Война, война.

Война, война, еще война.
Беда к беде - одни невзгоды.
И кружит коршуном она
Не дни, не месяцы, а годы.

И с каждым днем все больше зла,
Какого мы не ожидали:
Дома, сгоревшие дотла,
И лица, полные печали.

Война, война, опять война.
Не умолкает канонада,
И не понятно, в чем вина,
За что нам эти круги ада.

За что клеймят нас всех подряд,
Кто виноват, не разбирая.
Не зря ведь стала, говорят,
Своя земля нам, как чужая.

Война, война и вновь война.
Все меньше лучших ожиданий.
Испили видно не до дна
Мы чашу горя и страданий.

Нам эти дни б перечеркнуть,
Да времена не выбирают.
От них никак не ускользнуть,
Ведь в них живут и умирают.

1999 год

Ветеранам Великой Отечественной

Ненавидеть - значит не видеть

Лежат в шкафу мундиры и шинели,
Покрылись пылью ваши ордена.
Войны Великой взрывы отгремели,
Но не забыть нам ваши имена.

Давным-давно зарубцевались раны,
И перестала сниться та война.
Но превратилась в небольшие страны
Огромная, великая страна.

Наполненная миром и любовью,
Что вы для нас, потомков, сберегли.
Где каждый холм пропитан вашей кровью,
Где русский и чеченец рядом шли.

Но, видимо, покинул всех нас разум.
Распалась на глазах у нас страна.
Извне как будто занесли заразу...
И рухнул мир, и началась война.

Война внутри страны, внутри народа,
Что жил одной семьей еще вчера.
Враги для нас придумали свободу
И много крови росчерком пера.

И не в упрек скажу вам, ветераны,
Однополчане, близкие друзья, -
Друг друга бьют здесь и наносят раны
Не чьи-нибудь, а ваши сыновья.

2000 год

О Грозном, которого нет

Кто бывал здесь хоть раз, да остался в живых,
Руку к сердцу приложит от боли.
Этот город теперь лишь на снимках былых:
Стал он жертвой безжалостной воли.

Здесь с недавней поры не цветут тополя,
И дома превратились в руины.
Здесь в зеленых садах утопала земля,
А сегодня взрываются мины.

И не встретить случайно здесь старых друзей,
Не увидеть знакомые лица.
Этот город был всех городов нам родней,
Он у нас назывался столицей.

1996 год

Без войны

Простились мы со старым годом,
И пусть мечты не все сбылись,
Пусть нет конца былым заботам,
Не все влюбленные сошлись.

Пусть много песен не сложили,
Дела не все завершены.
Важнее то, что мы прожили
И год минувший без войны.

Важней, что взрывов мы не знали
И не пугались тишины,
Что дети наши крепко спали
И просыпались без войны.

Нам всем хватало солнца, света,
Но знать и помнить мы должны:
Еще не вся, не вся планета
Встречает утро без войны.

1985 год

Ищу желанную строку

Когда ни друг, ни брат помочь не могут
И не найти тоски своей исток,
Я с головой ныряю в синий омут
Моих из сердца вылившихся строк.

И полились в спасительном потоке
Сплетенья мыслей, что теснили грудь.
И родились рифмованные строки,
Чтобы начать свой неспокойный путь.

Чтобы облегчить исповедью душу
Да разбудить кого-то ото сна.
Чтобы напомнить людям равнодушным,
Что на дворе давно уже весна.

Что надо жить, не хмурясь и не плача,
Назло невзгодам и судьбе назло.
И может быть, найдет тебя удача,
И скажешь ты себе: мне повезло.

Как связана строка с другой строкою,
Так все живое связано вокруг.
И я иду с протянутой рукою,
Чтоб встретить море добрых рук.

И вновь, и вновь я рифму подбираю,
Чтобы найти желанную строку.
Я ей одной все чаще доверяю
И боль свою, и радость, и тоску.

2000 год

Дети несуразной эпохи

Какая несуразная эпоха,
Все затаив дыхание живем.
Ни выдоха спокойного, ни вдоха -
Все отдаем себя и отдаем.

