то птицу. «Казаку жеребца дал!» - обиделся чеченец и тут же не стерпел:

- Ни нада курица! Джеребец давай!

Генерал Орца растерялся, покраснел. Казаки зашевелились, бороды их заходили, глаза растерянно забегали. «Вот чертова башка!» - вытаращил глаза атаман Дей.

Царь, к удивлению всех, засмеялся. Царевич Николай, побледневший было, засмеялся тоже вслед за отцом. Несколько минут напряжения заменились хохотом и улыбками.

- На тебе жеребца, - переменил царь медаль. Джанхот стоял гордо и торжествовал».

Именно за мужество и смекалку, проявленные в боях на юго-западном фронте, Ибрагим-Бек Саракаев был произведен в офицеры, дослужился до чина подполковника. В армии занимал должности: адъютанта командира Татарского конного полка, старшего адъютанта дивизии, офицера свиты и адъютанта великого князя Михаила Александровича. За отвагу был награжден орденами Святого Георгия IV степени и Святой Анны II степени с мечами.

После февральской буржуазно-демократической и октябрьской социалистической революций (1917 г.) служил чиновником по особым поручениям в Горском правительстве Абдул-Меджеда (Тапы) Чермоева. В годы Гражданской войны Ибрагим-Бек Саракаев, по рекомендации СМ. Кирова, служил в знаменитой XI Красной Армии в должности заместителя командующего по снабжению. После победы Советской власти в Чечне был заместителем начальника милиции Чеченской автономной области. Был преследуем НКВД, но умер своей смертью в 1934 году, когда его сыну, будущему чеченскому писателю Хамзату, не было еще и семи лет. Похоронен в родном селе Ведено.

После ухода на войну в 1914 году Ибрагим-Бек Саракаев писал рассказы и очерки только урывками. Недовольный их качеством, и не имея времени поработать над ними, он редко отдавал их в печать. Да и время и события не очень-то располагали к творчеству. Поэтому почти за двадцать лет И-Б. Саракаев написал немного таких пронзительных рассказов, как «Суд предков», таких исторических, философских и экономических исследований, как «Мюридизм», «Суд и казнь Шамиля», таких солидных художественно-документальных произведений, как «По трущобам Чечни» и «Чечня и пленение Шамиля» и другие. И даже та малая толика созданного им до сих пор не опубликована.

А мастером прозы и талантом публицистики Ибрагим-Бек Саракаев был большим. Судите сами по строкам, которыми начинается и заканчивается книга «По трущобам Чечни», которая ротапринтным способом переиздана X. Саракаевым в 1991 году и при желании найти ее можно:«О Кавказе с глубокой древности сложилась слава как о стране чудесной красоты и неисчерпаемых богатств...

Все то, что посвящено поэтами и путешественниками Кавказу, рисуя в воображении читателя дивно-райский край, где нет места терзаниям и нужде, где царит вечный непрерывный праздник, заставляет его забыть или не замечать мрачную действительность кавказской жизни. Но насколько эта величественная красота милостива к человеку и как сладко ему живется среди «неисчерпаемых богатств» знают лишь те, кои по воле судеб именуются Кавказскими горцами...

Поистине «спокон вику», как писал Т.Г. Шевченко, эти «хмарою повитые горы кровию политы». Если бы была возможность собрать всю эту кровь и все те горькие слезы, пролитые и проливаемые здесь, в один чан-гигант, а потом этот чан опрокинуть над Кавказом, то с уверенностью можно сказать, что Кавказ захлебнется в волнах собственной крови и собственных слез. Казалось бы -довольно слез!..»

Не правда ли, будто сегодня написано. Это потому, что истинные сочинения истинного писателя никогда не стареют, они актуальны и новы всегда. А Ибрагим-Бек Саракаев был именно таким - настоящим писателем. И поэтому будет жить в чеченской литературе вечно.