Седеем раньше времени, стареем,
Теряем близких, плачем и скорбим.
И тут же привыкаем мы к потерям -
С судьбою спорить как-то не хотим.

И так влочим свое существованье
Без цели, без идеи, без мечты.
Вокруг сплошное разочарованье
От смуты, от долгов и нищеты.

Уж на исходе все: здоровье, силы,
Не получаем ничего взамен.
В такую крайность нас не заносило.
Грядет ли скоро время перемен?

А, впрочем,ни к чему нам ахи, охи,
Тем более, что подошли к весне.
Мы просто родились не в той эпохе
И точно родились не в той стране.

2000 год

Тупик

Республика моя - мой дом родной!
Проснувшись независимой страной,
Стоишь ты пред нежданною стеною,
Пробиться ли тебе вперед одной?

Ты топчешься на месте целый год.
Нищает с каждым часом твой народ.
В достойных ли сегодня ты руках?
Не ждет ли нас в конце дороги крах?

Ведь грабят же тебя кому не лень.
Несчастьем чьим-то полон каждый день.
Страданиям твоим потерян счет,
И впереди лишь неизвестность ждет.

Зачем же ты доверилась толпе,
Предательством ответившей тебе?
Чего ты ждешь от бездарей, невежд,
Лишивших твой народ его надежд?

Неужто этот хаос, беспредел-
Теперь твой окончательный удел?
О том ли мы мечтали столько лет,
Чтоб правил не закон, а пистолет?

Открой глаза, народ, глаза открой.
Иной судьбы достоин ты, иной.
Наш караван, увы, зашел в тупик.
О, где же ты, спасительный родник?

1993 год

Разочарованье

Как молоды мы были лишь вчера!
Каким огнем сердца у нас горели!
Казалось, мир наш соткан из добра,
И для него себя мы не жалели.

Казалось, люди - братья и друзья,
И помыслов коварных нет в природе.
Отчизна нам казалась как семья,
И мы слагали песни о народе.

О, как наивны были мы тогда,
Когда самих себя боготворили!
Прошли так незаметно те года,
А годы эти нам глаза открыли.

И приуныли мы, прозрев, теперь,
Нас будто ледяной водой облили.
В безумный мир открыли сами дверь
И дел безумных сами натворили.

Нас наизнанку вывернули вдруг,
С нас сняли маску, словно, ненароком.
О, сколько же нашлось у нас хапуг,
О, сколько обнаружилось пороков!

Остались все достоинства в тени,
Былую гордость нашу растоптали.
Отвергнув всех, остались мы одни
В земном аду, куда не зря попали.

Каким огнем гореть теперь сердцам,
Что, может быть, еще и не остыли.
Коль все плоды достались подлецам,
Которые, увы, нас не щадили.

Выходит, мир - совсем не из добра,
Коль не осталось даже состраданья.
Осталось пламя страшного костра,
Еще осталось разочарованье.

2000 год

Меж двух огней

На чьей стороне Бог?.. Он в стороне.

Что делать людям, как им жить?
Никто сейчас не знает толком.
Пора бы споры завершить
Орлу двуглавому и волку.

Из года в год - меж двух огней.
Нас бьют и эти, и другие.
И с каждым днем понять трудней:
Кто здесь свои, а кто - чужие.

И те, и эти нам твердят,
Что за народ идут в сраженья.
Но кто же мы? Нас всех подряд
Доводят до изнеможенья.

Не жаль ни женщин, ни детей.
И гибнут люди и страдают.
И даже тысячи смертей
"Больших" людей не отрезвляют.

Нам говорят: бандитов бьют,
Убитых сотнями считают.
Но "трупы" снова гнезда вьют
И все никак не убывают.

Кто выдал всем нам пропуск в ад,
И чья же это разнарядка?
Там пресловутый газават,
Здесь "наведение порядка".

Где наше право просто жить
И не гадать, что будет завтра:
Дадут ли жизнь нам завершить
Или прервут ее внезапно?

Куда с надеждой нам смотреть?
Какому верить нам мундиру?
Как две войны нам одолеть,
Когда одной хватало миру?

Многострадальная Чечня-
Незаживающая рана!
Терзаешь ты себя, меня,
Став жертвой подлости, обмана.

Где ж та черта, где тот предел, -
Все вопрошаем мы в раздумье, -
Когда исчезнет беспредел,
Когда закончится безумье?

2001 год

Так кто мы все-таки?

Мне говорят: я - "злой чечен"
И террорист неуловимый.
Беру заложников я в плен,
Больной идеей одержимый.

Мне говорят, что я - бандит,
Что шестилетний сын - разбойник.
В подростке каждом снайпер спит...
А край мой нечести отстойник.

Мол каждый дом - оружья склад.
Война - здесь, якобы, забава.
И образ жизни здесь - разлад,
И не найти на нас управу.

Одно вот только не понять:
Откуда здесь взялись поэты,
Учителей большая рать,
Своих художников портреты.

Откуда взялись доктора,
Лихих строителей армада,
Историки - профессора,
Ученых целая плеяда.

И академиков отряд,
И столько музыки добротной,
Пленивших мир танцоров ряд
И кладезь мудрости народной.

Так кто мы все-таки, Москва?
Ты так легко нас очернила.
Весь мир окутала молва,
Что нас исправит лишь могила.

Я педагог и журналист
И не хочу быть тем, кем не был.
К тому ж напомню: террорист
Сложился под российским небом.

2000 год

"Чеченский след"

Горит земля во всех концах планеты.
Тревогой полон мир от разных бед.
ТВ вещает и твердят газеты:
Везде, где плохо, там - "чеченский след".

И пусть беда случилась за границей,
Но если там раздался звон монет,
Почудились кому-то наши лица,
В эфире тут же: - Есть "чеченский след".

И пусть чеченцев не было и близко,
И пусть среди заказчиков их нет,
Но сразу злополучная приписка
Вещает на весь мир: "Чеченский след".

И так дошло все это до маразма,
И длится этот фане немало лет.
Ну как тут обойтись нам без сарказма,
Когда везде, во всем - "чеченский след".

Случилось ли в Париже наводненье,
Не досчитался Пентагон ракет -
Вам скажет ОРТ без промедленья:
Вот и сюда дошел "чеченский сдед".

Сорвался в Голливуде чей-то ужин,
Не получился в Лондоне обед,
Поссорились ли где супруга с мужем, -
Причина всем ясна - "чеченский след".

И к черту все: презумпция, законы,
И пусть похоже все это на бред.
Сегодня правы те, на ком - погоны.
Им чудится везде "чеченский след".

А нам, чеченцам, видится другое,
У нас на все вопросы - свой ответ:
Мы видим в нашем горе, непокое,
В трагедии своей - "кремлевский след"

2000 год.

* * *

Прохожий, кто ты? Враг иль друг?
Тебе довериться возможно ль?
Так много стало зла вокруг,
Так много искренности ложной.

Скажи, куда ты держишь путь
И что в душе твоей? Не камень?
Пред Богом можешь присягнуть,
Что в мыслях чист и чист руками.

А мог бы мне в глаза взглянуть.
Не оробев, не пряча взора,
Без риска совесть обмануть
И не боясь потом позора?

Чем движим ты, чем одержим,
И есть лив сердце место Богу?
Безмерной скупостью гоним,
Избрал ли ложную дорогу?

А вдруг, рукой махнув на всех,
В угоду низменным желаньям
Обрек себя на тяжкий грех,
Не побоявшись наказанья.

Так знай, возмездие придет,
И Божий суд нас всех рассудит.
Кто что искал, то и найдет.
Да будет вечно так, как будет!

1990 год

И никаких гвоздей!

Мы снова у разбитого корыта,
Нас снова не считают за людей.
Пути-дороги нам везде закрыты,
Чеченцы мы. И никаких гвоздей!

Бандиты мы: от старца до подростка,
Преступники: от женщин до детей.
К нам относиться надо очень жестко.
Под бомбы нас! И никаких гвоздей!

А проще было б выселить подальше
И новых не выдумывать идей.
В товарные вагоны всех! Без фальши.
И в тундру нас!И никаких гвоздей!

Учителя туда, врача, артиста,
Калек, сирот - ну в общем, всех людей.
Поэтов не забудьте, журналистов.
За глотку их! И никаких гвоздей!

А, впрочем, без войны журчащий Терек
Оставит Кремль "наш" без его затей.
Останутся военные без денег,
Спецслужбы мира - без своих "гвоздей".

А значит, им война необходима,
А мы нужны ей для больших страстей.
Судьба чеченцев здесь необратима:
Борьба за жизнь. И никаких гвоздей!

2000 год.

Я не стану другим.

Сердце мое - мой бесценный мотор,
Сила моя, ты и слабое место.
Боль за людей, за вражду и раздор
Давит тебя да и месит как тесто.

Ты же безмолвно вбираешь в себя
Горе чужое и слезы, как губка.
Жизнь не щадит, не жалеет тебя.
Жизнь не разборчива как мясорубка.

Сколько ж в тебе еще пыла, огня?!
Может, не стоит гореть, сокрушаться,
Ты же не камень ведь и не броня...
Так нам с тобой, друг, не продержаться.

Будь же ты в меру беспечным, глухим.
Пусть будет стук твой немного размерен.
Но ведь и я тогда стану другим -
Я же меняться совсем не намерен.

2000 год

Матери

Седая от нахлынувших страданий,
Уставшая от бесконечных бед,
Больная от бомбежек и скитаний,
Ты выглядишь, пожалуй, на сто лет.

Бессонница и вечная тревога
За сына и за дочь, что вдалеке.
За нас, за всех усердно молишь Бога
Ты с четками в мозолистой руке.

Встречаешь, провожаешь, ждешь с волненьем -
Покоя в сердце матери ведь нет.
И нянчишь дома внуков с упоеньем,
Которыми всегда наш дом согрет.

И дай же Бог тебе не знать печали,
Не знать непоправимых бед, потерь.
Чтоб с горькими вестями не встречали
И не стучались с ними в нашу дверь.

Дай Бог нам всем терпенья и удачи!
Храни нас от насильственных смертей!
Чтоб матери, рыдая, горько плача,
Не хоронили собственных детей.

Дай мира нам, избавь нас от гоненья,
Избавь от постоянного сомненья:
Вернется ли живым с дороги сын?

2001 год

Да поможет нам Всевышний

Война - это отсутствие любви

На алтарь какой победы и каких идей
Положили свои жизни тысячи людей.
Сколько мы недосчитались братьев и сестер -
Пожирает беспощадно нас войны костер.

Пожирает, не давая ничего взамен,
Продолжая этот жуткий бесконечный плен.
Сколько в нашем доме горя, сколько слез и мук,
Сколько нас лишилось крова - беженцы вокруг.

Мы считать устали мертвых - жертвы вновь и вновь.
На каких весах измерить пролитую кровь?!
Кто утешит безутешных наших матерей,
Кто вернет нам невиновных наших сыновей?!

Край родной, зеленый, пышный черно-белым стал.
Там, где были парки, скверы - взорванный металл.
Где аллеи и фонтаны радовали глаз,
Там идет война годами, и не ждут там нас.

Сколько б мы не сокрушались, не понять никак:
Кто несет нам ложь, кто правду, кто нам - друг, кто - враг.
Мы хотели лучшей доли для земли родной,
Но не через трупы близких, не такой ценой.

Мы в отчаянье, в тревоге каждый день и час.
Да поможет нам Всевышний, да услышит нас!

2001 год

* * *

Смотрю вокруг: кругом одна военщина.
И кто доверил мир рукам мужским?
О, если б миром управляли женщины -
Наверняка б, он выглядел другим.

Наверняка б, им правила не сила,
Не грубость и не хамство мужиков,
Не пытки, не жестокость, не насилье,
Не тронная убогость дураков.

Им правила б, быть может, добродетель,
Любовь сестер и нежность матерей.
И превратила б женщина-радетель
Весь мир наш в дом без замкнутых дверей.

И был бы дом с терпеньем и усердием
Ухожен и в порядок приведен.
И был бы мир наш грешный милосердием
И красотою, наконец, спасен.

Пока же миром правят силой, кровью,
И потому он войнами объят.
Лишь женщины мольбами и любовью
От полного безумья нас хранят.

2001 год